https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Appollo/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я не осмелилась мешать вам, когда вы полдничали с мистером Брумом, но я была бы вам признательна, если бы вы поговорили с миссис Торн, так как сама я при сложившихся обстоятельствах на это не способна.
Подавив раздражение, Кейт спросила, о чем же надо поговорить, и вызвала целый шквал жалоб, большинство из которых, по ее мнению, были лишены основания. Однако она пообещала все уладить и даже приказать шеф-повару приготовить желе из тапиоки, которое должно было понравиться ее светлости.
Затем Кейт отправилась в комнату экономки, где с облегчением узнала, что состояние миссис Торн улучшилось настолько, что ей удалось заставить себя поесть для поддержания сил, о чем свидетельствовал поднос с пустой посудой.
Лишь спустя полчаса Кейт наконец смогла избавиться от потока красноречия, обрушенного на нее миссис Торн. Торкил и доктор к тому времени вернулись из своей экспедиции. Кейт услышала голос Торкила в холле: он спрашивал, где она находится. Кейт поспешила незаметно проскользнуть в свою комнату. Ей пришло в голову: если написать Саре письмо о складывающихся обстоятельствах и предупредить о возможном в скором времени ее приезде в Лондон, то мистер Филипп Брум сможет обеспечить надежную доставку его на почту.
В комнате у Кейт имелась элегантная маленькая конторка, снабженная (с издевательским умыслом, думала Кейт, памятуя о судьбе своих предыдущих писем) писчей бумагой, чернилами, облатками, набором перьев и ножиком для их заточки. Кейт начала писать. Она собиралась дать полный отчет о положении в Стейплвуде, но чернила сохли на пере: Кейт становилось ясно, что слова, которые можно передать из уст в уста, было бы неблагоразумно и даже опасно доверять бумаге. Поэтому письмо получилось совсем коротким, но в нем содержалась одна новость, которая должна была привести Сару в восторг, думалось Кейт.
Поглощенная сочинением письма, Кейт не прислушивалась к голосам в саду. Но когда она надписывала конверт, кто-то взбежал на террасу прямо под ее окном.
– Кейт! – прокричал Торкил. – Вы здесь? Выйдите сюда!
Она встала, подошла к окну и, перегнувшись через подоконник, взглянула в запрокинутое лицо Торкила. Он весело улыбался, глаза его сияли; увидев ее, он просительно сказал:
– Ну выйдите, кузина! Посмотрите, что я привез из Маркет-Харборо!
Он держал в руках круглую металлическую пластину с отверстием посередине.
– Что это такое? – поинтересовалась Кейт.
– Ну как же! Метательное кольцо, конечно! Мэтью показал мне, как его кидать. Это требует большой сноровки, доложу вам! Мы отмерили расстояние шагами и воткнули железный прут на другом конце… Как вы говорите называется этот прут, Мэтью? – крикнул он через плечо доктору.
– Не надо кричать, – попросила Кейт, – вы беспокоите вашу матушку.
Торкил взглянул с досадой, но ничего не сказал. Доктор Делаболь, который тем временем подошел к подножию лестницы, ответил:
– Шест, мальчик мой, это шест. Не хотите ли попробовать, мисс Кейт! Это очень увлекательно!
Она согласилась, спрашивая себя, вышел ли уже Филипп из восточного крыла, и надеясь переброситься с ним словом по дороге в сад. Однако его нигде не было видно, и ей пришлось идти в сад, оставив тревоживший ее вопрос без ответа.
Правила игры были просты: игроки стояли лицом друг к другу на разных краях площадки и по очереди бросали кольца каждый на свой шест. Каждому игроку выдавалось одинаковое количество колец. Суть игры состояла в том, чтобы кольца падали как можно ближе к шесту.
Доктор предложил свои услуги в качестве судьи, но поначалу ему пришлось совмещать эту роль с обязанностями тренера, так как Кейт никогда раньше не играла в эту игру и у нее ничего не получалось. Торкил, напротив, похоже, имел к ней способности: он сразу стал попадать в круг, придавая своим кольцам вращение мастерским движением запястья. Он, очевидно, наслаждался этим, старательно приобретал сноровку и вспыхнул от радости, когда доктор лукаво сказал, что для уравновешивания сил ему следует усложнить условия игры.
– Конечно! – воскликнула запыхавшаяся Кейт.
– Нет ничего проще! – провозгласил доктор. – Мы можем расширить круг, пределов никаких не установлено. Вы, мисс Кейт, можете встать поближе к шесту, а Торкил – наоборот. Откуда ты хотел бы бросать, Торкил? С двадцати ярдов?
– А сколько сейчас? – спросила Кейт. – По-моему, уже больше!
– Сейчас восемнадцать, – ответил Торкил. Он проследил, как Кейт запустила свое кольцо, и воскликнул: – Нет же, нет, не надо его швырять! Работайте кистью! Дайте я покажу!
Он подбежал к ней, похожий на нетерпеливого школьника – без сюртука и шейного платка, с растрепанными волосами, схватил Кейт за руку и заставил согнуть ее в запястье.
– Вот так! Понятно?
Кейт без всякого восторга ответила, что ей понятно, но она вряд ли способна следовать его инструкциям, и добавила, что до сего дня не подозревала, что у нее такие слабые запястья. В этот момент она заметила Филиппа, который наблюдал за происходящим, стоя у каменного парапета террасы, и с облегчением окликнула его, приглашая занять ее место.
Едва эти слова сорвались с ее губ, как она поняла, что это предложение пришлось не по вкусу Торкилу. Очевидно, он опасался, что кузен затмит его. Половину радости от самой игры доставляли ему аплодисменты, вознаграждавшие его удачные броски. Это было достойно сожаления, но вполне понятно, и отчасти даже трогательно, подумала Кейт и пожалела о своих словах.
Но мистер Филипп Брум отреагировал тотчас же:
– О нет, где мне равняться с Торкилом! Я сто лет не брал в руки колец!
Тень исчезла с лица Торкила. Он засмеялся и похвастался:
– А я никогда вообще их в руки не брал!
– Да не прибедняйся, меня не проведешь!
– Клянусь, это правда! – Торкил сиял от счастья. – Мэтью, скажите ему, что это правда!
– Боюсь вас огорчить, но он прав, – подтвердил доктор, торжественно кивая головой. – Можете не сомневаться.
– Трудно поверить, клянусь Юпитером! Придется мне попытать счастья. Ну держись, разбойник! Кузина, если вы хотите сесть на ступеньки, можете подстелить мой сюртук.
Он сбросил сюртук с плеч и вручил его Кейт, шепнув с ободряющей улыбкой:
– Все-таки мне не придется вас похищать!
Она одарила его ласковым и радостным взглядом, и больше не было сказано ни слова. Филипп отошел побросать кольцо для практики, а Кейт бережно свернула его сюртук из тончайшего сукна и приготовилась наблюдать за состязанием. Сначала ей показалось, что Торкил играет гораздо лучше но, по мере того как броски Филиппа становились все уверенней, она пришла к выводу, что Филипп решил дать Торкилу победить, но не сразу, чтобы не вызвать у него подозрений. Не раз он оставлял Торкила позади, но чаще его кольца ложились на дюйм дальше от цели. Под конец игры разгоряченный, торжествующий Торкил пришел в сильное волнение. Он тут же вызвал Филиппа на матч-реванш и грубо огрызнулся на доктора, когда этот благоразумный, но бестактный джентльмен посоветовал ему не переутомляться. Когда Торкил повторил свой вызов, сияние его глаз перешло в жесткий блеск.
– Завтра, – ответил Филипп.
– Я не устал, говорю тебе!
– Ты, может, и нет, а я устал. Который час, доктор?
Доктор, вытащив часы, сообщил, что уже почти половина шестого. Кейт, вскочив, воскликнула:
– Уже так много? Мы же опаздываем к обеду! Ради всего святого, не начинайте новую партию!
– Это еще чего ради? Маман же не выходит к обеду!
– Не выходит, но твой отец собирался пообедать с нами, и не следует заставлять его ждать, – невозмутимо сказал Филипп. – Кроме того, я уже имел сегодня одно объяснение с Гастоном и предупреждаю тебя, Торкил: если его чувства будут оскорблены еще раз, тебе самому придется залечивать его раны.
– С Гастоном? О чем это вы с ним объяснялись? – нетерпеливо поинтересовался Торкил.
– По моему мнению, – сказал Филипп, пронизывая его суровым взглядом, – ты и сам прекрасно знаешь, о чем шла речь, и очень благоразумно постарался держаться в стороне. Смотри, чтобы я не отплатил тебе той же монетой!
– Я ничего не знаю! – с негодованием запротестовал Торкил. – Я клянусь, что понятия не имею, о чем вы с ним говорили! Ты меня просто на пушку берешь!
Он находился на грани припадка ярости, но любопытство взяло верх, и когда Филипп в ярких красках описал свою встречу с шеф-поваром, Торкил снова хохотал, забыв о своем намерении настоять еще на одной партии.
Когда Кейт увидела его через двадцать минут в Длинной гостиной, он наигрывал что-то на фортепиано в дальнем углу и не обратил на нее никакого внимания. Кейт показалось, что он выглядел усталым и нерадостным, таким же, как и доктор Делаболь, который украдкой посматривал на него с тревожным выражением на лице. Оно исчезло, едва доктор заметил Кейт. Он тут же заулыбался, раскланялся, предложил ей стул со своей всегдашней немного преувеличенной любезностью. Торкил запнулся на трудном пассаже и вдруг ударил кулаками по клавишам, яростно закричав:
– Дурак, дурак безрукий! Никогда мне не стать первым!
Он вскочил на ноги, с грохотом уронив крышку, и ринулся из комнаты, не разбирая дороги, как раз в тот момент, когда в дверях появился опиравшийся на руку Филиппа сэр Тимоти. В какое-то мгновение Кейт показалось, что он собьет отца с ног и пробежит мимо. Но то ли присутствие старшего кузена, то ли тихий голос сэра Тимоти, поздоровавшегося с ним, заставили Торкила убавить шаг. Он с неловкостью поздоровался в ответ и, поколебавшись, уселся в ближайшее кресло, но не принимал участия в общем разговоре. Это не добавило вечеру уюта, но настроение Торкила постепенно улучшилось, и он с аппетитом съел все, что было подано. К тому времени, когда Кейт покинула столовую, он вставил в разговор несколько фраз и позволил увлечь себя дискуссией о спорте.
Поднимаясь по парадной лестнице, Кейт задавалась вопросом, как сохранить его спокойное настроение, и решила, что лучше всего попробовать сыграть в «Лису и гусей». Это позабавило его в прошлый раз, может сработать и в этот. Хотя, конечно, Торкил может и оскорбиться, что ему предлагают игру для малышей, – никогда нельзя предугадать, какова будет его реакция. Все зависит от его настроения, а в этот вечер оно было неустойчивым.
Но когда Торкил вошел в гостиную, улыбаясь тому, что говорил ему Филипп, и увидел доску для «Лисы и гусей», он воскликнул:
– Ой, я и забыл совсем! Смотри, Филипп, ты помнишь?
Филипп помедлил, усаживая сэра Тимоти в его любимое кресло, прежде чем обернуться к Торкилу.
– Смотри куда? Господи Боже мой! Ты хочешь сказать, что это мое изделие? – недоверчиво воскликнул он. Он обошел стол, взял в руки одного из кривобоких гусей и засмеялся: – Ну и руки-крюки были у меня! Да как же они уцелели? Ты в них играешь?
– О нет, я в них сто лет не играл, но три-четыре дня назад мы играли с Кейт. Я думал, они потерялись, но она нашла их где-то в кладовке, и мы устроили настоящее сражение! Я разбил ее в пух и прах, и она поклялась отомстить! Ну как, вы готовы, кузина?
– О Кейт, скажите, что вам не хочется играть! – попросил Филипп. – Я больше чем уверен, что вы гораздо охотнее поболтаете с дядей! А я, по доброте своей, могу поиграть за вас. Боже мой, я словно опять стал мальчишкой! Интересно, вспомню ли я правила?
Филипп уселся и стал расставлять семнадцать гусей. Торкил, который собирался было отвергнуть его вмешательство, тут же проникся интересом, а сэр Тимоти жестом пригласил Кейт сесть рядом с собой.
Она умышленно поставила доску для игры на столе в другом конце комнаты, так что, хотя обрывки слов и долетали до играющих, тихий разговор не мешал им и не мог быть ими подслушан. Тем не менее Кейт пододвинула свое кресло поближе к сэру Тимоти и сказала, усаживаясь:
– Филипп был прав: я намеревалась поговорить с вами с того самого дня, как поняла, что он действительно собирается на мне жениться!
– У вас были сомнения? Он, должно быть, неточно выразился! – улыбнулся сэр Тимоти. Кейт покраснела и рассмеялась:
– О нет, но… я никак не ожидала, что он может сделать мне предложение, и боялась, что он опомнится и пожалеет об этом. В конце концов, мы и знакомы-то всего неделю!
– Но вы не боитесь, что сами можете об этом пожалеть? – спросил сэр Тимоти, продолжая улыбаться.
– О нет, нет!
– Тогда почему он должен жалеть? Он отнюдь не ветреник, как вам известно. – Он протянул тонкую руку, и Кейт вложила в нее свою ладонь. Сэр Тимоти мягким тоном продолжал: – Мне кажется, вы прекрасная пара. Я рад за вас, дорогая моя. Уверен, что вы будете счастливы вдвоем.
– Благодарю вас, сэр! – прошептала Кейт, порывисто сжав его руку. – Раз вы не против…
– Я жалею только об одном: что я расстанусь с вами! Вы принесли солнце в Стейплвуд, дитя мое! И боюсь, когда вы уедете, я не увижу вас больше. Ваша тетушка не позволит вам приезжать сюда. Вот она-то будет против вашей свадьбы с Филиппом! Вы ведь и сами знаете, не так ли? – Кейт кивнула, и сэр Тимоти продолжил со вздохом: – Филипп говорит, что вы намерены лично сообщить ей эту новость. Я только прошу вас, Кейт, подождать немного, пока она не поправится. Она не выносит, когда что-то выходит из-под ее контроля, и боюсь, она основательно расстроится.
Кейт поспешила успокоить сэра Тимоти:
– Вы можете не тревожиться об этом, сэр, я не стану ее расстраивать, пока ей не станет лучше. Кстати, что говорит доктор Делаболь?
– Он пошел ее проведать, когда мы выходили из столовой, и обещал доложить мне, как у нее дела. Вероятно, он скоро вернется. И последнее, моя дорогая: что бы ни говорила ваша тетушка, доверьте Филиппу решать, как вам поступить, – и да будет с вами мое благословение!
Глава 17
В этот вечер Кейт не удалось больше поговорить с Филиппом. Она только шепнула ему несколько слов, когда передавала письмо для Сары. Хотя сэр Тимоти, сопровождаемый доктором Делаболем, ушел к себе еще до того, как был подан чай, но оставался Торкил, да и доктор вскоре вернулся. Как только он вошел, Торкил поспешил пригласить Кейт прогуляться с ним к мосту, дабы полюбоваться лунным светом на озере.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я