https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/s-dushem/Grohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они ждали, пока мистер Уиплстоун повернёт и пройдёт мимо.
Но мистер Уиплстоун вместо этого остановился и посмотрел прямо в проход. Аллен на мгновение испытал неприятное чувство, что они смотрят прямо другу другу в глаза. Потом мистер Уиплстоун приблизился, проскользнул возле капота и деликатно постучал в боковое окошко.
Аллен опустил стекло.
— Можно к вам? — спросил мистер Уиплстоун. — Полагаю, это может быть важно.
— Хорошо, но если кто-то будет проходить рядом, не разговаривайте и не хлопайте дверцей. Что случилось?
Мистер Уиплстоун очень быстро заговорил почти шёпотом, наклонившись вперёд, так что его голова оказалась между головами слушателей.
— Я сегодня рано вернулся домой. У сестры Эдит мигрень. Отпустил такси и как раз входил в дом, когда услышал, как в полуподвале захлопнулась дверь и кто-то поднимается по лестнице. Должен признать, я стал слишком любопытен ко всему, что происходит внизу. А потому вошёл в салон, не включая света, и увидел, как Шеридан открывает калитку. Я хорошо его видел. Шляпа затеняла лицо, но на миг его осветили фары одной из машин, которые там стояли из-за пробки. Видел я его вполне отчётливо. Даже очень отчётливо. Он был мрачен. Полагаю, я уже говорил вам — мне казалось, что я его прежде где-то видел. Впрочем, об этом чуть позже.
— Хорошо, — кивнул Аллен.
— Я все ещe стоял у окна, когда машина выехала из тени под деревьями сквера, свернула направо и остановилась немного дальше. Я запомнил номер.
— Ах, вот как! — обронил Аллен.
— Это было как раз когда Шеридан исчез в Мьюс. Шофёр вышел из машины… но продолжать, я думаю, нет нужды.
— Вы меня разоблачили.
— Ну конечно. Можно сказать и так. Я видел, как вы постояли на углу и вернулись к машине. А потом машина тронулась и въехала на Мьюс. Разумеется, я умирал от любопытства, но поверьте, Аллен, не собирался отвлекать вас или как-то мешать… гм…
— Слежке?
— Ох, дорогой друг! Пойдём дальше. Я отвернулся от окна и как раз хотел включить свет, когда вдруг услышал, что по лестнице спускается Чабб. Слышно было, как он шёл через холл а потом остановился перед дверью салона. Только на миг. Я не мог решить, включить ли свет, сказать: "Я здесь, Чабб… " или что-то в этом роде, или дать ему уйти. Но атмосфера была настолько неприятна, что я решил оставить его в покое. Он вышел, запер дверь на два замка и ушёл в ту же сторону, что и Шеридан, и вы. На Мьюс.
Мистер Уиплстоун помолчал; непонятно, то ли ради пущего эффекта, то подбирая нужные слова.
— И вот тут — продолжал он, — я вспомнил. Понятия не имею, почему именно в тот момент, но вспомнил.
— О чем вы вспомнили?
— О Шеридане. Вспомнил, где его раньше видел. С тех пор прошло больше двадцати лет. И было это в Нгомбване.
Фокс тихонько присвистнул.
— На судебном процессе. В то время, разумеется, в британском судебном присутствии. И Шеридан там был в роли обвиняемого.
— В самом деле?
— Тогда его звали по-другому. Говорили, что он выходец с португальского востока и звали его Мануэль Гомес. Ему принадлежали обширные кофейные плантации. Обвиняли его в непредумышленном убийстве. Одного из работников, которые взбунтовались, по его приказы привязали к дереву и избили так, что тот умер от гангрены.
Фокс сочувственно прищёлкнул языком.
— И это не все, дорогой Аллен. Обвинителем был молодой нгомбванский юрист, обучавшийся в Лондоне; полагаю, первый в своей стране.
— Господи Боже, Бумер!
— Вот именно. Помню, он настаивал на суровом приговоре и требовал смертной казни.
— Как же звучало заключение присяжных?
— Не помню точно, но получил он пятнадцать лет. Плантации перешли в руки государства, но ходили слухи, что Гомес где-то спрятал большие деньги. Полагаю, в Португалии, или даже в Лондоне. В таких подробностях я не уверен.
— А насчёт него вы уверены?
— Абсолютно. И насчёт прокурора тоже. Я сам участвовал в том процессе, есть дневник, который я вёл в то время, и объёмистая пачка вырезок. Можете проверить, но у меня сомнений нет. Когда на него упал свет фар, он хмурился. И мне все стало ясно, правда только через пару минут.
— Актёры это называют запоздалой реакцией.
— В самом деле? — неуверенно протянул мистер Уиплстоун и продолжал: — Когда зачитали вердикт присяжных, у него случилась истерика. Это была отвратительная сцена, никогда ни раньше, ни потом я ничего подобного не видел. На меня это произвело потрясающее впечатление.
— Он был в ярости?
— Пожалуй, да. Орал, грозил. Ему вынуждены были надеть наручники, но и потом… вёл он себя как дикий зверь, — вздохнул мистер Уиплстоун.
— Это хорошо! — воскликнул Фокс, следуя какой-то собственной мысли.
— Вы не хотите спросить меня, — промямлил мистер Уиплстоун, — почему я пришёл к вам?
— Почему?
— Я был уверен, что вы следили за Шериданом, потому что как и я думали, что эти люди где-то устроят встречу. У Кобурн-Монфоров или у Санскритов. И к несчастью я был уверен, что Чабб тоже идёт туда. Не имел и не имею понятия, собирались ли вы вторгнуться на их сборище, но предполагал, что эта новость для вас важна. Я видел, как Чабб вошёл в керамическую мастерскую, пошёл дальше, полагая, что вы будете где-нибудь на Мьюс, и заметил ваш автомобиль. И вот я тут, закончил мистер Уиплстоун.
— Вы тут, а человек, который на первый взгляд был совершенно чист, оказывается мог иметь первоклассный мотив.
— И я так подумал, — признал мистер Уиплстоун.
— Если речь идёт о мотивах, — рассуждал Фокс, — можно сказать, что теперь на каждого есть минимум по одному. Чабб — дочь, Санскриты — утраченный бизнес, Шеридан — знаете сами. А как же с полковником и его женой?
— Бумер мне сказал, что полковник был глубоко уязвлён, получив отставку. Уже видел себя в мундире фельдмаршала или что-то в этом роде. Вместо этого ему осталась только выпивка.
— Эти мотивы одинаково связаны и с президентом, и с послом. Полагаю, оба с одинаковым успехом могли стать жертвами покушения.
— В случае с Шериданом так не получается.
— Верно, — подтвердил мистер Уиплстоун, — в его случае это не подходит.
Долго они сидели молча. Наконец Аллен сказал:
— Полагаю, мы поступим следующим образом: вас мы оставим здесь, Фокс, и вы будете, хотя судя по всему и напрасно, наблюдать за керамической мастерской. Мы не знаем, к какому они придут решению, да и зачем вообще собрались. Попытаются вновь покушаться на Бумера? Или ликвидируют свой рыбный Ку-Клукс-Клан? Мы вообще ничего не знаем. Но вполне возможно, что-то произойдёт. Если вы сегодня сможете подольше продержаться на ногах, Сэм, я хотел бы взглянуть на ваши вырезки.
— Разумеется, рад буду помочь.
— Тогда пойдёмте?
Они вышли из машины и Аллен вновь просунул голову в окно.
— Санкриты сюда не вписываются.
— Нет? — переспросил Фокс. — У них нет мотива?
— Нет. Бумер мне сказал, что они возвращаются в Нгомбвану. Им вернули фирму. Не помните?
— Гм, в самом деле, — вздохнул Фокс, — совсем забыл.
— По крайней мере есть о чем подумать, — сказал Аллен. Оставайтесь на связи.
Он сунул в карман переносную радиостанцию и отправился с мистером Уиплстоуном на Уол.
На столике в холле лежала карточка с аккуратно напечатанными словами «Я ВЫШЕЛ».
— Это чтобы знать, — пояснил мистер Уиплстоун. — Из-за цепочки на двери.
Он перевернул карточку другой стороной, где стояла надпись «Я ДОМА», провёл Аллена в салон, закрыл дверь и включил свет, сразу предложив:
— Давайте чего-нибудь выпьем. Виски с содовой? Я схожу за содовой. Присаживайтесь, я сейчас вернусь.
И бодрым шагом удалился.
Люстра освещала картину, висевшую над камином. Трой написала еe довольно давно. Это был весёлый пейзаж, отчасти склонявшийся к абстрактности. Аллен очень хорошо его помнил.
— А, — промолвил мистер Уиплстоун, вернувшийся с сифоном содовой в руке и Люси, путавшейся под ногами, — любуетесь моим сокровищем! Я приобрёл его на одной выставке вскоре после женитьбы. Ради Бога, малышка, осторожнее! Пойдёмте в столовую, там можно будет разложить вырезки на столе. Но прежде выпьем. Можете начинать, пока я разыщу вырезки.
— Поосторожнее с виски. Мне бы нужно сохранить ясную голову. Не возражаете, если я позвоню Трой?
— Да на здоровье. Телефон на столике. Шкатулка с вырезками у меня наверху, в мансарде. Так что нужно время, чтобы еe найти.
Трой подняла трубку почти сразу.
— Алло, ты где? — спросил Аллен.
— В студии.
— Творишь?
— Вот именно.
— Я у Сэма Уиплстоуна и задержусь ещe на час. Есть под рукой карандаш?
— Подожди минутку.
Он словно видел, как она роется в карманах своего рабочего халата.
— Есть кусочек угля.
— Я просто хочу, чтобы ты записала номер телефона.
— Подожди. Давай.
Он продиктовал номер, пояснив:
— На случай, если я кому-то понадоблюсь. Например, тебе.
— Рори?
— Да?
— У тебя проблемы? Из-за того, что я пишу Бумера… Ты понимаешь?
— Понимаю, не волнуйся. Я рад, что ты это делаешь, но зол на обстоятельства, которые этому сопутствуют.
— Видишь, — заметила Трой, — это называется прямой ответ на прямой вопрос. Спокойной ночи, дорогой.
— Спокойной ночи, милая.
Мистер Уиплстоун отсутствовал слишком долго. Наконец он вернулся с большим старомодным альбомом и конвертом, полным газетных вырезок. Отворив дверь в столовую, положил все на стол и согнал с него Люси, которая проявляла к вырезкам необъяснимый интерес.
— В те времена я был страстным собирателем таких вещей, заметил он. — Все рассортировано, на каждой вырезке есть дата. Так что не должно быть никаких проблем.
И действительно их не было. Аллен просматривал альбом, вызывавшей, как и все подобные собрания, изрядную меланхолию, пока мистер Уиплстоун копался в содержимом конверта. Вырезки, относившиеся к фотографиям в альбоме, были заботливо наклеены рядом с ними. Удачливее оказался Аллен.
— Вот! — воскликнул он и показал на три фотографии, к которым пунктуальный мистер Уиплстоун аккуратным почерком приписал дату и дополнил пожелтевшей страничкой из «Нгомбвана Таймс» с кричащим заголовком: «ПРОЦЕСС НАД ГОМЕСОМ. ПРИГОВОР ВЫНЕСЕН. СКАНДАЛ В ЗАЛЕ СУДА».
Первая фотография запечатлела судью в парике, вторая — толпу людей, ожидающих перед залитым солнцем зданием суда, а третья — открытый автомобиль с чёрным шофёром и двумя пассажирами в тропических костюмах. В одном из них, ухоженном, приличного вида мужчине лет сорока можно было узнать мистера Уиплстоуна."По дороге на процесс" — гласила подпись под фотографией. Снимки из газет оказались содержательнее. Молодой чернокожий в парике и мантии не мог быть никем иным кроме Бумера. «Мистер Бартоломью Опала, государственный обвинитель.» На другой фотографии был уже тогда изрядно плешивый, дочерна загорелый взбешённый мужчина в наручниках. Он шёл между двумя чёрными гигантами-полицейскими, которые охраняли его от грозных толп нгомбванцев. «После вынесения приговора. Узник покидает здание суда,» — гласил текст под фотографией.
Заметка сообщала о процессе и подчёркивала его драматический финал. Ему же была посвящена и передовая.
— Вот ваш Шеридан, — сказал Аллен.
— Вы его узнали?
— Да. Я полагал, что впервые, да и то издалека, увидел его сегодня вечером, но в действительности встречал и прежде. Сегодня, когда Бумер навестил Трой, он сидел перед кафе на улице.
— Явно вам не раз ещe придётся его увидеть, — сухо заметил Уиплстоун. — Мне это не нравится, Аллен.
— А вы думаете, мне нравится? — поднял Аллен взгляд от альбома. — Он тогда всерьёз угрожал отомстить?
— Нужно было вам это слышать! Все угрозы он адресовал именно Бумеру, — сообщил мистер Уиплстоун, склоняясь над альбомом. — Я не видел этих вырезок уже добрых лет десять. На старой квартире они канули в ящике с множеством других вещей. Все же я должен был вспомнить его куда раньше.
— Полагаю, он изменился. Как-никак, прошло двадцать лет!
— Что касается внешности — не слишком, и не верю, чтобы сильно изменился характер.
— Вы случайно не знаете, что с ним стало после выхода из тюрьмы?
— Нет. Вероятно, вернулся в португальские колонии на востоке. Или в Южную Америку. Или сменил имя. Во всяком случае, легально или нелегально, получил британский паспорт.
— Чем он занят в Сити?
— Может быть, импортирует кофе, — пожал плечами мистер Уиплстоун.
— Хорошо говорит по-английски?
— Да, без всякого акцента, если не считать шепелявости, видимо, врождённый дефект. Налить вам ещё?
— Нет, спасибо, Сэм. Мне нужно сохранить ясную голову. Аллен поколебался, но потом продолжал: — Вам стоит знать ещe кое-что. Касается это Чаббов. Но прежде пообещайте, что это никак не повлияет на ваше к ним отношение. Если нет, я предпочту держать язык за зубами.
Мистер Уиплстоун спокойно поинтересовался:
— Это может их дискредитировать?
— Нет, — не сразу ответил Аллен, — во всяком случае, не лично. Нет.
— Знаете, при моей профессии мне приходилось хранить секреты.
— Знаю.
— Так что можете на меня положиться.
Тогда Аллен рассказал мистеру Уиплстоуну о девушке с фотографии. А умолкнув, стал ждать реакции. Мистер Уиплстоун долго разглядывал комнату, потом произнёс, больше сам себе, чем Аллену:
— Ужасно. Мне их очень жаль. Бедные Чаббы… — И после изрядной паузы: — Разумеется, вы в этом видите мотив.
— Возможный мотив, не более.
— Мда… Спасибо, что вы мне сказали. На моё к ним отношение это никак не повлияет.
— Хорошо. А теперь не смею вас больше задерживать. Уже почти полночь. Только вот свяжусь с Фоксом.
Голос Фокса звучал по рации громко, ясно и спокойно.
— Жду приказов, мистер Аллен. — До сих пор ничего не происходило, но мне кажется, они уже расходятся. В окне на лестнице я заметил свет. Оставайтесь на связи.
— Все в порядке, — ответил Аллен и стал ждать. Мистеру Уиплстоуну он сообщил: — Посиделки кончились. Через пару минут оба вернутся, и Чабб, и Шеридан-Гомес.
— Алло? — отозвался Фокс.
— Да?
— Расходятся. Кобурн-Монфоры идут по противоположной стороне улицы. Молча. Чабб идёт по моей стороне, торопится. Продолжу, пока пройдёт.
— Ладно.
Из динамика донёсся звук шагов и опять все стихло.
— Прошёл, — перевёл дыхание Фокс.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


А-П

П-Я