https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Сегодня, в ожидании капитана, Хуарес испытывал удовлетворение. Он покажет своему начальнику, что ему удалось сделать за последние несколько недель. Предстоящая инспекция нисколько не тревожила его, он был уверен, что капитан Даллас останется доволен. И скоро наступит день, когда он, Хавьер Хуарес, летчик кубинских ВВС, не будет больше старой, никому не нужной развалиной, а будет командиром «Боинга 707», летящего на Кубу с людьми и оружием на борту, чтобы поднять контрреволюционный мятеж.
Они пожали друг другу руки, и Хавьер Хуарес представил капитану Далласу подобранную команду. Второй пилот Альфонсо Мартинес работал в компании «Пан Ам», но сразу уволился, как только получил предложение от Хуареса.
– Парень огонь, – с гордостью заявил Хуарес.
Харди внимательно посмотрел на второго пилота. Глупый, романтичный кубинский парень, слепо подчиняющийся любому призыву взяться за оружие. В Майами было полно таких. Харди хотелось, чтобы Хуарес проявлял большую осторожность, но кубинец прямо-таки рвался в бой, и его чрезмерная активность могла поставить под угрозу выполнение всей операции. Правда, ждать оставалось недолго. Харди улыбнулся и пожал Мартинесу руку.
– А это наш радист и штурман, – торжественно заявил Хуарес. Харди нахмурился, он думал, что эта женщина просто подружка Хуареса или Мартинеса. – Мисс Глория Каролло, – официально представил ее Хуарес.
Она была молода, что-то около двадцати пяти, черные как смоль густые волосы, пышное тело, полные ярко-красные губы. Харди обратил внимание на ее глаза – глубокие и темные, эту женщину трудно было оценить с первого взгляда.
По-английски Каролло говорила с сильным акцентом, Хуарес объяснил, что она приехала в Америку всего несколько лет назад вместе с группой эмигрантов, выпущенных из кубинских тюрем и психиатрических больниц. Она не имела к ним никакого отношения, а просто воспользовалась растерянностью властей, не успевавших оформлять бумаги, и в массе эмигрантов ускользнула с Кубы. Хуарес также нашел ее в Майами, где она была уже известна в кругах кубинских контрреволюционеров. Глория обучалась на техническом факультете Гаванского университета, хорошо разбиралась в современной электронике и средствах связи. Харди кивнул и решил для себя, что скоро все это проверит.
Они заняли места в «Боинге» и взлетели для пробного полета. К тому моменту, когда самолет приземлился, Харди был вполне удовлетворен. Рано было говорить о многом, но экипаж был хорош настолько, насколько этого можно было ожидать. Немного тренировки, и проблем не будет. На самом деле все зависело, в основном, от летчика, обязанности остальных членов экипажа были довольно несложные, нескольких недель подготовки для них будет достаточно. Но если второму пилоту и штурману-радисту надо было просто хорошо разбираться в своих обязанностях, то пилот должен был иметь высокую квалификацию, и в ходе пробного полета Харди убедился, что Хуарес действительно умеет летать. Он был непохож на тех летчиков из кинофильмов, которые садились за штурвал новой машины, поднимали ее в воздух и летели, руководствуясь исключительно интуицией. Единственная правда в этих кинофильмах заключалась в том, что все летчики были симпатичными и молодыми, потому что нельзя дожить до старости, летая на одной интуиции. Нет, Хуарес был из тех пилотов, которые изучают инструкции до тех пор, пока они полностью не отпечатываются у них в памяти, которые проигрывают в уме все возможные ситуации, которые до автоматизма отрабатывают на земле все манипуляции с рычагами управления и приборами.
Глория оказалась асом в другом деле. Сначала она держалась холодно и отчужденно, прекрасно понимая, что выглядит очень аппетитно и сексуально, она боялась, что к ней будут относиться как к женщине, а не как к члену экипажа и солдату. На третий день она окончательно разобралась в отношении Харди к себе и изменила свое отношение к нему. Как только она поняла, что он не интересуется ею как женщиной, что к ней не относятся как к игрушке, она начала интересоваться Харди как мужчиной. К концу недели ее дружеские улыбки и случайные прикосновения приобрели более настойчивый характер, и наконец в последний вечер своего пребывания в Сиэтле Харди вплотную испытал на себе ее настойчивость. В течение этих дней он постоянно натаскивал экипаж, и теперь они могли тренироваться сами. Несколько недель им предстояло летать в самых различных условиях, снова и снова тренируясь, пока они не начнут управлять машиной с закрытыми глазами. Делать ему здесь было нечего, но в последний вечер Глория пригласила его зайти к ней в комнату для разговора. Как только он вошел, Глория скинула туфли, подошла к нему, положила руки на плечи, потом медленно обняла за шею и прижалась губами к его губам.
Харди понял, что у него с ней ничего не получится, он слегка отстранил ее, разомкнул руки и сделал шаг назад, глядя на нее с той долей нежности, на которую был способен.
– Извини, – сказал он.
– Но дело не во мне, не так ли? – спросила Глория, понимающе посмотрев на него.
– Нет, совсем не в тебе. Все дело во мне. – Пусть лучше думает так, чем поймет правду.
– Извини.
– И ты меня. – Харди печально улыбнулся. – Но ведь это не главное.
– Для меня главное, – просто ответила она.
– А я думал, что для тебя главное – борьба против режима Кастро.
– Нет. Раньше и я так думала, но цель пашей борьбы заключается в том, чтобы снова вернуть нам нашу родину и жить там, а жизнь – это и есть любовь. Она и является главным для любого из нас.
«Да, – подумал Харди. – Конечно, когда ты уже готова заняться любовью, она для тебя действительно главное». Он встряхнул головой, отгоняя мысли.
– Но не для меня, – сказал он.
– Извини, – снова повторила Глория.
– Не стоит, ты не должна извиняться передо мной. И не стоит жалеть меня, у меня достаточно других развлечений.
Глория печально покачала головой.
– Не верю, не верю, что тебя это вообще интересует.
– До свидания, – сказал Харди, повернулся и вышел из комнаты.
Он лежал в своей комнате и около часа не мог заснуть, думая о словах Глории. Джи старательно пытался понять свои действия, но никак не мог преодолеть барьеры, которыми сам же отгородился от всего мира. Поведение Глории было для него неожиданностью, и внезапно перед глазами возник образ Элисон. Нет, это ему совсем не нравится, конечно, он не хотел спать с Глорией, но Элисон не имела к этому никакого отношения.
Или имела? Лежа на кровати и глядя в потолок, он пытался разобраться в этой ситуации. Теперь Джи понимал, что в свое время любил Элисон, хотя и не осознавал этого тогда. Но ведь то было так давно, а сейчас у него просто нет для этого времени. Джи силился понять, любит ли он Элисон до сих пор, но так и не мог уяснить это для себя. Может, он просто не способен жить настоящим? Может, он способен понимать только прошлое, да и то когда уже ничего нельзя поделать? Может, в действительности он просто предпочитает быть свободным от всяких обязательств?
Харди глубоко вздохнул и с головой накрылся одеялом. Все это уже не имеет значения, в любом случае он не смог бы переспать с Глорией Каролло. Это было бы все равно, что переспать с мертвой женщиной.
На следующее утро Харди улетел, а трое кубинцев провели весь день изучая план тренировочного полета в Нью-Мексико. Вечером Глория вышла из гостиницы, зашла в телефонную будку в пустом торговом ряду и позвонила в Майами.
– Нет, – сказала она, когда ей ответили. – Номер не прошел. Мне кажется, что он вообще не интересуется женщинами.
36
Все шло по намеченному плану, единственной проблемой были эти чертовы ливийцы. Они начинали уж слишком надоедать, постоянно требуя, чтобы их посвящали во все детали, и настаивали на предоставлении отчетов о ходе дел. Вели себя как неразумные дети. Им нужен был президент, и они оплачивали план его похищения, но терпения у них было не больше чем у детей, ожидающих наступления Рождества.
Именно поэтому Харди и не доверял им. В тот день, когда прибыл Мохаммед Асри, в качестве наблюдателя ливийцы также прислали Вахида Махоури. Тогда Харди ничего ему не рассказал, и вот теперь он снова собирается приехать. Мейсон был прав, когда сказал: «Мне не нравятся его приезды, любой контакт с ним это дополнительный риск».
Возвращаясь из Сиэтла, Харди решил, что тянуть с этой проблемой больше нельзя, пришло время разобраться с ней.
Доктор Махоури был бизнесменом, родившимся в Ливии, но прожившим в Египте свыше десяти лет и принявшим египетское гражданство. Бизнес его был связан с международным экспортом, поэтому он часто приезжал в Соединенные Штаты, но Харди боялся, что это прикрытие никого не обманет. Безусловно, он был тайным агентом Ливии, и египетская служба безопасности могла пока еще и не знать этого, но могла и знать. Существовала вероятность того, что египетская служба безопасности, зная, кто такой Махоури на самом деле, не проинформировала об этом ФБР, но существовала также вероятность, что проинформировала. Во всяком случае, для Харди здесь двух мнений не существовало: визиты Махоури таили в себе опасность, и каждый новый визит только увеличивал ее.
Приехав домой, Харди обнаружил, что ливиец уже поджидает его.
– Добрый день, – поздоровался Махоури.
– Берите свои вещи, – сказал Харди. – Мы уходим отсюда.
На лице Махоури не отразилось ни тени удивления, он легко поклонился и вышел из комнаты.
– В чем дело? – спросил Мейсон.
– Для пользы дела лучше избавиться от него.
– Но?..
– Да нет, другим способом, – улыбнулся Харди. – Буду ждать его в машине.
Харди подошел к машине, открыл багажник, сел за руль и завел двигатель. Махоури вышел из дома, положил свои чемоданы в багажник и уселся рядом с Харди. Всю дорогу до аэропорта они ехали молча, потом Харди припарковал машину, достал из багажника чемоданы ливийца и направился с ними к билетной стойке.
– У моего друга есть билет, – сказал он девушке за стойкой, – но он хотел бы его поменять. – Харди протянул руку к Махоури, тот удивленно поднял брови, но билет отдал.
После перерегистрации билета, Харди вывел ливийца из здания аэропорта на прогулку.
– Понимаю ваше разочарование, – сказал Джи.
Махоури не стал отвечать, а лишь слегка наклонил голову в знак согласия.
– Понимаю ваши чувства, но уверен, что и вы понимаете наши. В подобных делах секретность всегда стоит на первом месте, однако вы имеете право знать, что план у меня готов, и я могу его изложить.
Махоури вскинул брови.
– Со всеми деталями, но только не вам, – сказал Харди.
Махоури опустил брови и нахмурился.
– Вы и так знаете слишком много, – продолжил Харди. – Если вас схватят при въезде или выезде из страны, вся операция провалится. Передайте Джафару, чтобы он прислал ко мне кого-нибудь другого, кто ничего не знает об операции. Абсолютно ничего, понимаете? За исключением, конечно, кодового названия. Таким образом, если у вас имеется утечка информации и его арестуют, он ничего не сможет сообщить. Ровно через две недели я жду его в Лос-Анджелесе возле Марк Тэйпер Форум. Я все расскажу и покажу ему, отправлю назад, и он сможет предоставить полный отчет.
– А если его схватят по пути домой? Разве это не разрушит ваши планы?
– Безусловно, – раздраженно бросил Харди. – Опасность всегда существует, но за его благополучный приезд сюда отвечаете вы, а за отъезд отсюда я. Я должен буду убедиться, что здесь за ним не ведется слежки, и, если все будет в порядке, проблем с его отъездом не будет. Но нам требуется обсудить еще один аспект.
– Какой?
– Я хочу, чтобы прислали человека, которому можно доверять.
– Конечно, не стоит и говорить об этом.
– Но я хочу говорить именно об этом, мистер. А теперь слушайте меня внимательно. Мне не нужен человек, которому, по вашему мнению, вы можете доверять, потому что он является двоюродным братом чьей-то сестры, которая однажды осмелилась влепить пощечину американцу. Вы понимаете, о чем я говорю? Мне нужен человек, который уже реально работал на вас, которого вы уже проверили и убедились в его надежности. Пришлите мне такого человека через две недели, и я расскажу ему все, что вы хотите знать.
– Но чем больше такой человек сделал для нас, тем больше вероятность того, что он может быть известен вашему ФБР, и его арестуют или возьмут под наблюдение, – возразил Махоури.
– Мне наплевать, черт подери, если его арестуют, он все равно ничего не будет знать. Поэтому я и хочу встретиться с ним в Лос-Анджелесе. Вы знаете, что наша база в Уичито, и если вас арестуют, то я пропал, поэтому я так всегда и нервничаю, когда вы приезжаете. А если того человека проследят до Лос-Анджелеса, ФБР все равно ничего не узнает. Там я посмотрю, нет ли за ним слежки, приму необходимые меры предосторожности, и он благополучно покинет страну. – Харди посмотрел на часы. – Уже должны были объявить посадку, вам пора.
37
Моаммар Каддафи страдал неустойчивостью нервной системы с параноидальными реакциями, называемыми обычно комплексом Наполеона. Он мнил себя спасителем своей страны, лидером арабского мира, новым пророком Магометом, ниспосланным на землю, чтобы очистить этот мир от неверных и безбожников. Предки его были бедуинами, и эта наследственность отражалась в его характере: он был страшно независимым, религиозным и гордым. Все эти черты характера в сочетании с паранойей делали его очень опасным человеком.
Под стать Каддафи был и Сулейман Акбар, эти два человека стоили друг друга, а познакомил их Аян Аллах Джафар. Вернувшись в Ливию после окончания кембриджского университета, Джафар взглянул на свою родину другими глазами. Он рос в состоятельной семье и почти не видел страны за пределами привилегированного круга своей семьи и их друзей.
В Ливию Джафар вернулся уже взрослым человеком. Глаза, видевшие иностранную цивилизацию, это глаза, научившиеся видеть, и Джафар увидел, что его народ живет в нищете, в полной безграмотности, а благополучно процветает и стоит у власти всего один процент населения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я