https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/90x90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Не смей. Не смей пользоваться ее секундной слабостью. Это будет подло. Если чему-то и суждено быть, пусть это будет совсем иначе, без всякой связи с распиской, Родом, Плайером и ее отцом».
Объятия его ослабли, хотя он все еще продолжал поддерживать девушку. Она перестала плакать, вытерла ладонью глаза, но не предприняла попытки освободиться из его рук.
– Что мы делаем, Люси? – сказал Калверт, сажая ее на диван. – Что происходит? Как нам вести себя дальше?
– Не знаю, – устало ответила она. – Но мне бы хотелось, чтобы восторжествовала справедливость.
– Мне бы тоже этого хотелось. Но все слишком подло и грязно. Эта зараза уже осквернила нас.
Взгляд Люси был полон смирения. Она доверилась ему, молила о защите, а он даже не знал, что предпринять. Только теперь Калверт понял, что Люси для него дороже всего: дороже его жизни и чести, дороже проблем добра и зла.
– Люси, так уж получилось, что мы должны пройти через все это. Но если вам страшно, разрешите, и я сделаю все сам.
Ее голос прозвучал тихо, как шелест:
– Я не смогу пойти против отца. Вы совсем его не знаете. Да, у него есть слабости, как и у любого человека. Но он не преступник. Он не может иметь ничего общего с тем, о чем вы говорили. Возможно, он поступил неправильно, купив картины Гроота. Но все остальное…
– Так вы все знаете! – с удивлением воскликнул Калверт.
– Он сам мне рассказал. Его мучит совесть.
Вдруг Люси вскочила и бросилась к двери. Калверт догнал ее, когда она была уже в коридоре. Он втащил ее обратно и повернул к себе лицом.
– Люси, я ничего не буду предпринимать, пока не поговорю с вашим отцом.
Она позволила себя обнять, и лицо Калверта вновь зарылось в ее волосы, свежий аромат которых пьянил лучше любого вина. Так они простояли несколько минут, а потом она с мольбой сказала:
– Отпустите. Я ухожу. Мне нужно домой.
Калверт еще пытался ее удержать, но Люси глянула на него с таким укором, что он сам распахнул дверь.
– Я вас провожу.
– Прошу вас, не надо.
Он под руку довел ее до лифта и там сказал:
– Завтра я приду к вашему отцу.
Лифт лязгнул, останавливаясь, а затем в его дверях показался Макс.
– Опусти, пожалуйста, мисс Бостон вниз, – сказал Калверт.
Она шагнула в кабину лифта. В бледном свете синей лампочки ее лицо было прекрасным и трагическим. Калверт понял, что вся копившаяся в нем любовь отныне и навечно принадлежит только ей.
Дверь лифта закрылась, и он медленно пополз вниз.
Глава 10
Дверной звонок в квартиру Калверта ожил. Когда дверь открылась, через порог шагнул детектив Ходж собственной персоной.
– Узнаете? – жизнерадостно произнес он.
– Как будто только вчера виделись, – ответил Калверт.
– Проходил мимо и решил зайти. Как-никак суббота, и вы должны быть дома. Ничего новенького в нашем дельце не появилось?
– Я как раз завтракаю, – сказал Калверт. – Не составите компанию?
– С удовольствием.
– Положите пальто и шляпу куда-нибудь.
Сняв пальто, инспектор аккуратно сложил его пополам и только тогда повесил на спинку стула. За пальто последовала шляпа, все еще сохранившая первозданную свежесть. Затем Ходж разгладил усы, причесал редкие волосы, движением плеч поправил воротник и, подойдя к зеркалу, подтянул узел галстука. Наблюдавший за этими манипуляциями Калверт ухмыльнулся.
– Прошу на кухню.
Когда Ходж уселся за стол, Калверт налил ему кофе.
– Тосты будете?
– Нет, спасибо, только кофе. Есть какие-нибудь новости?
– Их сколько угодно. Вернулась и вновь ушла моя жена, я успел влюбиться, а шеф зол на меня, как черт.
– Меня интересует совсем не это. Как насчет того парня, что вломился в вашу квартиру? Выяснили, что он искал?
Калверт задумался. Новостей у него было хоть отбавляй. Может, сказать Ходжу о Грейс? Он бы помог ее выследить. Если она сразу не помчалась с распиской к Леонетти, значит, не торопится. Зная Грейс, он мог предугадать ее действия. Первое – она не клюнет сразу на предложение Леонетти. Второе – она попытается встретиться с Ролом и Бостоном, чтобы набить цену. Третье – если ее привычки не изменились, она, скорее всего, будет спать до обеда… Если все рассказать, то детективу придется доверить очень многое. А главное – он может подставить под удар Люси. Нет, торопиться не стоит.
– Ничего нового не могу сказать, – почти искренне сокрушился Калверт. – Вам долить сливок?
– Так я и думал. Я не стал бы вас беспокоить, если бы не одно мое соображение.
– Какое именно?
– Почему между его приходом в этот дом и моментом проникновения в вашу квартиру прошло десять часов? Я не могу этого понять. А что вы думаете?
– Я не сыщик. Это ваша работа. Зачем отбирать чужой хлеб…
– Я сентиментальный человек. Это можно заметить даже по моему внешнему виду. – Ходж со скромной гордостью взглянул на булавку, украшавшую его галстук. – Правда, не похож на полицейского?
– Есть немного.
– Меня тронула эта история. Вернувшись домой, я погрузился в раздумья. Я даже не пошел вечером в кино, хоть и собирался. Я бился над этим вопросом почти два часа.
– Простите за то, что заставил вас потерять столько времени.
– Издеваетесь? – обиделся Ходж. – Но, думаю, мой вывод будет для вас небезынтересен.
– Еще бы!
– Тот парень живет в этом доме, – довольный собой объявил Ходж.
Авторитет детектива в глазах Калверта сразу вырос. Неужели эта гениальная догадка и в самом деле его? Или Ходж узнал о Гастингсе? Нужно быть начеку.
– Неплохая версия, – заметил он.
– И я так думаю. Этот человек мог преспокойно сидеть в своей квартире, попивая чай, и готовить преступление. Трудно представить идиота, который десять часов кряду мерзнет на пожарной лестнице! Жильцу этого дома и слепок с вашего ключа было проще сделать. Теперь понятно, почему лифтер не видел, как он спускался вниз. Он никуда не уходил, а просто вернулся в свою квартиру.
– Это только версия, – Калверт покачал головой. – Она приемлема, но не практична. В этом доме столько жильцов, что искать среди них преступника не легче, чем иголку в стоге сена.
– Согласен, это всего лишь мои умозаключения, – Ходж энергично кивнул головой. – Ну, мне пора. Дела, знаете ли. И на сей раз чисто практические.
– Я провожу вас, – Калверт встал.
– Не беспокойтесь, заканчивайте завтрак. Кстати, а как себя чувствует Гастингс?
Калверт окаменел. По интонации, с какой Ходж сказал это, было ясно – здесь кроется какая-то ловушка. Калверт поднял кофейную чашку, прикрываясь ею, как щитом, от пристальных взглядов инспектора, и пробормотал:
– Неважно. Беднягу сильно помяли.
Улыбка триумфатора исчезла с лица Ходжа, и уже совершенно другим тоном, сухим и деловитым, он спросил:
– Вы дружите с Гастингсом?
– Знаком немного. Он работает в банке, где я состою вкладчиком. Иногда помогает мне советами.
– Мой коллега из отдела дорожных происшествий заходил к нему в госпиталь и узнал от врача, что вы посещали Гастингса, – доверительно сообщил Ходж.
– Полиция нашла автомобиль, который сбил его?
– Нашла. Почти сразу. Накануне его угнали из центра города. Примерно два месяца назад почти на том же самом месте машиной был смертельно травмирован один человек. Машина тоже оказалась краденой. Совпадение? А то, что Гастингс живет в одном доме с вами, тоже совпадение?
– А что это, по-вашему? – Калверт почувствовал, как в воздухе повисла угроза.
– Вы не хотите объяснить мне что-нибудь? – Ходж проигнорировал его последние слова. – Или хоть намекните. Наведите на мысль.
– Не понимаю, что вы имеете в виду. Вы помешались на своих теориях, инспектор.
– На вашем месте, я бы помогал следствию, а не ставил ему палки в колеса.
– Я постараюсь следовать вашему совету.
– Это не совет, а предупреждение, – Ходж криво ухмыльнулся. – Я еще зайду к вам. Побеседуем по душам; может быть, вы станете откровеннее.
– Сомневаюсь.
Калверт дождался, когда за Ходжем захлопнулась дверь, и допил остатки кофе прямо из кофейника. Его тревожные раздумья прервал телефонный звонок.
– Алло! – услышал он голос Люси.
– Привет, – ответил Калверт. – А я как раз собирался позвонить вам.
– Мой отец не у вас?
– У меня? Разве он выбирался зайти ко мне?
– Да… Сначала он хотел проведать в госпитале Гастингса, а в десять тридцать должен быть у вас.
– Может, он где-нибудь задержался…
– Я очень беспокоюсь, – тихо сказала Люси. – Перед уходом отец поссорился с Недом. Они кричали друг на друга в холле, но сразу умолкли, когда я зашла.
– Я сейчас возьму такси и приеду.
– А если отец придет и не застанет вас дома?
– Оставлю записку у лифтера. Вы не видели Плайера?
– Нет.
– Буду у вас через четверть часа.
Повесив трубку, Калверт сел в кресло и задумался. Ему не нравилось, что Плайер пребывает где-то вне поля его зрения. Дело могло повернуться каким угодно боком, и Бостон мог из врага превратиться в союзника. Все зависело от того, насколько он осведомлен о деятельности двоюродных братцев. Хотя Люси и не допускает участия отца в преступлениях, верить можно только фактам. Значит, решение, которое он, Калверт, примет, не должно зависеть от субъективного мнения одной из сторон. Факты, только факты.

При дневном освещении лишенная эффектной подсветки картина в витрине галереи уже не казалась такой привлекательной. Чахоточный младенец, примостившийся на мосластых коленях своей уродливой бабушки, вот-вот собирался отдать богу душу.
Едва Калверт позвонил, как из-за портьеры служебного хода появился Род. Черный костюм в сочетании со смоляными волосами делал его лицо еще более бледным. На Калверта он смотрел с нескрываемой враждебностью. Калверт же, наоборот, решил вести себя, как пай-мальчик.
– Привет, Род! Надеюсь, вашу шляпу и пальто передали вам в лучшем виде?
– Что вам угодно? – угрюмо спросил Род.
– Наверное, это чертовски сложное дело – руководить выставочным залом. Ведь сейчас людям очень трудно угодить.
Род некоторое время смотрел на него, как на какое-то диковинное, то ли мерзкое, то ли очаровательное, насекомое, и резко повернулся, собираясь уйти, но Калверт остановил его.
– А где мисс Бостон?
– Поищите ее там, – Род кивнул в сторону главного выставочного зала. – Но у меня такое чувство, Калверт, что вам лучше не показываться ей на глаза.
– В самом деле? – холодно отпарировал Калверт. – Почему вы так решили?
Перемена в поведении Рода не на шутку обеспокоила Калверта. Неужели он уже общался с Грейс и знает от нее, где на самом деле находится расписка? А возможно, Грейс уже здесь и торгуется с Бостоном?
– Надеюсь, вы понимаете всю уязвимость своего положения? – процедил Род сквозь зубы.
– Не пытайтесь меня запугать.
– Неужели я вас запугиваю?
– Конечно, – ответил Калверт, желая вызвать Рода на откровенность. – Не забывайте о расписке. Не будет меня, не будет и ее.
– Вы так уверены в этом? – загадочная улыбка появилась на лице Рода.
– Совершенно уверен. Пока расписка у меня, мне не о чем беспокоиться. Скажу больше – я вообще не собираюсь с ней расставаться.
– Это ваши проблемы, – губы Рода снова скривились. – А если я скажу, что эта расписка… – он многозначительно замолчал.
– Продолжайте.
Однако Род молчал, по-прежнему таинственно улыбаясь, и Калверт решил пойти ва-банк.
– Кстати, Гастингс посвятил меня во все подробности.
– Что? – Род непроизвольно дернулся.
– Теперь я знаю все. Я знаю и о Ван дер Богле, и о картинах, и о том, почему вам так дорога расписка. Если бы я уже продал ее…
Род напрягся, его глаза сузились.
– …но я не собираюсь с ней расставаться.
Род с облегчением вздохнул и сказал:
– Пусть расписка находится у вас, но прежнего значения она уже не имеет.
– Стараетесь сбить цену? Играете на понижение?
– Отнюдь, – ответил Род. – Я даже согласен купить ее по прежней цене, но только немедленно, потому что к концу недели… – он снова многозначительно умолк.
– Я вам не верю, – скрывая удовлетворение, сказал Калверт. – Она будет нужна вам и через неделю, и через год.
– Через неделю она утратит для нас любую ценность, – улыбка Рода стала прямо-таки зловещей. – Я сообщу вам об этом. Через Плайера.
– А как ваша рука? – Калверт не преминул нанести ответный удар.
– Ждет не дождется встречи с вашей физиономией. Скажите, чем вы так насолили Плайеру? Он вас патологически ненавидит.
– Ван дер Богля он, наверное, ненавидел не меньше, – Калверт взглянул прямо в глаза Роду. – Это у него профессиональное?
– Ван дер Богля он никогда не знал, – сказал Род, глядя в сторону. – А вот вы приводите его в бешенство.
– Не могу понять причину этого. Я очень милый парень, если, конечно, со мной познакомиться поближе.
– Не забывайте мои слова.
– Постараюсь. Буду держаться от Плайера подальше. Нельзя дружить с плохими мальчиками. Это и вам урок…
Темное облачко пробежало по лицу Рода – Калверт явно задел его больное место. Неожиданно для самого себя Калверт понял, что главный в этом деле не Род, не Бостон, а именно Плайер. Возможно, он приобрел власть над сообщниками благодаря своему жесткому и решительному характеру, а, может быть, причина была в садистских наклонностях его души. Как бы то ни было, а Бостон и Род были скорее заложниками, чем хозяевами Плайера.

Люси, сидя на плюшевой банкетке, слушала словоизлияния Фрэнка Лазаруса, объяснявшего ей смысл одной из своих картин. Причем, девушке он уделял внимания ничуть не больше, чем полотну.
– Продолжайте, Фрэнк, – сказал ему Калверт. – Не обращайте на меня внимания.
– Да вы ничего и не поймете из того, что я говорю, – он глянул на Гарри своими совиными глазами.
Картина называлась «Минотавр в межсезонье» и изображала нечто похожее на желчный пузырь на деревянном частоколе. Не обращая внимания на склонившегося над своей мазней Лазаруса, Калверт тихо шепнул Люси:
– Ваш отец вернулся?
Она отрицательно покачала головой.
– Я продолжаю, – сказал Лазарус. – Если вы, как и я, видите на картине отсутствие воздуха, то это уже не импрессионизм, а чистейшей воды метафизика. Да вы не слушаете меня!
– Я слушаю, Фрэнк, – мягко произнесла Люси.
– В сущности, душевное зрение присуще каждому настоящему художнику.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14


А-П

П-Я