https://wodolei.ru/catalog/kuhonnie_moyki/Omoikiri/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И только потому Дальновидный, со своими птичьими мозгами, узнал его. С торжествующим криком бросился он к Гвоздику:
– Я так и знал, что найду тебя! Стой! Стой!
Но Гвоздик, конечно, не стал его слушать.
– Поймай меня, если сможешь! – крикнул он, даже не оборачиваясь, и с головокружительной быстротой понёсся прочь.
Тогда началось уморительное преследование: Гвоздик мчался, перескакивая огромными прыжками через всё, что попадалось ему на пути: через автомобили, велосипеды, даже через электропоезд. Следом за Гвоздиком, тяжело дыша и спотыкаясь, бежал Дальновидный; он, впрочем, вскоре вскочил на полицейский грузовик и продолжал преследование на машине.
Не переводя дыхания Гвоздик пробежал мимо цирка, где увидел всех своих друзей, в старых, поношенных костюмах, и в углу папу Пилукку, печального и задумчивого. Дело в том, что цирк без Гвоздика разорился, так как клоуны стали грустными и разучились смешить публику, а животные от горя отказывались работать.
Гвоздик, спасаясь от преследователей, не мог остановиться; он послал воздушный поцелуй папе Пилукке, который всё равно ничего не заметил, и побежал дальше.
Убегая от инспектора Дальновидного и полицейских, Гвоздик мчался, как экспресс, и вдруг увидел перед собой аптеку. Он ворвался в неё, схватил с полки лекарство для Перлины и, прежде чем аптекарь успел прийти в себя от страха, пробил стену и понёсся дальше, но не забыл при этом крикнуть:
– Заплачу, когда будут деньги, извините!..
Полицейские уже значительно отстали от него и не теряли его следа только потому, что Дальновидный держал в руках огромный магнит.
Гвоздик оставил позади город и мчался по дороге к деревне, с величайшей осторожностью держа в своих металлических пальцах драгоценное лекарство. Он выбежал на линию железной дороги и увидел, что, не доезжая до станции, остановился огромный поезд.
– Гвоздик! – шёпотом позвали его. – Садись в поезд и уезжай, он увезёт тебя далеко, и ты спасёшься. – Это был Бамбо, притаившийся за изгородью. Он прибежал на помощь своему другу и остановил поезд, взмахнув красным флажком. Но Гвоздик не подумал воспользоваться удобным случаем.
– Нет, Бамбо, я должен отнести лекарство Перлине, – сказал он, – а там пусть меня арестуют. – И оба друга помчались дальше по дороге к деревне.
Вокруг домика-сундука, где лежала больная Перлина, стояли все жители деревушки и громкими криками приветствовали возвращение Гвоздика.
– Воронку! – потребовал железный мальчик; он всунул в рот Перлине воронку и вылил туда всё содержимое.
– От этого лекарства тебе сразу же станет легче, – сказал Гвоздик, целуя девочку, но в ту же минуту послышался автомобильный гудок и показался грузовик с инспектором Дальновидным.
ГЛАВА XXV
АРЕСТ ГВОЗДИКА
– Вы все арестованы! – закричал инспектор Дальновидный с высоты своего грузовика.
Бедняки столпились вокруг Гвоздика, чтобы спрятать его за своими спинами, и с усмешкой глядели на инспектора.
– Вы что же, построите для нас отдельную тюрьму? Наконец-то у нас будет дом с настоящими стенами! – сказал один старичок, торговец горячими каштанами.
– Я вас всех арестую, – продолжал Дальновидный, – если вы мне сейчас же не выдадите Гвоздика. Он украл кассу цирка, и его будут судить по закону.
Тут раздался голос Перлины (от лекарства ей сразу стало лучше).
– Гвоздик не вор! Он самый лучший мальчик в мире!
– Да, да, – хором подхватили бедняки, – он помогает нам и любит нас. Он не может быть вором!
Но Гвоздик не хотел причинять неприятностей своим друзьям: он отстранил их и выступил вперёд.
– Вот я, – сказал он, – я добровольно сдаюсь в ваши руки, но повторяю: я не виновен!
Перлина, как на пружинке, выскочила из домика-сундука.
– Если вы арестуете Гвоздика, арестуйте меня тоже!
Но Гвоздик шепнул ей на ухо:
– Нет, ты беги и расскажи обо всём папе Пилукке. Он в цирке, в городе…
– Хорошо! – ответила Перлина. Мужество снова вернулось к ней, и она на прощанье крепко обняла своего друга.
Когда Гвоздика увели, Бамбо и остальные бедняки окружили Перлину.
– Мы поможем тебе скорее попасть в город. – Они тут же соорудили самокат. Перлина вскочила на него, закричала: «Ду-ду-ду!» – подражая пожарной машине, и покатила в город к папе Пилукке.
Можете себе представить, как изумились все актёры, когда с молниеносной быстротой в цирк на самокате неожиданно въехала Перлина.
Мы уже говорили, что без Гвоздика всё в цирке пришло в упадок. Ридарелло непрерывно плакал, и, конечно, это никому не было смешно; у Нуволино и Нуволетты сердце отяжелело от печали, и они не могли больше летать по воздуху; Ромпиколло и лилипуты были так огорчены, что у них не хватило духу работать. Даже львы – ведь они по-своему тоже любили Гвоздика – похудели от тоски. Они ненавидели Мустаккио и бастовали, не желая ничего делать без своего любимого укротителя.
Появление Перлины подействовало на всех как электрический ток; папа Пилукка бросился целовать её, словно родную дочь, а остальные окружили её и забросали вопросами:
– А где же Гвоздик? Где ты его оставила?
Когда они узнали, что случилось, то громко разрыдались, и даже у самого директора выступили на глазах слезы.
Только Оп-ля, очень смущённая, стояла в стороне.
– Слезами горю не поможешь, – сказала Перлина. – Для того, чтобы Гвоздика оправдали, надо найти настоящего вора.
Но как это сделать? Где найти его?
Пилукка задумался на минутку, а потом заявил:
– Я скажу, что я украл кассу, тогда моего сыночка отпустят на волю.
Это было так трогательно, что Оп-ля, которая не могла больше спать по ночам от угрызений совести, вдруг закричала:
– Виноваты во всём я и Мустаккио. Это он спрятал кассу в фургон Гвоздика, а меня заставил молчать… Гвоздик не должен расплачиваться за преступление, которого не совершил!
На минуту все онемели от изумления, потом Ридарелло крикнул:
– Смотрите, Мустаккио убегает!
В один момент все набросились на Мустаккио, и десять рук так крепко схватили его, что он не мог больше двинуться с места.
ГЛАВА XXVI
СУД, ПРИГОВОР И СЧАСТЛИВЫЙ КОНЕЦ
Закованный в цепи Гвоздик предстал перед судом. Судьи, в париках, закутанные в судейские тоги, дремали в мягких креслах.
Прищурив глаз и удерживая зевоту, председатель спросил:
– В чём обвиняется подсудимый?
– Этот человек украл кассу цирка! – гаркнул в ответ Дальновидный. – Осудите его!
От такого крика председатель окончательно проснулся, почесал себе голову под париком и спросил:
– Как, разве эта «штука» – человек? Я никогда ещё не видел таких людей.
– По-моему, это машина… – осмелился произнести секретарь, водрузив себе на нос пару огромных очков.
Но прокурор – он считал себя великим учёным – перелистал толстую книгу, с которой никогда не расставался, и с уверенностью заявил:
– Ничего подобного! Это просто закоренелый преступник. А что значит закоренелый? Это значит затвердевший, как мозоль, крепкий, как железо. А что такое железный преступник? В книгах ясно сказано: это человек, которого надо посадить в железную клетку, то есть в тюрьму!
Гвоздик готов был расхохотаться, но мысль, что он без всякой вины может попасть в тюрьму, удержала его от смеха.
– Я невиновен! – закричал он своим пронзительным голосом. – И потом, у меня нет мозолей!
– Как? Обвиняемый смеет противоречить мне! – подскочил прокурор. – Я олицетворяю собой правосудие и, следовательно, не могу ошибаться. Значит, обвиняемый лжёт. А раз он лжёт, то он не невинен, а виновен! Итак, согласно статье 512,32 / ABC 3X8 = 24, он должен быть осуждён!
Председатель, человек с очень добрым сердцем, не хотел огорчать прокурора, которому в этот день ещё не удалось обвинить ни одного подсудимого.
«Ладно, – подумал он, – доставлю ему, прокурору, удовольствие! А потом, если мы быстро решим дело, можно будет уйти домой спать…»
И он объявил:
– Хорошо, осудим этого преступника; но куда мы заключим его? В тюрьму нельзя, потому что тюрьма создана для людей из плоти и крови. Можно, конечно, поместить его в зверинец, например, в клетку обезьян или к слону…
В эту минуту двери суда распахнулись и, лёгкий на помине, в зал вошёл слон. На спине у него восседал Пилукка, Перлина и лилипуты, а в хоботе он крепко держал Мустаккио.
За ними следовали все артисты, во главе с директором цирка.
Судьи так испугались, что не могли даже бежать, а Перлина бросилась обнимать Гвоздика.
– Настоящий преступник – Мустаккио! – закричала она. – Это он украл кассу!
Мустаккио пришлось ещё раз повторить своё признание перед судьями, и его сейчас же посадили на место Гвоздика.
Прокурор не протестовал: главное, чтобы кто-то был осуждён, а кто именно, – не важно.
Инспектор Дальновидный, стараясь исправить глупое положение, в которое он попал, разразился следующей фразой:
– Тут должен быть преступник, я сразу понял; и если это не Гвоздик, то, значит, Мустаккио.
Оп-ля, смущённая, стояла в стороне, держась за руку своего отца, директора цирка; но напрасно она боялась – друзья решили простить её, ведь она только что во всём чистосердечно раскаялась.
После так удачно проведённого инспектором Дальновидным следствия цирк в полном составе (конечно, кроме бывшего укротителя, осуждённого на пожизненное заключение) покинул зал суда.
– Гвоздик, цирк на грани разорения, – сказал директор, – и все твои друзья не сегодня-завтра останутся без куска хлеба. Только ты можешь спасти нас.
Гвоздик не заставил себя просить дважды, и не успело его, столь хорошо известное публике, имя появиться на афишах, как цирк опять заполнили толпы восторженных зрителей.
Папа Пилукка и Перлина, сидя на почётных местах, так аплодировали Гвоздику, что даже содрали себе кожу с ладоней, а он после каждого номера посылал им воздушный поцелуй своими железными пальцами.
Первое же представление поправило дела цирка, но Гвоздик дал ещё много представлений подряд, – так ему приятно было помогать своим друзьям актёрам. И даже Оп-ля излечилась от зависти и от всей души аплодировала железному мальчику.
Конец


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13


А-П

П-Я