https://wodolei.ru/brands/Roca/victoria/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Пожалуй, даже лучше. Я видел, как он руководит боевыми действиями на передовой. По-настоящему талантливый полководец.
— Тогда почему мы до сих пор не захватили Германию? Иван Михайлович Сергетов рос в то время, когда его отец поднимался по ступеням партийной иерархии, где достиг почти самой вершины, и не раз был свидетелем того, как он в мгновение ока превращался из приятного и гостеприимного хозяина в жесткого аппаратчика. Но сын впервые почувствовал это на себе.
— Готовность НАТО к войне оказалась намного выше, чем мы предполагали, папа. Они ждали нашего удара, и их первая же военная операция — еще до того как советские войска пересекли границу — потрясла нас. — Иван объяснил отцу последствия операции «Страна грез».
— Нам не говорили, что ситуация настолько тяжела. Ты уверен?
— Видел несколько разрушенных мостов своими глазами. Эти же самолеты нанесли удар на ложный командный пункт фронта в районе Стендаля. Их бомбы обрушились еще до того, как мы поняли, что происходит. Будь у них более точные сведения, сейчас меня не было бы здесь.
— Значит, причиной всего является мощь их авиации?
— Она играет очень важную роль. Мне довелось видеть, как американские штурмовики проносятся над нашей танковой колонной, оставляя за собой горящие танки, выкашивая их, словно комбайн пшеничное поле. Ужасное зрелище.
— А наши зенитные ракеты?
— Папа, наши ракетчики из частей ПВО проводили учебные стрельбы раз или два в году, стреляя по беспилотным самолетам, летящим с небольшой скоростью и по прямой у всех на виду. Истребители НАТО проносятся над самой землей, почти между деревьями. Если бы зенитные установки у обеих сторон действовали так же успешно, как утверждают их разработчики, к данному моменту все самолеты в мире были бы сбиты по два раза. Но наибольший ущерб наносят нам их противотанковые ракеты — знаешь, они похожи на наши, только действуют еще эффективнее. — Молодой офицер начал жестикулировать. — Вот, представь себе — три человека в колесной машине. Один водитель, один заряжающий и один наводчик. Они прячутся за деревом у поворота шоссе и ждут. Появляется наша танковая колонна, и они пускают ракету с расстояния в…, скажем, два километра. Как правило стараются первым делом выбить командирские танки — те, у которых над башней высокая антенна. Часто мы замечаем противника только после того, как первая ракета попадает в цель. Затем они выпускают вторую ракету, подбивают еще один танк и тут же мчатся прочь, прежде чем мы успеваем вызвать артиллерийскую поддержку. Через пять минут они стреляют по нам снова, но уже из другого места. Такая тактика обескровливает нас, — закончил Иван, повторяя слова своего командира.
— Ты считаешь, что мы проигрываем войну?
— Нет. Я говорю, что мы не выигрываем ее. Но для нас это одно и то же. — Он изложил просьбу Алексеева и увидел, как отец откинулся на кожаные подушки сиденья.
— Я знал это, Ваня. Предупреждал их. Идиоты! — Иван сделал жест в сторону шофера. Отец улыбнулся и небрежно махнул рукой. Виталий работал у Сергетова уже не первый год. Его дочь стала врачом благодаря покровительству министра, сын учился в университете, тогда как большинство его ровесников служили в армии. — Расход горючего на двадцать пять процентов выше предполагаемого. Я хочу сказать, на двадцать пять процентов выше расчетов, произведенных специалистами моего министерства, то есть на целых сорок процентов превышает нормативы министерства обороны. Никому и в голову не приходило, что авиация НАТО сумеет обнаружить и уничтожить секретные склады горючего. В данный момент мои люди производят повторную инвентаризацию топливных ресурсов страны. Если не запоздают с подготовкой, предварительные цифры будут в моем распоряжении сегодня вечером. Посмотри по сторонам, Ваня, и ты все сам поймешь.
На улицах города почти не было автомобилей, даже грузовиков. Москва никогда не выглядела оживленным городом, но теперь она казалась мрачной даже для привыкших ко всему русских. По полупустым улицам спешили люди, не оглядываясь вокруг и не поднимая головы. Сколько людей мобилизовано в армию, понял Иван. И сколько никогда не вернется назад. Как всегда, отец прочитал его мысли.
— У нас большие потери?
— Ужасные. Намного выше расчетных. У меня нет точной оперативной информации, но мы несем тяжелые потери, это мне известно.
— Мы совершили ошибку, Ваня, — тихо произнес министр. Но ведь партия не ошибается, подумал он. Сколько лет ты верил в это?
— Сейчас уже слишком поздно изменить что-либо, папа. Нам нужна информация о снабжении НАТО. Сведения, поступающие к нам на фронт, являются…, ну, скажем, чересчур обработанными, что ли. Нам нужны конкретные данные, чтобы мы могли сделать собственные выводы.
«К нам на фронт», додумал старший Сергетов. Слыша эти слова, он испытывал одновременно гнев и гордость — гордость за своего сына, за то, кем он стал. Министр часто беспокоился о том, что Иван может превратиться в очередного «трутня», еще одного бесполезного потомка семьи высокопоставленного партаппаратчика. Но генерал Алексеев не относился к числу людей, продвигающих подчиненных без весомой причины, и Сергетов знал из собственных источников, что Иван часто сопровождал генерала в его поездках на самые опасные участки фронта. Юноша превратился во взрослого мужчину. Жаль, что для этого потребовалось побывать на войне.
— Я сделаю все, что в моих силах.
Подводный ракетоносец ВМС США «Чикаго»
Желоб Святой Анны являлся последней глубокой впадиной Арктического океана. Вереница американских подводных лодок замедлила движение и почти остановилась у кромки паковых льдов. Здесь их должны были ждать две «свои» подводные лодки, однако слово «свои» плохо вяжется с боевыми операциями. Американские субмарины находились в состоянии полной боевой готовности. Макафферти проверил время и местоположение лодки. До сих пор все шло хорошо, в соответствии с планом. Поразительно, подумал он.
Ему не нравилось вести за собой остальные лодки. Если у кромки паковых льдов патрулирует советская субмарина, ее первой целью станет «Чикаго», Макафферти понимал это. Но субмарина может оказаться не только русской, но и принадлежащей флоту союзников.
— Рубка, говорит гидропост, слышу слабые механические шумы по пеленгу один-десять-один.
— Пеленг меняется?
— Только что засек его, сэр. В данный момент пеленг не меняется. — Макафферти протянул руку мимо плеча вахтенного электрика и включил «гертруду» — устройство для переговоров под водой, пусть архаичное, зато весьма эффективное. Единственные звуки, доносившиеся до него, были шипение и стоны паковых льдов. За его спиной старший помощник уже поручил группе управления огнем решение огневой задачи для новой цели.
Из динамика донеслись искаженные группы слов. Макафферти снял трубку «гертруды» и нажал кнопку «Передача».
— Зулу Эксрэй, — — произнес он. Последовала пауза в несколько секунд, затем послышался неровный, прерывистый ответ.
— Хоутел Браво, — донеслось от подводной лодки Ее Величества «Скептр». Макафферти с облегчением выдохнул воздух из легких. Большинство находящихся в боевом посту даже не заметили этого, потому что сделали то же самое.
— Машины вперед, одна треть хода, — произнес капитан. Через несколько минут они находились в пределах надежного действия «гертруды». «Чикаго» выключил двигатели, чтобы улучшить условия разговора.
— Добро пожаловать в советские воды, пусть через черный ход, старина. В плане операции произошли небольшие перемены. «Киборд» — кодовое наименование подводной лодки Ее Королевского Величества «Сьюперб» — находится в двадцати милях к югу и ведет разведку вдоль вашего курса. За последние тридцать часов нами не замечено никаких признаков противника. Все чисто на горизонте. Удачной охоты.
— Спасибо, «Килок». Вся компания уже собралась. Конец связи. — Макафферти положил трубку на место. — Джентльмены, приступаем к операции! Машины вперед, две трети хода!
Атомная подводная лодка увеличила скорость до двенадцати узлов, направляясь по курсу один-девять-семь градусов. Субмарина Ее Величества «Скептр» сосчитала проходящие мимо американские подлодки, затем заняла прежнюю позицию, описывая медленные круги у кромки паковых льдов.
— Удачи вам, парни, — негромко пробормотал ее командир.
— Думаю, они благополучно доберутся до цели.
— Меня беспокоит не то, как они попадут туда, Джимми, — произнес капитан, называя своего старшего помощника традиционным именем, принятым в английском флоте. — Самым трудным будет выбраться оттуда.
Сторноуэй, Шотландия
— Вам телекс, капитан. — Сержант королевских ВВС передал депешу Тоуленду.
— Спасибо. — Он быстро прочитал содержание депеши.
— Вас отзывают? — спросил полковник Мэллори.
— Мне приказано лететь в Нортвуд. Это ведь недалеко от Лондона, правда?
Мэллори кивнул.
— Мы можем отправить вас туда.
— Очень любезно с вашей стороны. Тут сказано «немедленно».
Нортвуд, Англия
Тоуленду доводилось бывать в Англии много раз, и всегда это были служебные поездки, во время которых он встречался с коллегами из Центра правительственной связи в Челтенеме. У него создалось впечатление, что он всякий раз прилетал туда ночью. Сейчас он тоже летел ночью, но у него появилось какое-то странное чувство, будто что-то не так, что-то очевидное…
Затемнение. Внизу почти не было огней. Разве это имеет какое-то значение теперь, когда самолеты оснащены сложным навигационным оборудованием, или просто является чисто психологической мерой, направленной на то, чтобы напомнить людям, что происходит сейчас в мире? Можно подумать, что непрерывные телевизионные передачи, порой ведущиеся прямо с фронта, недостаточно убедили население в происходящем. Тоуленд был избавлен от этого. Подобно большинству военных, у него не было времени для того, чтобы составить общую картину боевых действий, потому что он был слишком занят одним из ее маленьких эпизодов. По-видимому, решил он, то же самое происходит у Эда Морриса и Дэнни Макафферти, и тут же понял, что вспомнил о них впервые за целую неделю. Как у них дела? Несомненно, они подвергаются большей опасности, чем он в настоящее время, хотя за время пребывания на «Нимице» во второй день войны он испытал достаточно ужаса, чтобы его хватило ему на всю оставшуюся жизнь. Тоуленд еще не подозревал, что своим рядовым донесением, отправленным по телексу неделю назад, он уже во второй раз окажет самое непосредственное влияние на их жизни.
Авиалайнер «Боинг-737» совершил посадку через десять минут. На борту самолета находилось всего двадцать человек, причем большинство — военные. Тоуленда ждал автомобиль с шофером, и его тут же повезли в Нортвуд.
— Вы — капитан третьего ранга Тоуленд? — спросил лейтенант королевского флота. — Прошу вас следовать за мной, сэр. Вас ждет командующий военно-морскими силами в Восточной Атлантике.
Он увидел адмирала сэра Чарлза Битти с трубкой в зубах перед огромной картой восточной и северной Атлантики.
— Капитан третьего ранга Тоуленд, сэр. Прибыл по вашему приказанию.
— Спасибо, — произнес адмирал, не поворачивая головы. — Чай и кофе на столике в углу, капитан.
Тоуленд налил себя чашку чая. Он пил чай только в Соединенном Королевстве и, пробыв здесь несколько недель, пытался понять, почему не пьет чай дома.
— Ваши «томкэты» неплохо проявили себя в Шотландии, — произнес адмирал.
— Основная заслуга принадлежит самолетам дальнего радиолокационного обнаружения, сэр. Кроме того, больше половины бомбардировщиков противника было сбито истребителями королевских ВВС.
— На прошлой неделе вы послали сообщение своим ребятам в штабе воздушных операций. Там говорилось, что «томкэты» способны визуально прослеживать русские «бэкфайеры» с очень большого расстояния.
Тоуленду потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить.
— Ах да, конечно. Дело в том, адмирал, что они оснащены видеокамерами. Такие системы предназначены для опознания истребителей примерно с тридцати миль. При слежении за бомбардировщиками размером с «бэкфайер» при хорошей погоде это расстояние увеличивается до пятидесяти миль.
— И «бэкфайеры» не заметят, что за ними ведется наблюдение?
— Вряд ли, сэр.
— Как далеко смогут «томкэты» следовать за «бэкфайерами»?
— Этот вопрос нужно задать летчикам-истребителям, сэр. При поддержке самолетов-заправщиков «томкэт» способен находиться в воздухе почти четыре часа. При таком радиусе действия они смогут следовать за русскими бомбардировщиками почти до самых их аэродромов.
Битти впервые обернулся и посмотрел на Тоуленда. Сэр Чарлз раньше сам был летчиком и командовал еще старым «Арк рой-ял» — последним настоящим авианосцем англичан.
— Насколько вы уверены в том, с каких аэродромов действуют русские?
— Вы имеете в виду «бэкфайеры», сэр? Они базируются на четырех аэродромах вокруг Кировска. У вас должны быть спутниковые фотографии этого района, сэр.
— Вот они, посмотрите. — Битти передал Тоуленду папку со снимками.
Тут что— то не так, подумал Тоуленд. Адмиралы с четырьмя звездами на погонах не чешут языки с новоиспеченными капитанами третьего ранга -если только, конечно, им больше нечего делать, а Битти был, несомненно, загружен делами до предела. Боб открыл папку.
— А-а. — Перед ним была фотография Умбозера — аэродрома, расположенного к востоку от Кировска. На время пролета американского спутника там зажгли дымовые шашки, и возникшая черная дымовая завеса полностью скрыла взлетно-посадочные полосы для визуального наблюдения. Кроме того, огонь мешал и фотографированию в инфракрасном диапазоне. — Да, здесь бетонные ангары и, похоже, три самолета. Эти снимки были сделаны во время налета «бэкфайеров»?
— Совершенно верно. Прекрасно, капитан, вы отлично оцениваете обстановку. Фотографирование производилось через три часа после того, как бомбардировщики оставили аэродромы.
— Вот и заправочные цистерны, верно?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136


А-П

П-Я