https://wodolei.ru/catalog/vanni/100x70/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Правда, с фальшивой. Возможно, даже с явно фальшивой. Отдает купюру на осмотр. И в этот момент отдавшего отвлекают. Буквально на мгновение. Оглянувшись, он отмахивается от отвлекших, поворачивается к скупщице. Та, разумеется, обнаружив, что доллары фальшивые, возвращает их. Но продавец утверждает, что эта купюра — не его. Что скупщица подменила деньги. У продавца и номер купюры, которую он отдал в руки, записан.
Номер действительно не совпадает с номером на фальшивой сотке. Номер совпадает с тем, который на настоящей, купленной незадолго до этого купюре.
До милиции дело, как правило, не доходило. Чего упрямиться, когда все против скупщицы. И дружки продавца. Обратишься — за мошенничество привлекут. Или за сбыт фальшивок. Откупались настоящими деньгами. И приплачивали еще.
Бессовестно? Да. Но изящно.
— Просили же по-хорошему, — укоризненно напомнил Олег при случае присмиревшим «натуралам».
К облапошиванию прохожих семья всегда подходила творчески. Чего стоили вполне театрализованные постановки по привлечению лохов к лохотронам.
В полном смысле театрализованные. С переодеванием, с гримом. Рискнувший сыграть на лохотроне милицейский патруль — чем не находка? А многодетная мать? А подвыпивший батюшка?
Но главной творческой удачей можно считать, конечно, молодоженов.
Свадебный кортеж приостанавливался напротив выставленных на аллее у Куликова Поля столов, и невеста в фате с женихом-щеголем пытали счастья в игре. И разумеется, счастье им улыбалось.
Что удивительно, с некоторых пор у аллеи стали останавливаться и настоящие свадьбы. Помаленьку начала формироваться чудаковатая одесская традиция. Когда-то у памятников возлагали цветы, теперь у лохотронов испытывают судьбу.
И не было такого, чтобы молодожены пожалели, что остановились. Даже те, которые настоящие. Как можно? Огорчать людей в такой день. Тем более что люди не зарывались. Проверяли жизненный фарт и катили себе дальше. Воодушевленные.
Симпатия — симпатией, но отнестись снисходительно к деятельности Папиной семьи читателя просить не посмею. Ведь и следующий пример никуда не денешь...
В последние годы в Одессе, как и в других городах, уйма малолетних детей оказалась в прямом смысле выброшена на улицы. Выискивать причины, по которым это произошло, — занятие праздное. Почему до беспризорных нет дела власти — вопрос тоже риторический. Такой же, как и другой: до кого, кроме себя, власти есть дело?!
Стайки детворы осваивают жизнь в тесном контакте с ней. В школу не ходят. Потенциальные отличники промышляют мойкой машин. Хорошисты имитируют натирание лобовых стекол на перекрестках. Несостоявшиеся троечники попрошайничают. Двоечники — воруют.
Несколько малолеток Папа взял под свое крыло. Детворе под крылом было благополучно, сытно. И интересно. Не говоря уже о том, что попали они почти в настоящую семью. С почти настоящим папой.
Детям Папа тоже прививал навыки выживания...
Внимательные завсегдатаи привокзальной площади в течение года почти ежедневно могли наблюдать одну сценку.
Чуть поодаль от многолюдной троллейбусной остановки опрятный мальчик, держащий в руке футляр скрипки, чуть не плача, пристает к опрятной девочке. Норовит ухватить ее в крайнем случае за белоснежный школьный фартук, а желательнее за белоснежный бант на косичке. Девочка, не обремененная скрипкой, ловко уворачивается. Но не уходит. Что-то пытается скрипачу разъяснить.
Мальчика разъяснение не убеждает. Он продолжает попытки. И мимика его полна отчаянья.
Рано или поздно кто-то из взрослых с остановки приближался к детворе. Пытался выяснить, в чем причина конфликта.
Причина проста. Мама вручила мальчугану пять гривен, чтобы он заплатил преподавательнице музыки за частный урок. Но он деньги не донес. Потерял. А девочка нашла. И не желает отдавать. А он еще и опаздывает на урок. Вот такая драматургия.
— Я нашла в другом месте, — оправдывалась девчонка. — Чем он докажет, что это его пять гривен?
Что подошедшему взрослому оставалось делать? Не отбирать же деньги у девочки. И мальчугана жалко. Почти все компенсировали потерю из собственного кошелька. Не за бесплатно, конечно. Взамен получали чувство удовлетворения от осознания собственного благородства.
Учить малолетних детей профессиональному обману?.. О каком снисхождении может идти речь?
Но ведь доли с заработков мнимых скрипачей и школьниц Папа не имел. Большую часть выдуренных пятигривенных, конечно, держал у себя, но они у него были как в банке. На счету несостоявшихся скрипачей и школьниц. И расходовались исключительно на их нужды.
Вопрос: зачем тогда Папе это было нужно? Авторы газетных разоблачительных статей этот вопрос Папе не задавали. А если бы и задали, он вряд ли бы ответил. Не смог бы. Так же, как не смог бы убедительно ответить на вопрос, почему не отказался когда-то от мешающих аферам шляпы и трости.
Конечно, обман безнравствен в любом виде.
Но если группе подстраховки, вполне в духе Остапа Бендера, запрещают лохов мордовать... Если в лохов-молодоженов, не за их — за свои деньги, вселяют надежду на удачу... Если крохам-беспризорникам открывают банковский счет и учат их актерскому мастерству...
Черт его знает...
В один черный день случился очередной катаклизм. На Папиных цыплят спикировал «Беркут». Самый настоящий, милицейский. Папа-квочка в одночасье остался без выводка.
Потом было долгое следствие и суд. На котором срок получил только один человек. Сын Олег.
Как могло случиться, что все милицейские начальники, имеющие с дела долю, оказались бессильны помочь? Или хотя бы не предупредили?
Похоже, кому-то было нужно, чтобы все произошло именно так. Чтобы благополучная жизнь семейства закончилась, а цветущие угодья стали бесхозными. Кому? Можно только догадываться.
Сейчас на Папиных точках работают какие-то люди. Большей частью молодые, с бессовестными, циничными лицами. Кое-кого из них до этого можно было встретить лишь на толчке.
Но что удивительно! Если их по-свойски спросить: «Вы чьи?» — бывает, они снисходят до ответа: «Папины».
Быть Папиными детьми до сих пор престижно?!
А может, ответ их всего лишь уловка. Отвод от настоящих хозяев. И может, именно с этой целью, с целью отвода, Папу и оставили на свободе?
Настоящих же его осиротевших детей время от времени можно видеть околачивающимися в окрестностях точек. Сироты пытаются промышлять. При этом особо не изощряются. Большей частью вырывают деньги из рук и бегут. Или лупят. Набрались манер у пришлых. Дурное прививается быстро.
Но если их одернуть: «Скажу Папе», — чаще всего смущаются. Могут даже вернуть похищенное.
Сам Папа живет ожиданием возвращения Олега. Он отошел от дел. Иногда его можно встретить прогуливающимся по той самой свадебной аллее. Походка его осталась прежней — неспешной, уверенной. И трость при нем. А вот шляпы нет. Развевающиеся на ветру седые волосы окружают лысину. Без шляпы Папа ни капли не похож на наркобарона.
Саша-финансист
Аферы в области торговли — тема нескончаемая. И для того, кто пишет о них, и для тех, кто исполняет. Есть где проявить себя, где разгуляться фантазии.
Работающие в этом жанре иногда рассматривают приобретаемый опыт как подготовительный этап для серьезных, крупных постановок. Но бывает, что довольствуются занятой нишей, не претендуют на большее. Видят смысл карьеры в шлифовке мастерства.
Чем, скажем, не мастерство, облачившись в шинель военного летчика, оставить в виде залога за товар секретные карты полетов истребителей? Которые на поверку окажутся вкладышами-выкройками из журнала «Работница».
Или, скажем...
Да разве перечислишь все филигранные приемы? Тем более что большинство из них иллюстрируют исключительно прошлое.
Современные работники этого цеха часто люди в нем случайные. Навыков порой не имеют никаких. И рады бы поучиться, да учить их не хотят. Спецы притаились, промышляют индивидуально, делиться профессиональными секретами не желают. Нежеланием как бы мстят времени за то, что оно уже не то. Им и самим непросто подстраиваться под злополучную рыночную экономику, под новую психологию продавцов и покупателей. По-хорошему, взять бы классические наработки да развить их на новый лад.
Новенькие чаще всего начинают с нуля, заново изобретают велосипед. Творят по наитию, понаслышке. Потому и упал художественный уровень комбинаций.
Ну что за искусство — разбавить в ванной спирт водой и разлить его по водочным бутылкам?
Или продавать как тосол подкрашенную зеленкой воду? В последнем случае некоторую толику выдумки проявить, правда, пришлось. Чтобы жидкость пахла и на ощупь походила на оригинал, в нее добавляли корвалол.
В мошенничестве с тосолом приходилось и какой-никакой сценарий выстраивать. Сценарий сбыта. С учетом психологии лоха. Например, правильнее было ловить жертву-одиночку. Находясь в компании или даже вдвоем, водители проявляли большую подозрительность.
Многие из мелкоторговых афер недавнего прошлого в нынешних условиях и впрямь не проходят. Скажем, простой и изящный обман с кассовыми чеками в магазинах стал невозможен. Народ не толпится, чеки продавцы если и выбивают, то на месте.
А еще недавно...
Шел мошенник в кассу, выбивал чек копеек на десять. Но ничего на него не покупал, оставлял у себя. Людей в магазине — за всеми не уследишь.
Потом спокойно отправлялся домой или в ближайший парк на скамеечку, не спеша, без особых трудностей, подрисовывал мутно-синие цифры на чеке. Возвращался в магазин и, для достоверности опять потолкавшись в очереди в кассу, уверенно шел в нужный отдел и приобретал вещь за сто рублей десять копеек.
Нынче эта простенькая постановка списана в архив. Но другие до сих пор в ходу. Хотя опять же... Используют их по-дилетантски грубо, так что специалист сразу поймет — люди работают понаслышке, не получив системного образования.
Вот пример.
В небольшой частный продовольственный магазинчик на Новом базаре входят двое. Парень и девушка. Входят в момент, когда в магазине пусто. По купают колу или сигареты, праздно осматриваются. При этом беседуют. Достаточно громко, чтобы слышала продавец.
Продавец — девушка явно не интеллектуального склада, похоже, деревенская завоевательница города, — прислушивается. Во-первых, от скуки, во-вторых... Как город завоюешь, если не будешь знать, чем тут люди живут. Она, девушка-продавец, правда, не такая уж неопытная. Успела набраться у городских умению постоять за себя и хваткости. Вот в продавцы пробилась. Если бы еще деньжат подсобрать да купить туфли на каблуке. Да юбку министрейч... Тогда и мужика с хатой отхватить можно. Настоящей одесситкой стать.
В общем, смысл жизни на ближайшее время определен. А пока надо всегда быть начеку, чтоб не упустить шанс.
И шанс выпадает. Не бог весть какой, но все же.
Парочка, осматривая полки с товаром, беседует.
— Он точно будет? — спрашивает
— Конечно, будет. Куда денется. Год эти микросхемы ищет, — отвечает он.
— В магазине бы взял. Там почти такие...
— Почти. — Он хмыкает. — В магазине фуфло малазийское, а у меня с военного завода. Товар надежный. И в два раза дешевле. Кто понимает — и дороже заплатит. Это я ему как своему скинул. Он же от Ленькиного шурина...
Продавщицу не то чтобы завораживает разговор, но любопытство вызывает. Особенно интригуют слова «фуфло малазийское». Интересно ей, о чем это они...
— Вот он, — говорит посетительница, заметив молодого мужчину, обнаружившегося на крыльце магазина, за дверью.
— Еще бы, — усмехается ее спутник. — Куда денется. За такие бабки.
Дальше на глазах продавщицы разыгрывается незатейливая сценка. Новый посетитель нетерпеливо просит показать товар с военного завода.
Продавец достает из кармана две радиодетали. Несмотря на то что вид у них подержанный, у покупателя загораются глаза.
— Как договорились? — спрашивает он.
— Я же сказал, — демонстрирует верность слову продавец.
Покупатель спешно отсчитывает деньги. Пятьдесят долларов.
Продавщица магазина окончательно заинтригована и даже несколько потрясена. Вот это товар: две фиговины размером со жвачку, и за них — пятьдесят долларов.
— А еще есть? — спрашивает вдруг счастливый покупатель.
— Надо — будут.
— Если возьму штук двадцать — по пятнадцать долларов отдашь?
— Как тебе — так по двадцать. Ни копейки меньше.
— Ты же все равно их выносишь за так...
— Двадцать — последняя цена, — по-мужски отрезает который выносит.
— Идет, — неожиданно воодушевляется покупатель. — Через час сможешь?
Продавец прикидывает. Подсчитывает наполовину в уме, наполовину вслух:
— До завода — пятнадцать минут. Там — десять, назад — пятнадцать...
— На заводе сегодня комиссия, — напоминает ему спутница. — Вдруг задержат.
Он отмахивается. Дает заключение:
— Через час смогу. Встретимся здесь, у магазина.
— А я пока смотаюсь за деньгами. Значит, четыреста? — И он спешно покидает магазин.
— Извините, что помешали работать, — вежливо замечает продавщице магазина продавец радиодеталей. И кладет на прилавок доллар.
Дальше все просто. Как и должно быть. По виду и поведению продавщицы аферисты уже поняли, что сложностей не предвидится.
Первым, как и высчитал, через сорок минут в магазин вернулся продавец. Потоптался у крыльца. Словно бы от нечего делать вошел в помещение. Купил, опять же от нечего делать, шоколадку. Угостил ею и продавщицу. Спросил:
— Моего еще не было?
Продавщица мотнула головой. Парень в этот раз был без спутницы, и она привычно прикинула его на предмет замужества. К определенному выводу не пришла. Вид у мужичка не ахти какой. Зато — при бабках. С другой стороны... Поспешишь — подруг насмешишь. Можно подцепить такого, который и при виде, и при деньгах. Но можно и не подцепить. Как тут угадаешь...
Впрочем, вопрос почти сразу отпал. В магазин заявилась несколько запыхавшаяся недавняя спутница потенциального жениха. Объявила:
— Твой цех смотрят. Главный инженер послал за тобой. На такси пришлось догонять.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


А-П

П-Я