https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Am-Pm/bliss/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– В таком случае поспешим оба.
Робин ускорила шаг, услышав, как он отбросил простыню и соскочил с кровати. Ей не нужно было смотреть на Пола, чтобы удостовериться в его возбуждении, – только что она находилась достаточно близко, чтобы иметь реальное доказательство.
Глупо было прикасаться к нему – уж слишком это напоминало прежние времена, когда она вот так будила его, чтобы заняться с ним любовью. Тогда муж тоже откликался мгновенно. К его чести, сегодня он сумел сдержаться, отлично зная, что еще чуть-чуть – и она будет не в состоянии сказать «нет».
Многие мужчины не остановились бы и сполна воспользовались ситуацией.
Если я хочу выйти из сложившегося положения с честью, мне следует унять свое либидо, язвительно сказала она себе, закрывая дверь своей спальни.
Стоит дать ему волю – и я пропала!
Приют находился в северной части беспорядочно раскинувшегося, утопающего в зелени города. Большое здание старой постройки, с широкой раздвоенной лестницей, ведущей к парадному входу, стояло на собственных землях и выглядело весьма солидно. Группа младших детей на лужайке играла в какую-то шумную игру, в то время как старшие ухаживали за разбросанными там и сям клумбами.
Никто из них не кажется обездоленным, с радостью отметила Робин.
Им навстречу вышла жизнерадостная леди лет шестидесяти, откликавшаяся на имя миссис Хэйвуд. Она проводила их в залитую солнцем гостиную, в этот час пустующую, но явно активно используемую, судя по изрядно потрепанной мебели.
– Здесь собираются старшие дети, после того как младшие отправляются в постель, – сказала она. – Они могут развлекаться, как им угодно. – Ее глаза блеснули. – В разумных пределах, конечно. Кто знает, что может устроить смешанная компания подростков, если надолго предоставить их самим себе?
Пол рассмеялся.
– Кто знает, что может устроить смешанная компания людей любого возраста!
Очевидно, еще не настолько старая, чтобы утратить восприимчивость к мужскому обаянию, миссис Хэйвуд лукаво улыбнулась.
– Вполне справедливо.
– У Уэнди все в порядке? – спросила Робин, решив, что пришло время и ей выйти на сцену. – Я имею в виду то, как она переносит потерю отца?
Пожилая женщина, по-видимому весьма подверженная колебаниям настроения, мгновенно посерьезнела.
– Неплохо. – Она помедлила, переводя взгляд с одного на другую, словно не зная, как сформулировать то, что хотела сказать. – Думаю, Уэнди покажется вам немного странной. Пусть по годам ей всего девять, но по ее жизненному опыту можно дать все сорок.
Тоже посерьезнев. Пол отрывисто спросил:
– Опыту какого рода?
– Боюсь, слишком разнообразному. Попросту говоря, ее отец был пьяницей и годами не имел приличной работы… Он жил на государственное пособие, тратя большую его часть на выпивку и женщин, насколько мы смогли выяснить. Уэнди пришлось научиться более или менее защищать себя. Что она, похоже, и делала весьма успешно. Беда в том… – Миссис Хэйвуд прервала себя, покачав головой. – Лучше, если вы увидите это сами. Она будет здесь с минуты на минуту. Я послала одну из девочек разыскать ее.
Тут дверь отворилась, и на пороге возникла маленькая тощая фигурка, облаченная в забрызганные грязью джинсы и голубую рубашку с лопнувшим по шву рукавом. За ней маячила девочка лет пятнадцати со страдальческим выражением на лице.
– Снова дерется, – вздохнула она. – Пришлось оттаскивать ее от этого дурака Чарли. Можете быть уверены, теперь-то он захлопнет свой огромный рот!
– Это я его захлопнула, – деловым тоном сообщила ее подопечная. – Я расквасила ему губу!
– И это тоже, – подтвердила старшая девочка. – Довела его до слез.
– Он плакса! – раздался презрительный комментарий. – Большой жирный плакса.
– Достаточно, достаточно! – поспешно проговорила миссис Хэйвуд. – Все в порядке, Бетти, дальше я справлюсь сама.
Уэнди осталась стоять на месте – исполненная независимости поза, темные, коротко подстриженные волосы, прекрасно очерченное лицо, испачканное грязью предположительно из того же источника, откуда взялись брызги на джинсах.
Глаза того же цвета, что у Пола, холодно обвели сидящую группу и задержались на мужчине.
– Вы и есть мой дядя?
Губы Пола дрогнули, он кивнул.
– Я и есть. Ты очень похожа на свою мать в этом возрасте… грязь и все такое.
Его замечание вызвало едва заметную искру интереса.
– Я не помню маму.
– Нет, конечно, ты и не могла бы, – сказал он. – Но поверь мне на слово.
Она вечно попадала в истории. Хотя не могу припомнить, – добавил Пол, чтобы она колотила мальчишек!
На лице Уэнди промелькнула усмешка.
– Держу пари, что она могла бы это сделать!
– При достаточно веских основаниях – вполне вероятно. – Пол указал на Робин. – Познакомься со своей тетей.
Снова замкнувшись, Уэнди перевела на нее непроницаемый взгляд.
– Привет.
Робин подавила желание вскочить и подойти к девочке. Пол остался сидеть возможно, чтобы не подавлять ростом крошечное создание. Она последовала его примеру и лишь тепло улыбнулась:
– Привет, Уэнди.
Поднялась только миссис Хэйвуд.
– Оставляю вас втроем, чтобы вы получше познакомились, – сказала она. Проходи, Уэнди. Они уже тебя видели, поэтому нет особого смысла идти отмываться. Просто постарайся не испачкать покрывала на диванах. Их стирали только на прошлой неделе. – Для Пола она добавила:
– Вы можете располагать каким угодно временем. Я попрошу кого-нибудь принести сюда чай.
– С булочками или пирожными? – спросила Уэнди, обнаруживая новый проблеск интереса.
– С пирожными, – сухо ответила ее благодетельница.
Еще несколько мгновений после того, как дверь за миссис Хэйвуд закрылась, в комнате висело молчание. Уэнди сделала несколько шагов по направлению к Полу и Робин, затем остановилась, словно приросла к полу. По ее лицу ничего нельзя было прочесть. Не так уж она безразлична, как пытается это показать, подумала Робин, заметив крепко сжатые кулачки на вытянутых вдоль тела руках.
На этот раз Робин взяла инициативу на себя, со страдальческой гримасой расстегнув ворот белого хлопчатобумажного платья.
– Не знаю, как остальным, а мне жарко! Мы можем открыть здесь окно?
Уэнди пожала плечами.
– Наверное. Здесь нет ни одного кондиционера.
– Вряд ли фонд может себе их позволить. – Пол поднялся и, подойдя к ближайшему окну и открыв обе створки, впустил в комнату поток чуть более свежего воздуха. – Все равно славное местечко.
– Ничего, – без особого энтузиазма согласилась Уэнди. – Здесь много всяких правил.
– При таком количестве живущих здесь детей, думаю, без них не обойтись, беззаботно сказала Робин. – В любом случае ты здесь долго не пробудешь. Ты вернешься с нами в Штаты.
Маленькие кулачки были по-прежнему напряженно сжаты.
– Да?
– А тебе хотелось бы отправиться куда-нибудь еще? – Прислонившись к подоконнику и засунув руки в карманы. Пол и выглядел, и говорил непринужденно. – Ты член семьи, а родственники должны держаться друг друга.
Несколько мгновений девочка переваривала сказанное, очевидно не до конца убежденная.
– Папа так не думал, – наконец заключила она. – Он говорил, что я обуза.
Как можно так обращаться с ребенком! – возмутилась Робин. Может, и не принято плохо думать о мертвых, но, судя по тому, что она успела услышать, этот Артур был напрочь лишен положительных качеств.
– Для нас ты не обуза, – сказала она прежде, чем успел ответить Пол. – Мы ждем не дождемся, когда сможем увезти тебя домой. – Ее голос был полон энтузиазма. – Тебе понравится наш дом, Уэнди. Там огромный парк и пруд с утками. А еще фруктовый сад. Поначалу будет намного холоднее, чем здесь, но потом наступят весна и погода улучшится. – Говоря это, Робин скрестила пальцы. – У тебя будет своя комната, много игрушек, и…
– Я уже слишком взрослая для игрушек, – пренебрежительно оборвала ее Уэнди.
– Ну, тогда много всего другого, – сказала Робин, не желая сдаваться. – А неподалеку есть очень хорошая школа. Ты…
– Чарли говорит, что меня отдадут в интернат. – Если до сего момента и можно было назвать Уэнди заинтересованной, то теперь она снова замкнулась. Он сказал, что всех американских детей отдают в интернаты.
– А сколько лет твоему Чарли?
Уэнди опять пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, около двенадцати.
Пол подавил смешок, превратив его в покашливание.
– Маловат для своего возраста, насколько я понимаю?
– Нет, он большой и толстый. – На этот раз в голосе девочки отчетливо слышалось раздражение. – Я ведь уже говорила вам!
– Я думал, ты в переносном смысле. – Пол покачал головой, заметив, как нахмурились тонкие брови, и опередил вопрос, готовый уже прозвучать. – Как бы то ни было, он ошибается. Не все американские дети учатся в интернатах.
Я, например, не учился. И Робин тоже. И ты не будешь. Даю слово.
Которое ты не вправе давать, принимая во внимание обстоятельства, подумала Робин, мысленно обращаясь к Полу. Если бы она навсегда осталась с ними, тогда другое дело. Работая над рукописью, Робин привыкла ограничивать себя общепринятым рабочим днем, и такой график легко было согласовать со школьными часами. Но если уж Пол начинал писать, это невозможно было остановить.
Это не моя забота, напомнила себе Робин и поняла, что покривила душой.
Маленькая заброшенная Уэнди уже поселилась в ее сердце. Ее собственное детство было идиллией, родители – лучшими в мире. Как можно лишать ребенка единственной возможности стать членом настоящей семьи?
Но и как можно связать свою жизнь с человеком, который не испытывает к ней ничего, кроме физического влечения? Однажды она уже споткнулась на этом пути. Равносильно самоубийству вступать на него снова.
Робин внезапно осознала, что к ней прикованы две пары глаз: одна, как обычно, строго охраняла свои тайны, другая выражала цинизм, столь не свойственный возрасту владелицы.
– На самом деле я вам не нужна, – безапелляционно заявила Уэнди. – Все это только одни слова.
– Неправда! – С появлением новой неожиданной проблемы Робин сконцентрировала все свое внимание на маленьком чумазом личике и приложила все усилия к тому, чтобы убедить девочку. – Конечно, ты мне нужна! Ты нужна нам обоим! Иначе с какой стати мы проделали такой путь, чтобы встретиться с тобой?
Если у нее и был готов ответ, его заглушил звон чашек за дверью.
– Пирожные! – воскликнула Уэнди, впервые за время их знакомства проявляя искреннее воодушевление.
Она подлетела к двери, чтобы открыть ее перед девочкой, втолкнувшей в гостиную деревянный столик на колесиках, и к тому моменту, когда та подвезла его к Робин, уже сосчитала пирожные, разложенные на тарелке.
– Шесть, – объявила Уэнди. – По два каждому. Если только кто-нибудь из вас не откажется, – с надеждой взглянув на Робин, добавила она. – Держу пари, что вы на диете. Все папины подружки сидели на диете!
– Не все женщины нуждаются в диете, – заметил Пол, опередив Робин с ответом и явно опуская большую и лучшую часть высказывания. – Но я не любитель пирожных, поэтому можешь взять мои.
– Ма Хэйвуд тебе задаст, если ты съешь все сама, – противным голосом проговорила праведная толкательница тележки.
– Она не узнает, если ты не расскажешь, – последовал немедленный ответ, сопровождаемый свирепым взглядом. – А если скажешь, я подброшу тебе в кровать паука. Бо-ольшого!
– Думаю, для тебя будет безопаснее держать язык за зубами, – с простодушным выражением на лице посоветовал Пол.
– Не посмеет! – воскликнула девочка, но ее голос звучал не очень уверенно. – А вообще-то мне все равно, – отмахнулась она, – это же ваши пирожные.
Уэнди с явным удовлетворением наблюдала, как девочка выходит из комнаты, а затем, повернувшись к столику, тщательно выбрала самое большое пирожное с огромным количеством крема.
– А вот и посмею! – воскликнула Уэнди, вгрызаясь в него крепкими зубами.
– Кое с кем я такое уже проделывала.
«Не говори с набитым ртом!» – вертелось на языке у Робин, но, поймав веселый взгляд Пола, она проглотила избитую фразу и только философски приподняла плечи. Если пирожные – именно то, что способно превратить Уэнди в относительно нормального девятилетнего ребенка, – пусть ест на здоровье. А хорошие манеры могут и подождать.
Робин разлила чай и, вручив Полу чашку, стала потягивать из своей, наблюдая за тем, как его племянница методично уничтожает все шесть пирожных по очереди.
– Здесь не очень-то хорошо кормят? – не удержавшись, спросила она.
– Нормально. – Последняя крошка проделала путь первой, сопровождаемая вздохом сожаления. – Лучше, чем дома. Папа никогда не покупал много еды.
– Ты скучаешь по нему? – спросил Пол, неожиданно скривив губы.
Уэнди, склонив голову набок, немного подумала.
– Не очень, – сообщила она.
– Впредь у тебя не будет недостатка в еде, – заверила ее Робин, содрогнувшись при мысли о том, какую жизнь девочке приходилось вести. – У тебя не будет недостатка ни в чем! Мы собираемся забрать тебя с собой в отель на то время, пока все не решится.
Уэнди задумалась, а когда снова заговорила, в ее голосе звучали новые интонации:
– Я никогда не жила в отелях.
– Тебе придется испытать еще много нового! – Робин воодушевилась. Наверное, и летать тебе прежде не приходилось?
В серых глазах девочки мелькнул озорной огонек.
– У меня нет крыльев.
– По-моему, ты вполне способна вырастить их. – Пол улыбался, хотя взгляду, который он метнул в сторону Робин, веселости явно недоставало. Может, пойдешь разыщешь для нас миссис Хэйвуд?
– Хорошо, – с готовностью согласилась Уэнди. – Я догадываюсь, где она может быть.
Робин подождала, пока за девочкой закроется дверь, и с раскаянием проговорила:
– Знаю. Мне не следовало слишком обнадеживать ее до разговора с миссис Хэйвуд.
– Да, не следовало, – жестко подтвердил Пол. – Остается надеяться, что она пойдет нам навстречу. Хотя вряд ли решение зависит от нее одной. – Он окинул Робин взглядом, заметив тревогу в зеленых глазах, влажные пряди золотистых волос, и его лицо немного смягчилось.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я