https://wodolei.ru/catalog/unitazy/navesnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Нет ничего более устрашающего, чем покинутое судно, мрачно подумал он.
Он приказал Сакагаве поискать и перевести судовой журнал. Двух оставшихся матросов он послал осмотреть автомобильные палубы, а сам начал систематически осматривать каюты команды. Он чувствовал себя как в доме, где водятся привидения. Если не считать разбросанной кое-где одежды, все выглядело так, как будто члены судовой команды могут вернуться в любую минуту. В отличие от хаоса, который они обнаружили на мостике, все выглядело обжитым и обыденным. В каюте капитана стоял поднос с двумя чайными чашками, который непостижимым образом избежал падения на пол во время шторма, на койке лежала аккуратно сложенная форма, а на покрытом ковром полу стояла пара тщательно вычищенных туфель. На пустом прибранном столе лежала фотография женщины и трех сыновей-подростков, упавшая со стены.
Стину не хотелось вникать в личные секреты чужих людей и смотреть их семейные сувениры. Он чувствовал себя непрошенным гостем, без разрешения вторгшимся в чужой дом.
Его нога наткнулась на что-то лежащее под столом. Он нагнулся и поднял этот предмет, оказавшийся пистолетом калибра девять миллиметров. Это был австрийский пистолет-пулемет «Стейр». Он засунул оружие под брючный ремень.
Вмонтированный в стену каюты хронометр внезапно заиграл несколько тактов мелодии, и Стин мог поклясться, что от неожиданности у него волосы встали дыбом. Он окончил осмотр жилых помещений и поспешно вернулся на мостик.
Сакагава сидел в помещении, в котором хранились морские карты, положив ноги на маленький шкафчик, и изучал судовой журнал.
— Где вы нашли его? — спросил Стин.
— В одном из открытых чемоданчиков. — Сакагава перелистал журнал обратно и начал читать с первой страницы. — «Божественная звезда»: длина корпуса семьсот футов, спущена на воду шестнадцатого марта тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года. Принадлежит и эксплуатируется фирмой «Пароходная компания Сусимо, Лимитед». Порт приписки Кобэ." В данном рейсе перевозит семь тысяч двести восемьдесят восемь автомобилей марки «Мурмото» в Лос-Анджелес.
— Есть какие-нибудь данные о том, почему команда покинула судно? — спросил Стин.
Сакагава отрицательно покачал головой.
— Никаких упоминаний о несчастном случае, эпидемии или бунте. Нет упоминания о тайфуне. Последняя запись немножко странная.
— Прочтите ее.
Сакагава немножко помедлил, чтобы убедиться, что его перевод японских иероглифов на английский достаточно точен.
— Вот самое большее, что я могу из этого понять: «Погода ухудшается. Волнение увеличивается. Команда страдает от неизвестной болезни. Больны все, включая капитана. Подозревается пищевое отравление. Наш пассажир, г-н Ямада, наиболее влиятельный директор компании, в истерическом припадке потребовал, чтобы мы покинули и затопили судно. Капитан считает, что у г-на Ямады нервный срыв, и он приказал поместить его в его каюту и запереть там».
Стин посмотрел на Сакагаву, его лицо было непроницаемо.
— Это все?
— Это была последняя запись, — ответил Сакагава. — Дальше ничего нет.
— Каким числом она датирована?
— Первым октября.
— Это было два дня тому назад.
Сакагава рассеянно кивнул.
— Должно быть, они покинули судно вскоре после этого. Чертовски любопытно, почему они не взяли журнал с собой.
Медленно, неторопливо Стин отправился в радиорубку, пытаясь по пути осмыслить эту последнюю запись в журнале. Внезапно он остановился на пороге и ухватился за косяк двери, чтобы не упасть. Ему показалось, что комната кружится у него перед глазами, и он почувствовал тошноту. Его чуть не вырвало, но усилием воли он удержался. Затем так же быстро, как он начался, приступ тошноты прошел.
Шатающейся походкой он добрался до передатчика и вызвал «Нарвик».
— Старший помощник Стин вызывает капитана Корвольда, прием.
— Да, Оскар, слушаю тебя, — ответил Корвольд. — Говори.
— Не тратьте зря времени на поиски. Из судового журнала «Божественной звезды», похоже, следует, что команда покинула судно еще до того, как тайфун разыгрался вовсю. Они отчалили почти два дня назад. К настоящему времени ветер должен был отнести их прочь километров на двести.
— Если только они выжили.
— Маловероятный исход.
— Хорошо, Оскар. Я согласен, искать их на «Нарвике» было бы бесполезно. Мы сделали все, что от нас можно требовать. Я предупредил американские спасательные службы и все суда в этом районе. Вскоре после того как вы будете на ходу, мы снова возьмем курс на Сан-Франциско.
— Вас понял, — ответил Стин. — Я иду в машинное отделение проверить, как там дела у Андерссона.
Едва Стин закончил сеанс связи, как зазвонил судовой телефон.
— На мостике слушают.
— Мистер Стин, — произнес слабый голос.
— Да, в чем дело?
— Это матрос Арне Мидгард, сэр. Не могли бы вы спуститься на грузовую палубу прямо сейчас? Мне кажется, я нашел кое-что…
Голос Мидтарда внезапно оборвался, и Стин смог услышать, как кого-то рвало.
— Мидгард, вам нездоровится?
— Пожалуйста, поторопитесь, сэр.
Затем в трубке наступила тишина.
Стин окликнул Сакагаву.
— Какую кнопку нужно нажать, чтобы связаться с машинным отделением?
Ответа не было. Стин вернулся в комнату, в которой хранились карты. Сакагава сидел там, бледный как смерть, и часто дышал.
Он взглянул на Стина и заговорил, проглатывая слова при каждом вдохе:
— Четвертая кнопка… звонок в машинное отделение.
— Что с вами? Вам плохо? — встревоженно спросил Стин.
— Не знаю. Я … я чувствую … ужасно … дважды вырвало.
— Держитесь, — оборвал его Стин. — Я соберу остальных. Мы сматываемся с этого корабля смерти. — Он схватил трубку и позвонил в машинное отделение. Ответа не было. Страх охватил его. Страх перед неведомой опасностью, готовой сокрушить их.
Ему представилось, что все судно пропитано запахом смерти.
Стин бросил быстрый взгляд на схему размещения палуб и связывающих их трапов, прикрепленную к шпангоуту, и бросился вниз по сходням, перепрыгивая через шесть ступеней за раз. Он попытался бегом добраться до огромных складов, на которых стояли автомобили, но тошнота поднималась из его живота, и он шатался, идя по коридору, как пьяный в аллее парка.
Наконец ему удалось доковылять до двери, ведущей на палубу С. Огромное море разноцветных автомобилей вытянулось на сто метров вдоль оси судна. Как ни странно, несмотря на шторм и крен, все они остались надежно закрепленными на своих местах.
Стин кричал изо всех сил, зовя Мидгарда, эхо его голоса отражалось от стальных шпангоутов. Лишь тишина была ему ответом. Затем он заметил это, некую странность, как будто только один человек в толпе поднял над головой некий знак.
У одной из машин был поднят капот.
Он шатаясь побрел между длинными рядами, ушибая колени о торчащие бамперы, падая на дверцы и снова пробираясь вперед. Приблизившись к машине с открытым капотом, он снова крикнул:
— Есть тут кто-нибудь?
На этот раз он услышал слабый стон. Через десять шагов он добрался до этой машины и остановился в оцепенении, увидев, как выглядел Мидгард, лежащий у одного из ее колес.
Лицо молодого матроса было покрыто кровоточащими язвами. Пена, смешанная с кровью, текла из его рта. Он смотрел перед собой невидящими глазами. Его руки были багровыми из-за подкожных кровоизлияний. Его тело, казалось, заживо разлагалось на глазах у Стина.
Стин привалился к машине, пораженный ужасом. Он с чувством беспомощности и отчаяния обхватил свою голову руками, не заметив прядь волос, упавшую с нее, когда он уронил руки.
— О Боже, почему мы умираем? — шептал он, видя свою собственную ужасную смерть, глядя на Мидгарда, словно в зеркало. — Что убивает нас?
Глава 3
Глубоководный погружаемый аппарат «Олд Герт» висел под мощным краном, находившимся на корме британского океанографического корабля «Неукротимый». Волнение достаточно успокоилось, чтобы можно было спустить «Олд Герт» для научного изучения морского дна, и экипаж аппарата проводил обширную программу проверки всех его систем перед погружением.
Вопреки названию, ничего старого в этом аппарате не было.
Его конструкция воплощала последние технические достижения. Он был изготовлен британской аэрокосмической компанией в прошлом году и теперь проходил первое пробное погружение в рамках программы исследования зоны разлома Мендосчино, огромной трещины на дне Тихого океана, протянувшейся от побережья Северной Калифорнии до точки, находящейся примерно на половине пути оттуда в Японию.
Внешний вид аппарата радикально отличался от обычных для такого рода конструкций аэродинамических форм. Вместо одного сигарообразного корпуса с прикрепленной внизу кабинкой экипажа, он состоял из четырех прозрачных сфер, изготовленных из полимера и титана, соединенных кольцевыми туннелями, что делало его похожим на детскую — погремушку. Одна сфера содержала сложный набор видеокамер и другого оборудования для съемок, вторая вмещала сжатый воздух, балластные цистерны и аккумуляторы; в третьей размещались кислородные приборы и электрические двигатели. Четвертая сфера, самая большая, располагалась над тремя остальными; в ней помещался экипаж и приборы управления.
«Олд Герт» был построен так, чтобы он мог выдержать огромное давление, характерное для самых глубоких впадин на дне мирового океана. Его система жизнеобеспечения позволяла экипажу работать в режиме полной автономии в течение сорока восьми часов, а двигательная установка — передвигаться сквозь черную подводную пустыню со скоростью до восьми узлов.
Крэйг Планкетт, главный инженер и навигатор аппарата, подписал последний бланк, удостоверяющий готовность к погружению. Ему было на вид лет сорок пять или пятьдесят, седеющие волосы он зачесывал вперед, чтобы скрыть свою лысину. У него было румяное лицо и карие глаза, печальные, как у собаки-ищейки. Он участвовал в разработке «Олд Герт» и теперь относился к аппарату как к своей частной яхте.
Он надел толстый шерстяной свитер для защиты от холода студеных придонных вод и натянул мягкие мокасины на меху. Затем он спустился по входному туннелю, закрыв за собой люк; оказавшись в обитаемой сфере, он занялся компьютеризованной системой жизнеобеспечения.
Доктор Рауль Салазар, морской геолог экспедиции из университета города Мехико, уже находился в своем кресле, налаживая генератор донного сонара.
— Если вы готовы, то я тоже готов, — сказал Салазар. Он был небольшого роста, чрезвычайно подвижный, с длинными густыми черными волосами, быстрыми жестами, черными глазами, все время постреливающими по сторонам и неспособными остановиться на чем-нибудь или на ком-нибудь более чем на две секунды. Планкетту он нравился. Салазар принадлежал к той породе людей, которые умеют находить нужные им данные без излишней суеты, принимать правильные решения, не скрывая неудобные факты, и он привык рассматривать глубоководный аппарат как реальное, полезное устройство, а не как абстрактный академический проект.
Планкетт взглянул на пустующее кресло с правой стороны сферы.
— Я думал, Стаси уже на борту.
— Она здесь, — ответил Салазар, не отрывая взгляда от приборного щитка. — Она сейчас в той сфере, где камеры, проверяет напоследок свои видеосистемы.
Планкетт нагнулся над входом в туннель, ведущий к сфере с камерами, и его взгляд уперся в пару ступней, одетых в шерстяные носки.
— Мы готовы к погружению, — сказал он.
Женский голос, прозвучавший как из пустой бочки, отозвался:
— Я закончу через секунду.
Планкетт вытянул ноги под своим пультом управления и устроился в низком кресле с отклоняющейся спинкой, пока Стаси Фокс протискивалась назад в обитаемую сферу. От работы в положении почти вниз головой ее лицо раскраснелось.
Стаси нельзя было назвать особо привлекательной, но она производила приятное впечатление. Длинные белокурые волосы свободно ниспадали, обрамляя ее лицо, и она часто отбрасывала их назад, тряхнув головой. Она была худощавой, для женщины ее плечи были несколько широковаты. Насчет ее бюста остальные два члена экипажа могли только гадать. Никто из них не видел его, разумеется, и она всегда носила свободные мешковатые свитеры. Но иногда, когда она зевала и потягивалась, можно было заметить, что там имеется нечто твердое.
Она выглядела моложе своих тридцати четырех лет. Брови густые, глаза широко посаженные, мягкого бледно-зеленого цвета. Губы над решительным подбородком легко складывались в яркую, привычную улыбку, почти никогда не покидавшую ее лица.
Некогда Стаси была королевой калифорнийских пляжей, специализирующейся в области художественной фотографии в Институте имени Шонарда в Лос-Анджелесе. Закончив учебу, она странствовала по всему свету, снимая морских животных, которые еще никогда до нее не были запечатлены на фотопленке. Она дважды выходила замуж, дважды разводилась, у нее была дочь, жившая с ее сестрой; пребывание на борту «Олд Герт» с целью фотографирования в океанских глубинах было лишь предлогом для реализации более настоятельных жизненных планов.
Как только она заняла свое место с правой стороны от кресла пилота, Планкетт просигналил начать спуск. Оператор крана спустил аппарат по наклонному желобу через открытую корму судна и осторожно опустил его в море.
Зыбь к этому времени уже успокоилась, но еще оставались небольшие волны высотой в один-два метра. Оператор крана так подгадал момент вхождения «Олд Герт» в воду, что аппарат коснулся гребня волны и продолжал опускаться во впадину, где он начал опускаться и подниматься в полном согласии с ритмом волн. Подъемные тросы были отцеплены управляемыми дистанционно замками, и несколько ныряльщиков выполнили последний перед погружением наружный осмотр.
Через пять минут дежурный по связи с аппаратом, жизнерадостный шотландец по имени Джимми Нокс, доложил Планкетту, что аппарат свободен от подвески и может начать погружение. Балластные цистерны были наполнены водой, и «Олд Герт» быстро скрылся под поверхностью пенящейся воды и начал свой путь на дно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76


А-П

П-Я