Обращался в магазин 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Кайсер вдруг быстро взглянул на меня.
– Откуда вы знаете выражение про «слона»?
– Отец так говорил. Я часто спрашивала, почему у него такая опасная работа, а он пытался меня утешить и все представить в виде шутки. И однажды сказал, что солдаты называют боевые действия «увидеть слона». Как в цирке.
– Да уж, это был цирк...
– Я и сама это поняла, когда подросла.
– Ну хорошо, если вы не похожи на своего отца, то на кого похожи? На кой черт вам сдались эти «горячие точки»?
– Я больше ничего не умею. И потом – это надо кому-то делать.
– Вы хотите изменить своими фотографиями мир?
Я рассмеялась.
– Поначалу хотела. Но славные денечки наивной юности остались позади.
– Вы не правы. Если говорить серьезно, вы уже изменили мир. Да так, как многим и не снилось. Ваши фотографии открывают людям глаза на то, что прежде было от них скрыто. Вы говорите им правду о далеких событиях. Нелицеприятную правду. Это тяжкий труд.
– Женитесь на мне!
Он тоже засмеялся и шутливо ткнул меня в плечо.
– Комплименты режут слух?
– Нет, просто последний год нелегко мне дался.
– И мне тоже. Последние два. Добро пожаловать в клуб великомучеников.
Телефон Кайсера зазвонил снова, и на сей раз как-то особенно требовательно. Он честно пытался не обращать внимания, но звонки и не думали утихать. Наконец он вынул аппарат и сверился с определителем номера.
– Это Бакстер. Из Квонтико, – бросил он мне и ответил на вызов. – Кайсер на проводе. – По мере того как он слушал, лицо его становилось все более напряженным. – Хорошо, буду.
Кайсер убрал телефон во внутренний карман пиджака и начал быстро прибирать на импровизированном обеденном столе.
– Что-то случилось?
– Он сказал: «Хватит прохлаждаться, пора приниматься за работу».
– Есть новая информация?
– Не знаю, но он попросил и вас с собой захватить. Будет видеосвязь с Квонтико. Он хочет, чтобы вы при этом присутствовали.
Сердце сильно забилось.
– Боже мой... Может быть, они выяснили что-то про Джейн? Как вы думаете?
– Какой смысл загадывать? – Он лихо покидал пустые упаковки в мусорный контейнер, как заправский баскетболист кладет на тренировке «трехочковые». – Впрочем, у Бакстера действительно есть новости. Я это понял по его голосу.

7

Штаб-квартира ФБР располагалась на четвертом этаже академии. Здесь все было устроено таким образом, что, где бы ты ни стоял, взору открывались лишь однообразные бесконечные коридоры с дверями кабинетов по обе стороны. Некоторые комнаты были открыты, и когда мы проходили мимо, я ловила на себе заинтересованные взгляды. Перед дверью с табличкой «Инспектор Патрик Боулс» мы остановились, и Кайсер дал мне краткое наставление:
– Не робейте и говорите что думаете.
– По-другому я не умею.
Он ободряюще кивнул, и мы переступили порог просторного кабинета с огромным окном, выходящим на озеро. Справа в углу располагался массивный стол, за которым восседал крепкий седовласый мужчина с багровым лицом и цепкими зелеными глазами. Кайсер уже рассказал мне, что Боулс курирует все силы ФБР в Луизиане. В его личном подчинении находятся сто пятьдесят штатных агентов и свыше ста человек обслуживающего персонала. Выпускник юридической академии, Боулс успел поработать в шести разных территориальных отделениях ФБР и возглавлял несколько крупнейших расследований, главным образом связанных с вооруженными нападениями и ограблениями. Одет Боулс был так, словно стремился максимально дистанцироваться от формально подчинявшегося ему, но все-таки независимого агента Кайсера: костюм-тройка, заказанный явно в дорогом ателье, серебряные запонки и шелковый галстук. Когда он вышел из-за стола, чтобы поздороваться со мной, я обратила внимание, что туфли у него от «Джонстон энд Мерфи». Как минимум.
– Мисс Гласс? – осведомился он, протягивая руку. – Патрик Боулс к вашим услугам.
В его голосе слегка угадывался ирландский акцент. Я сразу вспомнила про Ирландский канал, но тут же мысленно одернула себя – сейчас там живут чернокожие и кубинцы, а ирландцев давно и след простыл. Памятуя о своей привычке не пожимать руки мужчинам, я все-таки заставила себя сделать это и одарила Боулса вежливой улыбкой.
– Присаживайтесь, – пригласил он, царственным жестом указав на мягкие кожаные кресла.
В дальнем конце комнаты я увидела доктора Ленца, вальяжно развалившегося на диване. Поняв, что к нему никто не присоединится, он недовольно поморщился, но встал и перешел к нам. Они с Кайсером даже не обменялись взглядами. Тот сел в кресло слева от меня, а Ленц опустился на диванчик у стены напротив. Увидев, что все заняли свои места, Боулс вернулся за свой внушительный стол. Кабинет был серьезный, и его хозяин производил такое же впечатление. Что ж, тем лучше.
– Вам стало что-то известно о моей сестре? – без обиняков спросила я.
– Вы уже познакомились с Дэниелом Бакстером? – проигнорировал мой вопрос Боулс. – Из Квонтико?
– Давно.
Он глянул на часы.
– Мистер Бакстер хотел поделиться с нами кое-какой информацией. Мы сейчас пообщаемся с ним по спутниковой видеосвязи. Готовы?
Не дожидаясь моего ответа, Боулс нажал какую-то невидимую кнопку у себя на столе, и в следующую секунду часть стены над головой Ленца отъехала в сторону, открыв нашим взорам огромный жидкокристаллический экран.
– Бонд! Джеймс Бонд! – не удержавшись, съязвила я.
Ленцу вновь пришлось менять диспозицию, из-за чего он помрачнел еще больше. Садиться рядом с Кайсером ему решительно не хотелось, поэтому он отошел к окну. Я украдкой глянула на Кайсера. Тот вел себя так, словно Ленца в комнате не было. Все-таки ничто человеческое сотрудникам ФБР не чуждо. Как, впрочем, и фотографам. Тем временем экран ожил, окрасился в ядовито-голубой цвет, а в правом нижнем углу его зажегся таймер.
– Над экраном установлена камера, – предупредил Боулс. – Так что Бакстер тоже будет нас видеть.
А вот и сам Бакстер – легок на помине – возник на экране и с ходу заговорил:
– Привет, Патрик. Привет, мисс Гласс, Джон и Артур.
Изображение и звук были безупречными. А собственно, чего еще я могла ожидать от спутниковой связи в штаб-квартире ФБР? Бакстер говорил со всеми, но смотрел прямо на меня, отчего вдруг возникло ощущение, что он стоит передо мной в двух шагах, а не находится за много миль от этого кабинета.
– Мисс Гласс, с тех пор как вы позвонили мне из самолета по пути в Нью-Йорк, мы успели подключить к нашему делу чертову уйму самых влиятельных ведомств. В частности, министерство юстиции и Госдепартамент прилагают все мыслимые усилия к тому, чтобы передать в наше распоряжение картины из серии «Спящие женщины». Обычно подобные переговоры длятся неделями, но ввиду исключительности сложившейся ситуации мы продвигаемся значительно быстрее. В настоящий момент у нас есть уже шесть полотен. Мы немедленно приступили к их анализу, задействовав не только своих, но и привлеченных экспертов из самых разных областей. И первые результаты не заставили себя ждать. Сразу скажу, что отпечатков пальцев на самих картинах мы не нашли.
– Проклятие! – без всяких церемоний буркнул Боулс.
– На рамах и стеклах их, разумеется, предостаточно, но, боюсь, к нашему делу это не имеет отношения. Что нам еще удалось обнаружить? Во-первых, следы талька – вполне возможно, что художник работал в резиновых перчатках. Есть основания считать, что одна из полученных нами картин является первой в серии. Тальк найден и на ней. Это говорит о том, что художник стремился сохранить свое инкогнито с самого начала. То есть он не учится на собственных ошибках. Он их изначально не совершает. В настоящий момент картины подвергаются рентгеноскопическому исследованию. Может быть, удастся обнаружить какие-то скрытые знаки или так называемых призраков.
– Каких еще призраков? – спросил Боулс.
– Первоначальное изображение, поверх которого нанесено другое. Картина под картиной, – впервые подал голос Ленц.
– Не исключено, что с помощью рентгена мы найдем отпечатки пальцев на самом холсте, под слоем внешней краски, – продолжал Бакстер. – Будем надеяться, что злоумышленник не считал нужным соблюдать осторожность, делая наброски. Ведь он потом покрыл холст краской.
– Я бы на это особо не рассчитывал, – заметил Кайсер. – Художники знают, что давно изобретен рентген.
– Спасибо, что позвали меня сюда, – сказана я, глядя на экран. – Но все-таки чем объясняется срочность этого разговора?
– Мы сейчас до этого дойдем, потерпите немного, – ответил Бакстер и продолжил: – Всего мы договорились о восьми картинах. Шесть уже есть, две будут в Вашингтоне завтра-послезавтра. Владельцы еще шести полотен – все из Азии – разрешили нашим экспертам изучить картины на месте. Ребята уже в пути.
– Остается еще пять холстов, – быстро подсчитал Кайсер. – Всего ведь их было девятнадцать.
Бакстер кивнул.
– Оставшиеся пять являются собственностью некоего Марселя де Бека.
– Лягушатник? – проворчал Боулс, уже предчувствуя недоброе.
В этот момент что-то щелкнуло у меня в мозгу. Кристофер Вингейт что-то говорил о французе с Каймановых островов...
– Не совсем, – проговорил Бакстер. – Де Бек родился в Алжире в тридцатом, потом семья перебралась во Вьетнам, тогда еще французскую колонию. Отец держал там свой бизнес, вложив все состояние в чайные плантации.
– А теперь де Бек живет на Каймановых островах, – сказала я.
– Откуда вы знаете? – вскинул на меня воспаленные от недосыпания глаза Бакстер.
– Вингейт упоминал о нем.
– Так что этот де Бек? Мы с ним не договорились? – спросил Кайсер.
– Точно. Он не только отказался предоставить нам во временное пользование свои картины, но и не разрешает экспертам осмотреть их на месте. Категорически.
Кайсер и Ленц впервые за этот день переглянулись.
– Чем он мотивирует свой отказ?
– Сказал, что это его стеснит.
– Вот гад... – пробормотал Боулс. – Какого черта он ошивается на Кайманах? Прячется?
– Именно, – подтвердил Бакстер. – В семьдесят пятом, когда мы эвакуировали на вертолете последних американцев с крыши нашего посольства в Сайгоне, де Бек рванул оттуда на личном самолете. А свои плантации продал буквально за считанные дни до наступления красных. Одно это уже вызывает подозрения. Но если бы только это! Известно, что де Бек был связан с разведками обеих противоборствующих сторон и работал по принципу «и нашим и вашим». Поговаривают также, что он крупно нажился во время той войны, проворачивая различные темные сделки.
– Это называется мародерством, – презрительно скривившись, обронил Кайсер.
– А четыре года назад, – продолжал Бакстер, – де Бек оказался замешан в аферу с фальшивыми ценными бумагами на Парижской бирже. Якобы где-то в Африке нашли месторождение платины и все такое. В итоге ему пришлось, конечно, навострить лыжи, но свои пятьдесят миллионов он на сделке заработал.
Боулс даже присвистнул.
– Французы не могут выдернуть его с Каймановых островов, потому что де Бек вовремя подсуетился и оформил себе канадское гражданство. А у Канады и Кайманов нет соглашения о взаимной выдаче преступников.
– А у нас есть? – спросил Боулс, которому личность де Бека почему-то явно не давала покоя больше, чем другим.
– У нас есть, но де Бек не совершал преступлений на территории США. Другими словами, мы его за воротник взять не можем.
– Как сказать, – не унимался Боулс. – Если мы наберем достаточно улик по нашим похищениям, подтверждающих преступный сговор группы лиц, возможно, нам удастся под шумок прихватить и де Бека.
– У нас сейчас нет улик, Патрик, – терпеливо напомнил ему Бакстер.
А Кайсер вдруг озвучил мысль, которая вертелась у меня на языке последние несколько минут:
– Господа, а при чем тут Джордан Гласс? Зачем мы ее сюда позвали?
Бакстер вновь глянул на меня с экрана.
– Месье де Бек решил напоследок подсластить нам пилюлю и сделал довольно неожиданное предложение. Он лично сказал мне, что позволит нам сфотографировать его «спящих женщин»... Он так и отзывается о своих картинах, словно речь идет о живых людях... Но лишь в том случае, если фотографом будет мисс Гласс.
В комнате воцарилась немая сцена. Все взоры были обращены ко мне. А я почувствовала противный холодок под блузкой и жалко пролепетала:
– Не понимаю, почему я?
– Честно говоря, я надеялся, что вы поможете нам понять это, – ответил Бакстер.
– А может, это он убийца? – предположил Боулс, как видно, не признающий никакой дипломатии в деловых разговорах со своими. – Сначала он разобрался с Джейн Лакур, а потом узнал, что у нее есть сестра-близняшка, и решил повторить удовольствие.
Ленц быстро глянул на меня и, пожевав губами, раздраженно бросил:
– Пожалуйста, держите свои гипотезы при себе! Особенно гипотезы относительно преступлений, с которыми никогда не имели дела! Мы здесь не налетчиков ловим!
– Артур! – воскликнул с экрана Бакстер.
Лицо Боулса – и без того красное – еще больше налилось кровью. От неожиданности он лишился дара речи.
– Прошу прошения за резкость, – не глядя на него, глухо проговорил Ленц.
– Де Беку семьдесят, – сказал Бакстер. – Если он вдруг окажется серийным убийцей, это будет уникальный случай в истории человеческой цивилизации. Для кунсткамеры.
– Ему необязательно убивать своими руками, – подал голос Кайсер, и на него обратились удивленные взоры. – Он вполне может выбирать будущих жертв. Необходимо узнать, бывал ли он в Новом Орлеане в последние полтора года. И если да, то как часто.
– У де Бека личный самолет, – заметил Бакстер. – «Сессна-ситейшн». Отследить его рейсы довольно сложно, но мы пытаемся.
Ленц впервые обратился к Кайсеру:
– Ты всерьез полагаешь, что преступник – в данном случае мы не обсуждаем его амплуа: убийца или художник, – который до сего момента действовал предельно осторожно и ничем себя не выдал, теперь вдруг открыто зазывает к себе новую жертву, да еще и на глазах у ФБР?
– Этого нельзя исключать, – ответил Кайсер. – Он может воспринимать это как эффектную точку, которую хочет поставить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64


А-П

П-Я