https://wodolei.ru/catalog/accessories/komplekt/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Леонид Владимиров
Советский космический блеф


Владимиров Леонид
Советский космический блеф

Леонид Владимиров
Советский космический блеф
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие
Глава 1. Спутник
Глава 2. Восток
Глава 3. Восход
Глава 4. Закат
* * *
Уважаемый читатель!
Все, что написано в этой книге (за незначительными исключениями, которые будут оговорены в тексте), было мне известно к 21 июня 1966 года -ко дню, когда я покинул Советский Союз с намерением просить политического убежища в Англии. В частности, к тому времени -- собственно, даже еще раньше -- я твердо знал, что СССР втихомолку отказался от "лунной гонки" с Соединенными Штатами и что американские астронавты, а не советские космонавты первыми высадятся на Луне. Это и многое другое было отлично известно не только мне, но и множеству моих коллег -- московских научных журналистов, не говоря уже об ученых и прочих специалистах связанных с космическими полетами.
К моему удивлению, оказалось, что на Западе все предполагали как раз обратное. Самые отчаянные оптимисты, даже среди ученых, думали что Америка, если и сможет обогнать Советский Союз с высадкой на Луне, то должна для этого отчаянно спешить. По-видимому, эта торопливость, постоянная оглядка на СССР, который не сегодня -- завтра запустит пилотируемый лунный корабль, и привела к тому, что программа "Аполлон" была осуществлена на год раньше намеченного, несмотря даже на катастрофу, стоившую жизни Вирджилу Гриссому и двум его товарищам. Нет сомнения, что и стоимость всей программы оказалась вследствие сокращения сроков выше, чем ожидалось. А большинство людей на Западе и в 1966 и даже в 1969 году еще было уверено, что никакая спешка американцам не поможет, и советский флаг все равно будет водружен на Луне раньше всех других.
Пораженный такой неосведомленностью, я решил немедленно написать все, что знал, и тем успокоить одних и разочаровать, вероятно, других. Но не тут-то было! Ни я, ни мой литературный агент не смогли уговорить английских издателей выпустить книгу, в которой будет написано, что СССР отстал от Америки в исследовании космоса. После первых неудачных попыток я решил объясниться с руководителем крупного, очень солидного лондонского издательства. Он меня выслушал, пожал плечами и ответил:
-- Все это очень интересно, но я знаю только, что Россия первой запустила спутник, первой послала в космос человека, первой осуществила групповой космический полет и первой вывела своего космонавта на "прогулку" вне корабля. Что касается Луны, то ведь и там русский "лунник" был первым. Все, что Вы рассказываете, не меняет этих простых фактов. И если я издам сейчас Вашу книгу, предсказывающую американскую победу в "лунной гонке", то представляете, как мы с Вами будем выглядеть, если все-таки победит Советский Союз?
У меня вырвалось:
-- Но это невозможно!
Издатель посмотрел на часы:
-- Я боюсь, что невозможного в мире остается все меньше. Но если нечто невозможное и есть, то, поверьте моему опыту, это как раз издание Вашей книги. По крайней мере, до выяснения вопроса, кто же будет первым...
Я был тогда новичком на Западе, я поверил опыту моего маститого собеседника и отказался от намерения писать книгу. А потом, как и следовало ожидать, стартовал "Аполлон-11", за ним "Аполлон-12", героический "Аполлон-13". Разумеется, мне было досадно, что я не "вышел в пророки", но еще более досадно и странно было мне читать западную прессу уже после возвращения первых трех американцев с Луны. Квалифицированные научные журналисты и даже серьезные ученые всячески гадали, что же помешало Советскому Союзу в последний момент обогнать Америку. В журнале "Авиэйшн уик" промелькнуло сообщение о каком-то взрыве, якобы происшедшем на советском космодроме в Байконуре (юмор заключается в том, что ни в Байконуре, ни вблизи этого казахского городка никакого космодрома нет и никогда не было -- советские лжецы умудряются до сих пор обманывать многих на Западе даже в этом). И сейчас же многие газеты и журналы стали всерьез писать, что, вероятно, взорвалась как раз новая сверхмощная советская ракета, готовая унести к Луне космический корабль.
В другой раз я был потрясен комментарием лондонского "Таймса" по поводу полета трех советских кораблей "Союз" в октябре 1969 года, опять-таки после посещения американцами Луны. Как известно, в этом полете не произошло с научной или технической точки зрения ничего нового. А "Тайме" взволнованно писал, что полет семерых советских космонавтов на трех кораблях, несомненно, означает некую революцию в освоении космоса -- нечто такое, чем русские собираются затмить все американские достижения.
Но самой замечательной была статья в популярном французском журнале, подводящая итоги "лунной гонки". В статье говорилось примерно следующее: американцы, пожелав обогнать Советский Союз во что бы то ни стало, истерически (так и было написано -- истерически) ринулись на Луну; а Советский Союз благоразумно и вовремя отказался от этого ненужного спектакля, он переключил средства на постройку полезных орбитальных станций, которые, несомненно, скоро начнет запускать.
Допустим, что в последней статье сыграл роль примитивный антиамериканизм, столь распространенный во Франции (СССР запустил что-то первым -- ура СССР! Американцы что-то запустили первыми -- даже если "что-то" человек на Луне -- все равно ура СССР!). Но в подобных настроениях никак нельзя обвинить ни "Тайме", ни, тем более, "Авиэйшн уик". В чем же дело, почему суждения западной прессы и даже мнения определенных научных кругов о советских космических исследованиях так катастрофически далеки от истины?
Причина -- колоссальный и чрезвычайно успешный блеф, который в течение добрых двенадцати лет блестяще удавался Советскому Союзу и который не мог бы иметь шансов на успех ни у какой другой страны. Даже сегодня, когда американцы летают на Луну и обратно, когда на международных выставках можно осмотреть многие элементы советского космического оборудования и сравнить с американским, впечатление о "первенстве" Советского Союза почти не рассеяно. Буду счастлив, если моя книга поможет вам хоть в какой-то степени освободиться от гипноза.
Не ищите, однако, в этой книге чего-либо "антирусского". Напротив, знание условий, в которых зарождалась космонавтика в СССР, наполняет меня восхищением перед людьми, которые вопреки самым диким трудностям, ежеминутно рискуя жизнью, довели дело до космических стартов. Многих из них я знал лично, о других хорошо осведомлен. Почти все эти люди отличаются высочайшими инженерными способностями и бесконечным энтузиазмом в работе. А отец всей советской космонавтики Сергей Павлович Королев, умерший через три дня после своего шестидесятилетия, был, без всяких сомнений, гениальным человеком и в лучшем смысле этого слова фанатиком.
К несчастью, таланты и энтузиазм блестящих ученых и инженеров непрерывно эксплуатируются советскими диктаторами в целях, далеких и от науки, и от человечности. Очень многие специалисты отлично это понимают, но, к своему ужасу, видят, что никакого выхода у них нет. Как мы скоро убедимся, сам Королев ощущал эту духовную трагедию очень сильно. Но даже он, имевший личный доступ к Хрущеву в любое время, осыпанный милостями и считавшийся "всемогущим", был совершенно беспомощен изменить положение, хотя в последние годы жизни и старался это сделать.
Главным орудием, позволившим Советскому Союзу вести космический блеф, была -- и остается -- всеобщая секретность, под покровом которой ведутся в СССР все сколько-нибудь важные научные работы. Секретность обеспечивается тем, что за "разглашение государственной или военной тайны" человека, независимо от занимаемого положения, отправляют в лагеря не менее, чем на восемь лет. Это - в том случае, если "тайна" разглашена по небрежности или болтливости. Если засекреченные сведения переданы кому-либо намеренно, наказание будет гораздо более суровым -- до смертной казни включительно. Механизм секретности в СССР и меры ее соблюдения будут подробно показаны в одной из последующих глав. Поэтому я, к сожалению, не смогу ссылаться в моем рассказе на все источники -- ведь в этом случае мои "источники", все еще живущие и работающие в грозной советской атмосфере, немедленно падут жертвами. Мне придется даже специально менять места действия, должности и нередко имена, чтобы не навести КГБ на след людей, поверявших мне свои рассказы.
Надо, однако, заметить, что никаких технических деталей, представляющих военную или даже патентную тайну Советского Союза, ничего такого, что на Западе входит в понятие секретной информации, я попросту не знаю. Мои друзья среди ученых и инженеров, работающих в космической области, никогда не говорили о таких вещах, а я ими совершенно не интересовался. В ходе чтения, вы, однако, увидите, что для советских руководителей важно хранить в секрете отнюдь не какие-либо чертежи, патенты или изобретения, а условия работы, конкретные события и, главное, собственную техническую отсталость. Подобных "секретов" любой советский инженер или научный журналист знает сколько угодно. А я как раз инженер и научный журналист, проработавший в непосредственном контакте со специалистами по космосу шесть с лишним лет -с 1960 по 1966 год.
После этого необходимого вступления можно начать рассказ о том, почему на Луне нет и не могло быть до сих пор советских космонавтов.
Лондон, февраль 1971 г.
Автор -------
Глава 1. СПУТНИК
Поздней осенью 1965 года московский писатель Анатолий Маркуша, в прошлом военный летчик, удостоенный, несмотря на свое еврейское происхождение, самых высших орденов, принес в редакцию нашего журнала "Знание -- сила" рассказ "День рождения". Мы читали рукопись, недоверчиво посмеиваясь: в рассказе речь шла о том, как правительство решило обнародовать имя таинственного Главного Конструктора космических кораблей и как в день его рождения, неожиданно для него самого, в газетах появились его большие портреты, поздравления от высших руководителей страны и даже указ об очередном награждении. Не было ни малейших сомнений, что автор имел в виду Королева, чье имя было тогда абсолютно неведомо гражданам Советского Союза -- в рассказе приводились точные биографические детали, включая и такую, как пребывание Королева в тюремной камере.
Мы, помню, хотели сразу же вернуть рассказ автору: бесполезно, дескать, и пытаться, все равно цензура не допустит. Маркуша, однако, проявил настойчивость, странную для этого скромного человека. "Ну, попробуйте, ребята, что вам стоит! Пусть хотя бы дойдет до цензора -- это очень нужно, понятно?"
Нам было не очень понятно, однако попытку мы сделали. Рассказ до цензора дошел и был немедленно запрещен к публикации. А вскоре главное событие рассказа -- опубликование портрета и имени Королева -- неожиданно осуществилось, хотя и зловещим образом: в середине января 1966 года были, действительно, опубликованы и портрет, и имя -- только не ко дню рождения, а ко дню смерти.
Но даже и тогда, после смерти великого ракетчика, пославшего в космос и первый спутник, и первое живое существо, и первого человека, власти не разрешили написать, кем он в действительности был и что сделал. Объявлялось лишь о смерти академика Сергея Павловича Королева, "крупного специалиста в области космических исследований". И лишь несколько месяцев спустя, под давлением ученых, желавших и должным образом почтить память Королева и, быть может, добиться опубликования своих собственных имен, было разрешено сообщить -- без особого, впрочем, шума, -- что Королев и тот мистический Главный Конструктор, о котором в выспреннем тоне писали с самого 1957 года "доверенные" журналисты, -- одно лицо.
Сегодня запрет с имени Королева снят. Появились многочисленные воспоминания о нем и даже официальная биография -- книга "Академик Королев". Но в этой литературе больше умолчаний, чем действительных фактов, а положение остальных, еще живых космических специалистов в СССР не изменилось ни в чем: их имена по-прежнему засекречены, выезжать за границу и даже видеться с иностранцами у себя дома им запрещено, на международных конгрессах по космическим вопросам -- например, на конгрессах КОСПАРа -вместо них сидят подставные лица вроде академиков Седова или Благонравова.
Между тем, у меня есть точные сведения, что Королев при жизни не однажды "бунтовал" против своей анонимности. Он настойчиво просил Хрущева, а потом и его преемников, чтобы имена творцов космических аппаратов были преданы гласности. Особый приступ ярости вызвала у Королева история с академиком Седовым. Вскоре после запуска первого спутника советские хитрецы решили подсунуть мировому общественному мнению академика Седова в качестве одной из главных фигур в советских космических запусках. Сделано это было, однако, не прямо, а характерным для руководителей Советского Союза обходным маневром.
Когда Седов выехал за границу на какой-то конгресс, там был осторожненько пущен слух, будто он, Седов, и есть Главный Конструктор. К Седову бросились с вопросами, а он, как было велено, не отрицал этих слухов начисто, но и не давал прямых подтверждений. Советские газеты написали: "Большим вниманием на конгрессе пользовалась советская делегация, особенно академик Л. И. Седов, которого западная печать называет отцом первого спутника".
Говорят, что разъяренный Королев немедленно требовал приема у Хрущева и пригрозил, что уйдет в отставку, если вместо него миру подставят "куклу". Главный Конструктор настаивал на опубликовании имен всех награжденных правительственными орденами за запуск спутника. Хрущев не посмел наказать строптивого конструктора и пошел на компромисс: имена ученых опубликованы не были, но всякие упоминания о Седове как об авторе спутника прекратились раз и навсегда.
Возможно, именно тогда пробежала первая трещина в отношениях Хрущева с Королевым.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я