В каталоге сайт https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Не вмешивайся, — отрезала Уинфилд. — Мы должны знать.
— Это мое дело, — сказала Стефи. — Может, еще мальчиков. Но определенно не твое, Эль Профессоре.
— А как насчет меня? — поинтересовалась Уинфилд.
Блестящие темно-оливковые глаза Стефи пристально остановились на ней.
— Нам с тобой не довелось вместе проходить через испытания. А с мальчиками я прошла через все, от цыплячьих хворей до тройного убийства.
— Понимаю, — адвокатским тоном произнесла Уинфилд. — Мальчики тебе ближе всех на свете, тетя Стефи. Но ты продолжаешь скрывать это даже от них!
— Я твердокаменная. А вы спросите Чарли.
Чарли поспешно вскинулся.
— Стефи, ты прекрасно понимаешь, что они хотят услышать. Один ли у них отец?.. — Он повернулся к дочери, его щеки покраснели.
И наткнулся на ее взгляд — не тяжелый, просто напряженный и изучающий. Он почти слышал, как в голове у Уинфилд щелкает компьютер, перебирая возможности, варианты, выходы. Потом она усмехнулась:
— Ты покраснел!
С некоторым облегчением Чарли повернулся к Стефи.
— Я знаю тебя в таком настроении, настоящая сицилийка! Ты сейчас не в состоянии прислушаться к разумным доводам. Но этим двоим нужен ответ, чтобы они не подвергали себя ненужному риску.
— Они и так кузены.
— Ну, а если у них один отец, есть закон... Я ухожу. Вы, трое, оставайтесь. Стефи, не надо ничего говорить мне, но, заклинаю тебя Господом, успокой детей.
* * *
Телефон зазвонил рано утром. Чарли перекатился через половину кровати Гарнет и схватил трубку.
— Счастливого Рождества, — произнесла Уинфилд. — Ты снят с крючка. Мы только кузены.
Чарли откашлялся, прочищая горло.
— Отец — Билл Маллой, погибший во Вьетнаме?
— Так она сказала.
Сонный и туго соображающий, Чарли едва не ляпнул — со Стефи станется переложить ответственность на мертвеца, чтобы от нее отвязались. Кроме того, аналитический ум Уинфилд наверняка уже рассмотрел такую возможность.
— Ладно. Спасибо, что не стала устраивать драму из нашей со Стефи истории. Гарнет, к примеру, этого не делает. И я тоже, хотя сам этому удивляюсь. Где ты?
— Там же. Тут очень мило.
— Твоя мать просила, чтобы мы навестили ее сегодня.
— Выберусь обязательно. Знаешь, ей даже разрешают полбутылки вина к ленчу. Вторую половину она раздобывает без разрешения. По-моему, она сменила один наркотик на другой.
В ее словах не было осуждения. В таком расслабленном состоянии, как теперь, когда Уинфилд убедилась, что не отягощает душу грехом кровосмешения, она не собиралась никому выносить вердикт. Просто рассуждала. Чарли подумал, что с ее стороны очень великодушно взвалить на себя ярмо регулярных посещений больницы, пока Банни наслаждается растительным существованием на Багамах.
— Я тебя встречу, — пообещал Чарли. — Давай в пять?
— Ага. Пока.
Чарли зажег ночник и посмотрел на часы. Все еще в полусне, Гарнет пробормотала:
— Который час?
— Семь. Извини, но для Уинфилд очень важно было узнать, что она не занимается любовью со сводным братом. — Чарли усмехнулся. — Наверное, я не должен смеяться, но я, кажется, испытываю большее облегчение, чем Уинфилд. Который час сейчас в Базеле? — Он прикинул на пальцах. — О, сегодня же Рождество! Не стоит никого беспокоить.
— М-м?..
— Я ожидаю сообщения о сделке по «Ричтрону»...
— Счастливого Рождества.
* * *
В рождественское утро небо над Атлантик-Сити было облачным и таким же серым на востоке, как и на западе. Имоджин Рэсп проснулась в монументальной, королевских размеров кровати Винса Риччи. Она огляделась и понюхала простыни, потом, поморщившись, Пэм Скарлетти, спавшую рядом. Едкие испарения, уже немного подсохшие, напомнили ей о событиях прошлой ночи.
Такого она себе не представляла. После нескольких ромовых коктейлей и таблетки МегаМАО она, ее автор и мафиози-любовник автора обсуждали сногсшибательную идею нового бестселлера Пэм Скарлетти о бисексуальном и извращенном поведении. Поначалу она еще отчаянно стремилась выбраться из этого гнусного притона и поскорее вернуться в свою любимую старую квартирку на Западной Парковой.
Но потом соблазнительное предложение, исходившее от Пэм, а также легкий душок угрозы, исходивший от ее любимого мафиози, сделали Имоджин совершенно безразличной к судьбе будущего произведения.
Имоджин потянула уголок занавески и посмотрела на унылое, серое небо. Где-то поблизости залепетал ребенок. Она обернулась в тот момент, когда коридорный впустил в номер маленькую, привлекательную брюнетку с крошечным мальчиком на руках.
— Винс! Просыпайся! Прибыл твой рождественский подарок! — Глаза Леноры еще не привыкли к темноте спальни. — Винс? Кто там у тебя? Женский хор Красной Армии? Юджин, поздоровайся с папочкой!
Имоджин судорожно потянула на себя простыню, чтобы прикрыться, и этим выставила на обозрение наготу Пэм, сразу же вернувшейся к жизни.
— Ленора?..
— Пэм? Господи, ты что, не сумела прибрать к рукам мистера Пениса целиком и поделилась с подружкой?
— Ленора Риччи, — произнесла Пэм светским тоном, усевшись в кровати и откинув назад спутанную копну волос. — Имоджин Рэсп — издатель моей книги. А, я вас уже знакомила... — Она смущенно запнулась. — Ленора — моя кузина. То есть Винс Риччи — мой кузен, а Ленора — его жена. А вот его сын, которого... — Она умолкла и откинулась на подушки, измученная объяснениями.
— Эх, и как я не догадалась захватить с собой фотоаппарат! — задумчиво произнесла Ленора, усаживая на диван маленького Юджина.
— Миссис Риччи, — прочувствованным, но непререкаемым тоном произнесла Имоджин, — дело обстоит не так, как вам показалось...
— Но это номер Винса? Меня проводил сюда коридорный. А где Винс?
С деланной беспечностью Имоджин отбросила простыню и накинула на себя нечто валявшееся около постели, что при ближайшем рассмотрении оказалось купальным халатом Винса.
— Мы засиделись, обсуждая новый бестселлер Пэм...
— Понятно. — Ленора процокала высокими каблучками к окну и раздвинула все занавески. В номер просочилась вся серость Атлантик-Сити, из-за чего разворошенная кровать — поле недавней литературной дискуссии — приобрела еще более истерзанный вид. Ленора сняла трубку телефона.
— Миссис Риччи из номера "А". Три завтрака и побольше кофе. Печенье? Почерствее, у малыша режутся зубки.
Она повесила трубку и приятно улыбнулась Имоджин.
— В этой троице вы наверняка самая ответственная особа. Присмотрите за Юджином пару минут? Я хочу заглянуть к Винсу в офис.
— Вы не собираетесь...
— Присмотрите, чтобы мой кофе не остыл. — Ленора послала ей воздушный поцелуй и вышла из номера.
Дверь кабинета Винса была приоткрыта. Они с кузеном Элом спорили насчет рулетки.
— Сюрприз! — Ленора шагнула в кабинет. — Маленький Юджин в гостях у папочки!
— Чертова баба! — не то простонал, не то провизжал Винс. — Я же оставил тебя в Монте-Карло!
— Юджин просился к папочке.
— Хэлло, Ленора, — произнес Эл, пользуясь поводом удрать. — Пока, Ленора, — пробормотал он, исчезая в дверях.
Она уселась за стол, напротив мужа, распечатала пачку сигарет и сунула одну в рот.
— Эй! — возмущенно завопил Винс. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу эту дрянь!
— Scusi! — Ленора швырнула сигарету в мусорную корзинку. — Поднимайся в номер. Я заказала завтрак. Юджин там с молодой блондинкой-издательницей. — Винс молча встал и направился к двери. Ленора быстро сунула коробок спичек в приоткрытый средний ящик стола и задвинула его коленом.
— Разве не чудесно? — просюсюкала она. — Маленький Юджин так хотел провести Рождество с папочкой!

Февраль
Глава 55
Он обнаружил, что не может ни на чем сосредоточиться даже на минуту. Что мысли ускользают, расползаются, отказываются подчиняться логике и последовательности. Он мог проснуться поздно утром и с удивлением оглянуться, не понимая, куда девалась ночь. И где он ее провел. Обычно он просыпался в номере одного из отелей Винса, с прохладным, но несвежим воздухом. Ладно, отель... Но какой?
По мере того, как медицинские центры Риччи расползались по стране, с сокрушительной наглостью рекламируя свою отраву, МегаМАО, карьера старшего медицинского консультанта Риччи, Бенджамина Дж. Эйлера, входила в фазу полного затмения. Поворотный пункт приближался. Весь здравый смысл, все математические выкладки были за это.
С усилием выбравшись из постели, он остановился перед большим окном и с десятой попытки подцепил шнур, с помощью которого раздвигались шторы. Это новая качественная характеристика его физического состояния, подумал Баз, свидетельство нарушений перцепции, или моторной координации, или как там еще говорят настоящие доктора. Беспощадно жаркое солнце полоснуло по подслеповато моргающим, болезненно прищуренным глазам, по кривой гримасе пещерного животного, выставленного на дневной свет впервые за историю его породы.
Нет, это не Гроттерия, где солнце сияет все 365 дней в году. Нет, не Монте-Карло. Отсутствие сампанов позволяет заключить, что это и не Макао. Значит, Бимини.
Большая Багама. Может быть, здесь, может быть, сегодня наступит поворотный момент.
Он глубоко вдохнул несвежий воздух и закашлялся, выдыхая. Хрипы в груди были такими громкими, словно он весь — бумажный. Он опустился на колени, привалившись боком к кровати, словно для молитвы.
Симптомы налицо, сказал он себе. Страшно трудно было даже подумать о том, чтобы пошевелиться, — но он должен был, должен был творить свою историю. Историю болезни. Пациент сорока лет, десять фунтов избыточного веса, страдает светобоязнью, неспособностью к логическим рассуждениям, нарушениями мускульной координации и зрения. Употребление алкоголя — без излишеств. Другие стимуляторы: ибупрофен, далман. Нон-экзистентное либидо. Пациент гордится тем, что, в отличие от многих собратьев по профессии, удерживается от злоупотребления возможностью выписывать для себя любые стимуляторы в любых количествах.
Пациент дурак.
Его дыхание успокоилось, но было так приятно стоять, утопая коленями в толстом ковре, опустив голову на кровать, прикрыв глаза, спасая их от безжалостного света, выжигающего дыры в сетчатке. Нужно и вправду помолиться.
Милостивый Господь, сделай сегодняшний день поворотным моментом.
Он забыл внести в историю болезни еще один пункт: зависимость. Их две — «блэкджек» и Винс. Он пытался освободиться — о, как пытался! — но не смог. Винс и работа связали его по рукам: деньги за работу по детоксикации он спускал в казино, дилеры казино возвращали их Винсу.
Его больше не интересовали женщины. Им не было места в его беспощадно зависимой жизни. Для чего бы они понадобились Базу?
Ох, милостивый Господь: освети мой путь к поворотному пункту — две из прикупа без перебора.
Он видел Эйлин последний раз шесть недель назад, да и то по неудачному совпадению, когда прокрался в дом за теплыми вещами. Маленький Бенджи — такой симпатичный крепыш. Он не помнит своего отца, конечно.
Эйлин неожиданно вернулась домой с прогулки и застала его на месте преступления — у платяного шкафа.
— Только не твидовое пальто, — произнесла она на удивление спокойным тоном, — оно в чистке.
— О... Спасибо.
Ужасная пауза.
— Раз уж ты здесь, поздоровайся с Бенджи.
— Он не знает, кто я такой.
— Да, пожалуй. Для тебя он тоже — незнакомый молодой человек.
Он сгреб свои веши, затолкал в большую коричневую блумингдейловскую сумку и поторопился к выходу.
— Прости, — пробормотал он, выходя. Это было самое близкое к «до свидания», какое он смог вымучить.
Его унижение увенчала месяц назад фотография в газете — Эйлин Хигарти, избранная почетным членом колледжа, который закончили они оба. Подпись — «Блестящая Эйлин Хигарти, женщина-адвокат, украшение выпуска...».
Как будто он не учился в том же самом выпуске!
Теперь он был отрезан от прошлого — старых обязательств, кредитных карточек, закладных, прежнего уважения, прежней чести. Эйлин с клинической точностью отвела от него неприятности, которыми грозило банкротство. Как она справилась с долгами, он понятия не имел. И не хотел иметь.
Ох, милостивый Господь, творящий чудеса, выпусти из зубов мой хвост! Освободи меня. Останови казнь. Дай мне свернуть на углу...
Баз выдержал сражение с земным притяжением, поднялся на ноги и поплелся в ванную. Он стоял, покачиваясь, над чашей унитаза, безуспешно пытаясь помочиться, не набрызгав на пол, и думал, что действительно должен показаться врачу. В Лукайе есть хороший специалист, которому не нужно ваше настоящее имя — мистер Джонс, и все. Доктор скажет — тщательное обследование и месяц подальше от карточных столов. От шелеста раздаваемых карт. Этот шелест, мистер Джонс, разрушает ваши центры восприятия реальности. Отторгает вас от земной телесной оболочки. Вы привыкли определять себя в качестве врача, мужа, отца — теперь вы вонючая груда гниющей плоти, сохранившая целыми пальцы, чтобы было чем переворачивать карты.
Он взглянул на часы, встроенные в большой телевизор. Только полседьмого. Сегодня он должен попасть в казино пораньше, как только Алекс, помощник менеджера, откроет двери. Он потрусит к окошку кассира и сунет туда торопливо заполненный чек на пять тысяч долларов. Кассир, Илайн, улыбнется и скажет: «Доброе утро, доктор Эйлер». А может, это будет Дениза, англичанка, которая называет его «любовь моя».
Горстка фишек наверняка кончится к ленчу. Если сильно повезет, ему удастся растянуть ее до конца дня. Но уже к ленчу он будет знать, наступил ли поворотный момент. Никто даже не слышал о такой затяжной полосе невезения, как у него. Все законы средних чисел, все шансы на его стороне.
Он закрыл глаза и попытался справиться с лихорадочной дрожью. Это может случиться сегодня. Он поднялся, снова поплелся в ванную и встал под душ. Да. Почему не сегодня? Что он сделал такого, чтобы наказание продолжалось? Эй, Баз, сказал он себе, ежась под струйками воды, вся история науки — это «почему нет?» вселенского масштаба. Каждый, от Архимеда до Эйнштейна, задавал себе этот вопрос.
Он обнаружил, что снова стоит на коленях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68


А-П

П-Я