https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Ideal_Standard/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR: Лена; Spellcheck: Лариса
«Три дня в Венеции. Власть женщины»: ЭКСМО-Пресс; Москва; 1999
ISBN 5-04-003147-5
Аннотация
Героиня романа «Власть женщины» Стиви Джардин, красивая и всесильная, находится на вершине своей карьеры: она руководит крупной ювелирной фирмой. Позади немало переживаний, теперь только работа и повзрослевшие дети занимают ее. Но однажды в ее размеренную жизнь врываются события, которые заставляют Стиви взглянуть на жизнь по-новому. Она понимает, что благополучие – это еще не счастье, ведь женское счастье невозможно без любви…
Барбара Тейлор Брэдфорд
Власть женщины
Часть первая
ДЕНЬ БЛАГОДАРЕНИЯ
1
Белесые, почти прозрачные волны тумана плавали над лугами, превращая деревья в сказочные фигуры, смутно проступающие на фоне хмурого неба.
В отдалении, в отсветах угасающего дня, горели пурпуром холмы Личфилда. Их подножия были скрыты густой пеленой, и только пологие вершины виднелись, как острова в сумрачном океане.
Все в этом холодном ландшафте было наполнено тягостной давящей тишиной, как будто время остановилось и мир погрузился в вечный покой. Беззвучная неподвижность царила вокруг.
Летом эти низкие луга были покрыты буйной зеленью и напоминали огромный зеленый ковер с орнаментом из полевых цветов. Но в этот холодный ноябрьский предвечерний час они выглядели блеклыми и неприветливыми.
Стиви Джардин всегда любила осенние туманы, они возвращали ее к счастливым дням прошлого, напоминая о вересковых пустошах Йоркшира и ее старом уютном доме. Но сейчас сырой холодный воздух пронизывал ее, казалось, до костей.
Неожиданно Стиви испытала приступ тревоги – это неприятно удивило ее. Кутаясь в шерстяную накидку, она ускорила шаги, стараясь побороть дурное предчувствие, охватившее ее.
«Кто-то прошел по моей могиле», – подумала Стиви и снова вздрогнула. Она посмотрела вверх.
Высокое холодное небо приняло пугающий зеленоватый оттенок. Оно казалось злым и враждебным. Стиви почти бежала, гонимая желанием поскорее попасть домой. Она чувствовала себя беззащитной в этих полях и хотела поскорее укрыться в доме, жалея, что зашла так далеко. Туман все сгущался, хотя раньше, пока сырость не поглотила свет, погода была прекрасной и навевала мысли о бабьем лете.
Ноги сами несли ее по дороге через поля, и шаги были уверенными: она не спотыкалась при резком спуске петляющей тропинки, ведущей вниз в долину. Здесь туман был гуще. Стиви плотнее закуталась в свою накидку.
Вскоре узкая тропинка повела наверх, и ландшафт изменился, стал холмистым. На возвышении туман рассеялся. Когда Стиви поднялась на гребень холма, воздух стал холоднее, но видимость улучшилась.
Отсюда она увидела свой дом, уютно угнездившийся в долине под холмом, и напряжение оставило Стиви. Из всех труб струился дымок, в окнах ярко горели огоньки. Там ее ждет тепло, там она будет защищена от всех тревог и смутных опасений.
Как хорошо, что она наконец дома.
Дому было уже две сотни лет. Построенный в 1796 году в зеленой долине, прорезающей личфилдские холмы Коннектикута, дом за долгие годы превратился в немыслимое нагромождение пристроек. Когда Стиви впервые увидела его пять лет назад, он представлял собой нелепое зрелище, но после тщательной реставрации ему удалось вернуть первоначальную красоту и очарование.
Стиви быстро миновала мокрый газон, по ступенькам крытого крыльца поднялась к боковому входу, ведущему прямо в гардеробную для верхней одежды.
Повесив сырую накидку, она прошла в холл. Он был огромным, с внушительной лестницей с левой стороны. Темный деревянный пол был отполирован и блестел, как зеркало. Массивные потолочные балки, тяжелые дубовые двери и окна со средниками свидетельствовали о почтенном возрасте дома.
Стиви всегда считала этот огромный холл, в который выходили все остальные комнаты, главным помещением, сердцем всего дома. С того момента, как она въехала сюда, холл служил гостиной, где собиралась вся семья. Несколько ламп с розовыми шелковыми абажурами были включены и ярко светились, делая комнату еще уютнее. Обстановка холла была удобной и располагала к отдыху: старинный ковер у камина, сотканный на знаменитой сованерийской мануфактуре, антикварные столики времен короля Якова I и резные кресла из темного дерева. Большие диваны с обивкой цвета еловой хвои и несколько кресел полукругом обступили камин.
Когда Стиви пересекала холл, ее настроение изменилось. На нее подействовала царившая здесь атмосфера покоя и уверенности. В большом каменном очаге пылало, потрескивая, полено, и воздух был напоен ароматами сосны и яблок, приправленными домашними запахами дыма и свежеиспеченного хлеба, проникавшими из кухни.
Остановившись у камина, Стиви протянула озябшие руки к огню. Неожиданно ей стало весело, и она громко засмеялась. Над собой. Какой глупой она была совсем недавно, когда бежала домой через луга. У нее нет никаких причин бояться. Ее дурное предчувствие – просто бессмыслица. Стиви снова рассмеялась, укоряя себя за то, что поддалась мрачному настроению, которое охватило ее в промозглом тумане.
Согревшись, она повернулась и пошла к лестнице, ведущей наверх. Стиви любила каждый уголок этого милого старого дома, но особенно ей был по душе небольшой кабинет, примыкавший к ее спальне. И сейчас, когда она открыла дверь и вошла в него, Стиви снова почувствовала очарование этой комнаты. Идеальные пропорции, купольный потолок, высокие окна с одной стороны и великолепный камин с другой. И всюду полки с книгами.
Роспись кабинета Стиви поручила молодому талантливому художнику, который нанес на стены бесчисленные тончайшие слои янтарно-золотой краски. Этот венецианский стиль создавал мягкое золотое сияние, как будто кабинет всегда освещали теплые лучи заходящего солнца.
Прекрасные, тщательно отобранные картины, семейные фотографии в серебряных рамках, дорогие сердцу сувениры и любимые книги – все несло на себе отпечаток ее личности. Стиви очень любила свой кабинет.
В очаге были уже приготовлены дрова. Стиви подошла и встала на колени перед камином. Чиркнув спичкой, она подожгла бумагу, и через несколько секунд высокое шумное пламя взметнулось вверх.
Стиви поднялась, прошла к овальному письменному столику георгианской эпохи у окна и села в кресло. На нем уже лежали деловые бумаги из ее портфеля, но, бегло взглянув на них, Стиви откинулась на мягкую спинку. Ее мысли унеслись далеко, очень далеко.
Стиви рассеянно пробегала взглядом по предметам на своем столе. Вот лампа в стиле модерн, купленная за бесценок на блошином рынке в Париже, георгианская серебряная чернильница, очень давно подаренная ей матерью, фотографии дорогих ей людей, бабушкин мейсенский кувшинчик для сливок, расписанный красными драконами, из которого торчали карандашики, и древнее индусское изречение в перламутровой рамке.
Стиви снова, наверное, уже в тысячный раз прочла эти слова: «Тот, кто покупает бриллиант, покупает кусочек вечности».
Это старинное высказывание было написано Ральфом красивым, почти каллиграфическим почерком. Он подарил его Стиви вскоре после свадьбы. Ральф часто говорил ей, что эти слова как нельзя более точно описывают его чувства по отношению к бриллиантам. Бриллианты были его работой и любовью, именно от него Стиви так много узнала об этих «кусочках вечности».
Ее светлые серо-зеленые глаза остановились на фотографии: она и Ральф в день свадьбы в ноябре 1966 года. Ровно тридцать лет назад. Сегодня с самого раннего утра Ральф постоянно присутствовал в ее мыслях. Стиви снова погрузилась в воспоминания о нем и их первых годах, проведенных вместе.
Он был таким прекрасным человеком, лучшим из всех, кого ей довелось встречать, таким любящим и преданным с самого первого момента их знакомства. И ему пришлось выдержать суровую борьбу со своими родителями, которые отчаянно возражали против их женитьбы и изо всех сил пытались ей воспрепятствовать. Брюс и Алфреда Джардин были против нее с самого начала, потому что – как они говорили – она слишком молода. И, кроме того, еще и американка, не говоря уже о том, что Стиви не приносила в семью ни связей, ни богатства. Хотя, конечно, ни слова о ее происхождении не прозвучало вслух, как не было ни одного вульгарного упоминания о деньгах.
Глубоко внутри Стиви всегда чувствовала уверенность, что если бы она была богатой наследницей, то ни ее возраст, ни то, что она приехала из Штатов, не играли бы никакой роли для родителей Ральфа.
Она видела своих будущих родственников насквозь. Снобы, возлагавшие большие надежды на женитьбу сына, вынашивавшие для него грандиозные планы, по крайней мере, в отношении невесты. Но Ральф во всем этом не участвовал. Он твердо стоял на собственных ногах, невозможно было поколебать его решение жениться на Стиви. Он не подчинился родителям и тем самым разрушил все их честолюбивые планы.
Слабое эхо далекого прошлого прозвучало в ее ушах. Стиви снова услышала аристократический английский выговор Брюса Джардина в дребезжащем от гнева голосе, когда он выплевывал в лицо сыну самые мерзкие слова, какие ей приходилось слышать в жизни. Слова, которые она никогда не забудет.
– Ради бога, сын, тебе же двадцать семь лет! К этому возрасту пора уже разбираться в таких делах! Неужели ты не мог переспать с девушкой так, чтобы она не забеременела? Тебе следует немедленно позаботиться о том, чтобы избавиться от последствий твоей глупости. Поговори с Гарри Аксвортом. Конечно, он мошенник, я первый готов это признать, и я не хотел бы, чтобы ты общался с ним, однако как раз благодаря этому он лучше всех подойдет для твоего дела. Он укажет тебе все, что надо. Уж он-то точно хорошо знает нужного доктора, который не побрезгует сделать простую операцию за пятьдесят фунтов.
Стиви ожидала Ральфа в огромном, подавляющем роскошью холле, сидя на краешке стула, ее руки дрожали, сердце ушло в пятки, а голос разъяренного Брюса Джардина доносился и сюда через закрытую дверь его кабинета.
Ральф ничего не ответил отцу. Он просто вышел из комнаты, обнял ее, успокаивая, и, поддерживая под руки, почти вынес из дома своих родителей на Уилтон-стрит. Лицо Ральфа было белым от ярости, и он молчал до тех пор, пока они не оказались у него в холостяцкой квартире в Мэйфере. Там Ральф сказал, как сильно любит ее и мечтает быть с ней рядом до конца своей жизни.
Две недели спустя они оформили свой брак в регистрационном бюро в Мэрибоне. Ей исполнилось всего шестнадцать, она была одиннадцатью годами моложе Ральфа и на пятом месяце беременности.
Родители Ральфа, страшно недовольные, выразили свой протест, не явившись на свадьбу единственного сына. Как и его сестра Алисия.
Но ее мама присутствовала. Ее красавица мать, Блер Коннорс, когда-то самая знаменитая модель в мире. Она стала супермоделью, когда это слово еще не было в ходу.
Маму сопровождал ее новоиспеченный супруг, Дерек Райнер, знаменитый английский драматический актер, которого все называли наследником короны Лоуренса Оливье.
После свадебной церемонии Дерек повел всех на ленч в «Иви», знаменитый лондонский ресторан, посещаемый театральной элитой. А затем молодожены отправились в Париж, чтобы провести там медовый месяц.
Брюс и Алфреда не общались с семьей сына, и Стиви с Ральфом жили друг для друга, отгороженные от мира.
Стиви вздохнула с сожалением. Она часто вспоминала выходные, которые они проводили среди вересковых пустошей Йоркшира. Это были счастливые дни, может быть, самые лучшие в ее жизни. Как грустно, что ничего нельзя вернуть или повторить, и ей никогда уже не быть такой веселой и беззаботной, как в дни ее юности.
«Я была так молода, – подумала она. – Почти девочка».
Но уже мать троих детей. Найгел родился, когда ей было семнадцать, а близнецы – Гидеон и Майлс – в девятнадцать.
Три детских личика предстали перед глазами, и улыбка оживила нежное лицо Стиви. Три светловолосых маленьких мальчика с глазами, голубыми, как незабудки. Сейчас уже взрослые мужчины. А она все еще не чувствует себя старой, ей только сорок шесть, хотя она уже два года, как бабушка, спасибо Найгелу.
Стиви тихо рассмеялась. Как часто ее принимали за сестру ее сыновей. Это всегда злило Найгела. Ему это не нравилось, а близнецы, наоборот, радостно поддерживали это заблуждение как только могли. Они были неисправимы: выдавали ее за сестру при каждом удобном случае, и им всегда удавалась эта безобидная шутка.
Гидеон и Майлс гордились, что она так молодо выглядит, восхищались ее стройной фигурой, энергией, жизнерадостностью. Найгел чувствовал обратное. Похоже, его раздражало все, связанное с ней. Маленькая морщинка пересекла гладкий лоб Стиви, когда ее мысли перешли к первенцу, но она поспешно прогнала недовольство.
Стиви любила своего старшего сына, но она всегда знала, что он очень похож на своего дедушку. А Брюс Джардин никогда не входил в число людей, которые вызывали ее восхищение. Хотя теперь, когда прошло столько лет, он вел себя по отношению к ней достойно. Особенно после смерти Алфреды. Но пока ее свекровь была жива, недовольство и неприязнь неизменно присутствовали в их отношениях.
Стиви вздохнула и повернулась к огню. Ее мысли снова унеслись в прошлое. Она вспомнила Брюса и Алфреду такими, какими они были тогда…
Через четыре года после того, как Ральф женился на ней, от лейкемии умерла его сестра Алисия. Старшим Джардинам пришлось пересмотреть ситуацию и пойти на компромисс. Ральф и Стиви были родителями их внуков, их единственных наследников, трех мальчиков, которые в один прекрасный день должны были пойти по стопам деда и отца и встать во главе лондонской ювелирной фирмы «Джардин», поставщика королевской семьи.
Естественно, они с Ральфом не устояли перед миротворческими пассами его родителей, хотя сдались неохотно и с большой долей тревоги. Но они приняли предложенную оливковую ветвь. Как и ожидалось, они оказались вовлечены в вечную борьбу со старшими Джардинами, которые пытались, хоть и безуспешно, взять на себя воспитание мальчиков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я