https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/BandHours/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


SAS – 90

OCR Денис
«Жерар де Вилье. Крот из Лэнгли. Кабул на военном положении»: Фонд; Ташкент; 1994
Оригинал: Gerard Villiers, “La taupe de Langley”
Перевод: А. Данилин
Жерар де Вилье
Крот из Лэнгли
Глава 1
Два охранника из ЦРУ в темных костюмах, с лицами, лишенными выражения, сидели по обе стороны от Виталия Толкачева на заднем сиденье черного «олдсмобиля», мчавшегося на полной скорости по автостраде Кельн — Штутгарт. Заместитель начальника Первого главного управления КГБ, тоже с бесстрастным лицом, курил, устремив взгляд на покрытые снегом ели вдоль автострады.
Голубой щит с надписью «Аэропорт, 1000 метров» появился над скоростной дорогой.
«Форд», двигавшийся впереди машины, в которой находился генерал КГБ, включил указатель поворота. Человек, сидевший рядом с шофером в «олдсмобиле» — директор отдела «Советский блок» ЦРУ, прилетевший из Вашингтона, — повернулся и радостно улыбнулся русскому:
— Мы на месте!
Виталий Толкачев незаметно кивнул, как будто эта новость его не касалась. За ними вплотную, касаясь бампера, следовал еще один серый «форд». Всем трем машинам понадобилось около двадцати минут, чтобы прибыть из Кэмп Кинга, представительства ЦРУ в Западной Германии, занимающегося перебежчиками с Востока. Генерал КГБ провел там три дня, в течение которых его подвергали изматывающим допросам.
С момента, как он покинул советское посольство в Бонне, чтобы сесть в «мерседес», за рулем которого сидел агент ЦРУ, все разворачивалось невероятно стремительно и с возрастающим напряжением. Виталий Толкачев был к этому готов и, сообщив некоторые сведения, представляющие наибольший интерес, он прекратил давать показания, замкнувшись в полном молчании.
Главное он сообщит после переговоров с ответственными лицами из ЦРУ. Это его капитал, то, что поможет ему начать новую жизнь и, возможно, ускользнуть от убийц из КГБ, страстно желающих заставить его заплатить за измену. Правда, ЦРУ в прошлом нередко бросало на произвол судьбы перебежчиков вроде него, предварительно выжав из них все, что можно. Зная об этом, Виталий Толкачев не желал разделить их участь.
Теперь машины двигались вдоль ограды огромного аэропорта. Вдали, сквозь легкий туман, можно было различить самолеты на стоянках. До аэровокзала оставалось еще два километра. Виталий Толкачев погасил сигарету и бросил профессиональный взгляд на людей, сидевших по обе стороны от него.
Один из них рассеянно жевал жвачку, положив на колени короткоствольный автомат системы «узи».
— Почему мы летим обычным рейсом? — спросил он. — Это ненужный риск.
Обычно перебежчиков отправляли самолетом Военно-воздушных сил США.
— У нас мало времени, очень мало, — сейчас же откликнулся директор отдела «Советский блок». — И мы не могли поступить иначе.
— Почему?
У американца появилась гримаса раздражения.
— Эти господа из Управления по охране конституции ФРГ хотят быть уверены, что мы вас не похищаем... Поскольку вы выбрали свободу на их территории, они чувствуют себя ответственными.
Ироническая улыбка на мгновение осветила суровое лицо генерала КГБ.
— И как они будут действовать?
— Представитель Управления охраны конституции ожидает вас в помещении аэровокзала. Он вас спросит, покидаете ли вы страну добровольно, и проверит, не напичкали ли вас наркотиками и не оказывалось ли на вас моральное давление. После вашей измены русские заявили, что мы вас похитили и собираемся насильно переправить в США на военном самолете.
Виталий Толкачев пожал плечами.
— Это соответствует правилам игры.
— Конечно! — поспешил согласиться американец, — но немцы очень чувствительны, и мы но хотим их раздражать. Это простая формальность. Опасность перехвата равна нулю. Через десять минут все будет кончено, и вы подниметесь на борт самолета.
Здания огромного аэровокзала приближались. Машины направлялись к крылу А, предназначенному для отправки международных рейсов. Агент ЦРУ почувствовал, как его напряжение спадает. Он принял все меры предосторожности в этой очень опасной операции. Черный «олдсмобиль», в котором они находились, был позаимствован в американском посольстве в Бонне. Чтобы разрушить эту машину с затемненными пуленепробиваемыми стеклами, бронированным корпусом и даже противоминным полом, понадобилась бы, по крайней мере, противотанковая ракета.
Передача агента хранилась в строгой тайне, американцы даже не попросили у немецких служб безопасности специальной охраны, боясь возможной утечки информации. С немецкой стороны только два человека были в курсе: директор Управления охраны конституции и его представитель, предупрежденный всего час назад. Слишком мало времени, чтобы организовать покушение.
Кроме того, в машинах находились десять телохранителей из ЦРУ, а несколько членов секретной службы ожидали их вместе с представителем немецкой администрации. Выполнив последнюю формальность, Виталий Толкачев под вымышленным именем поднимется прямо на борт «Боинга-747», который возьмет курс на Вашингтон.
В салоне первого класса ЦРУ забронировало шесть мест для перебежчика, представителя отдела «Советский блок» и четырех телохранителей. Что бы ни случилось, КГБ не сможет послать советский истребитель, чтобы сбить «Боинг-747».
«Олдсмобиль» замедлил ход. Виталий Толкачев наклонился вперед. Он не доверял никому, когда речь шла о его безопасности. Конечно, охранявшие его люди были профессионалами, но он хорошо знал изобретательность своих друзей из КГБ. В аналогичной ситуации специальный отряд отдела "С" немедленно получал задание вернуть или уничтожить предателя. Члены этого отряда были кровно заинтересованы в исходе операции, так как неудача резко отрицательно сказывалась на их карьере...
Он осмотрел тротуар перед аэровокзалом. Там переминались с ноги на ногу несколько человек в мешковатых меховых куртках. У каждого в правом ухе был маленький наушник, соединенный проводом с рацией, висевшей на груди. Это были сотрудники службы безопасности ЦРУ. Кроме них, на тротуаре под ледяным ветром никого не было.
У соседней вращающейся двери сгрудилась в ожидании автобуса группа пассажиров со множеством детей и чемоданов.
Виталий Толкачев заметил также высокого человека с покрытым красными пятнами лицом, уставившегося в пространство с безразличным видом. Это, конечно, представитель Управления охраны конституции. Головной «форд» затормозил у тротуара, и четверо его пассажиров мгновенно выскочили, даже не пытаясь скрывать автоматы. Они заняли позицию перед «олдсмобилем», перекрыв тротуар. Виталий Толкачев обернулся. «Форд», шедший сзади, тоже остановился. Все повторилось, но на сей раз охранники выстроились позади черной машины. Таким образом, тротуар был полностью блокирован восемью охранниками, они смотрели в противоположные стороны, готовые встретить опасность с любой стороны.
Когда русский сделал попытку выйти из машины, его остановил агент ЦРУ.
— Одну минуту.
Ожидавшие на тротуаре люди повернулись и стали приближаться к машине, образуя полукруг у правой задней дверцы.
Директор отдела «Советский блок», быстро оглядев местность, нажал на защелку. С сухим треском все четыре замка открылись. Директор повернулся к Виталию Толкачеву.
— Пошли, генерал.
Охранник, сидевший справа, открыл дверцу, выскочил из машины и присоединился к своим товарищам, держа автомат наизготовку, спиной к охраняемому. Его товарищ сделал то же самое с левой стороны, продолжая наблюдать за дорогой. Издали ничто не привлекало внимания. Ни сирен, ни «мигалок», ни полицейских машин. Всего лишь обычные проводы важной персоны, ежедневно наблюдаемые в аэропорту Франкфурта...
Виталий Толкачев, успокоенный, опустился на сиденье «олдсмобиля». Он и сам не сумел бы организовать всю операцию лучше.
Выйдя из машины, перебежчик был тут же окружен настоящей людской стеной. Агенты ЦРУ сгрудились вокруг него, образуя как бы кокон, ощетинившийся автоматами...
Виталий Толкачев уже направлялся к входу в аэровокзал, когда руководитель операции остановил его:
— Подождите, генерал, еще одна формальность, о которой я вам говорил.
Представитель Управления охраны конституции, непреклонный, как само правосудие, стоял в нескольких шагах от него, прижимая к груди папку. Американец в сопровождении Виталия Толкачева подошел к нему.
— Это генерал Виталий Толкачев, сударь, — сказал он. — Он покидает терри...
Сотрудник Управления охраны конституции сухо прервал его:
— Прошу вас не подсказывать ему.
Повернувшись к Толкачеву, он обратился к нему по-русски:
— Генерал Толкачев, подтверждаете ли вы, что действительно добровольно покинули свое посольство?
— Да.
— Покидаете ли вы немецкую землю по собственному желанию?
— Да.
— Знаете ли вы, что сопровождающие вас люди являются сотрудниками ЦРУ?
Слабая улыбка осветила лицо Виталия Толкачева.
— Да.
Односложные ответы привели немца в некоторое замешательство. Он колебался под разъяренным взглядом американца. Тот отдал приказание помощнику:
— Нам пора идти. Освободите вон ту дверь.
Два агента ЦРУ бросились оттеснять в глубь помещения группу туристов, подчинившихся без возражений.
Измученный директор отдела «Советский блок» подошел к представителю немецкой администрации:
— Вы закончили?
— Я думаю, да, — неохотно ответил тот. — Просто генерал Толкачев должен подписать декларацию.
Он вписал все ответы в заранее составленную анкету и протянул ее русскому.
Тот взял ручку и торопливо расписался внизу. Пораженный, сотрудник Управления охраны конституции заметил:
— Когда вы подниметесь на борт самолета, то уже не сможете обратиться за помощью к немецким властям.
Иронически улыбаясь, Виталий Толкачев бросил ему в лицо:
— Отправляя людей в концлагеря, вы были столь же скрупулезны?
Все члены его семьи были уничтожены нацистами, и он не любил немцев...
Страшно смущенный, немецкий чиновник попятился, что-то бормоча. Американец воспользовался этим, чтобы увлечь русского за собой к дверям.
— Идемте, иначе опоздаем на этот чертов самолет.
Умеющий проигрывать, немец крикнул вслед:
— Удачи, генерал!
Виталий Толкачев направился к дверям, машинально глядя вокруг поверх плеч своих охранников.
Взгляд его упал на голубой чемодан, забытый у дверей, где прежде стояли туристы.
Человек менее осторожный не обратил бы на этот чемодан никакого внимания. Но он боялся всего. Он указал рукой на кем-то забытый багаж. В этот момент чемодан сдвинулся с места и покатился в их сторону.
* * *
— Смотрите, чемодан!
Виталий Толкачев инстинктивно закричал по-русски. Его охранники все как один остановились, держа палец на спусковом крючке, ища глазами источник опасности. Никто из них не смотрел вниз, поскольку угроза представлялась им только в образе человека.
Чемодан медленно приближался к их группе. Это был большой чемодан на колесиках марки «самсонит», похожий на многие другие этой же модели... Возможно, его приводили в движение какой-нибудь двигатель и система передач, спрятанные внутри.
Генерал Виталий Толкачев резко повернулся, желая вернуться в «олдсмобиль», дверца которого все еще оставалась открытой.
То, что охранники не понимали, что происходит, вызвало некоторую сумятицу.
Один из охранников заметил чемодан через несколько секунд после того, как он начал двигаться. Чемодан уже прошел некоторое расстояние и находился всего в пяти или шести метрах от группы.
Директор отдела «Советский блок» заметил его одновременно с охранником, и ему показалось, что некая гигантская рука сжимает ему грудь.
Он завопил:
— Не стреляйте, не стреляйте!
В порыве отчаяния он бросился к Виталию Толкачеву, пытаясь повалить его на пол.
В это же мгновение охранник выпустил очередь по голубому чемодану из своего «узи», повинуясь скорее чувству страха, нежели желанию покончить со всем этим ужасом.
Директор отдела «Советский блок» отметил треск автоматной очереди, он еще увидел, как один из охранников, прислонившись спиной к стене и направив оружие вверх, обезумев, ищет глазами цель. Затем страшный взрыв оглушил его, и огромный красный шар, казалось, устремился к нему, окутывая адским жаром.
Чемодан взорвался примерно в четырех метрах от Виталия Толкачева. Взрыв вобрал в себя из воздуха весь кислород, который горел теперь белым пламенем, сметая людей, находившихся на тротуаре, как соломинки, окутывая их облаком температурой свыше двух тысяч градусов, сжигая легкие и внутренности...
Генерал Виталий Толкачев открыл рот в последнем крике ужаса, что вызвало мгновенный ожог легких и ускорило его конец на несколько тысячных долей секунды.
Глава 2
Пол Крамер раздраженно нажал на кнопку будильника и недовольно закряхтел. Половина седьмого. За окнами было еще темно, но поток автомобилей со всех автострад Виргинии и Мэриленда уже стекался в столицу. Многие конторы начинали работать в семь часов. Обычно Пол Крамер выходил из своего домика на Л-стрит около половины седьмого, чтобы попасть в свой офис в Лэнгли, в Виргинии, но другую сторону Потомака, ровно в семь часов. Тогда ему удавалось не очень далеко припарковать машину на обширной автостоянке ЦРУ.
Мэри, его жена, тоже встала.
— Ты плохо спал, — заметила он, — без конца вертелся. Что-нибудь случилось?
— Свари кофе, — сказал Крамер, не отвечая на ее вопрос, — я спешу.
Она надела розовый халат и скрылась в кухне. Тем временем Пол направился в ванную.
Пол протер свои большие черные глаза, выпуклые и заспанные, затем до упора открыл кран душа, похлопывая себя по груди. Его мускулистое тело спортсмена обросло жирком, он почти совсем облысел, а от прежнего обаяния остались лишь живые, всегда смеющиеся глаза и чувственные, немного вялые губы.
Душ оказал на него благотворное действие. Пока он подстригал свои густые усы, Мэри поставила на стол кофе, его обычную яичницу и томатный сок, который он выпил залпом.
Зазвонил телефон.
Крамер не успел подойти, и трубку сняла жена.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26


А-П

П-Я