https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он был уязвлен оттого, что у его жены всего два платья, и те заслуживали одного — сожжения, что он и собирался сделать в самое ближайшее время.
Мысленно браня себя, ибо прекрасно понимал, что вскоре пожалеет о содеянном, он все же стянул с Кесси одеяло и слегка отодвинулся, чтобы получше рассмотреть ее. Медленно и неспешно он обвел ее взглядом, впитывая каждый изгиб ее тела. В конце концов, он мужчина, а не ангел безгрешный, и излучаемое ею физическое очарование заставляло его забыть даже об остром язычке женушки, который он сразу недооценил.
Волосы ее в беспорядке разметались по подушке, и поза позволяла увидеть все, что его интересовало. Красивой формы руки и ноги, а кожа чистая и гладкая, нежного бледно-кремового оттенка. С начала их путешествия через океан она слегка прибавила в весе, удовлетворенно заметил он. И все же Кесси невероятно хрупкая — былинка, да и только. Он мог бы обхватить оба ее запястья одной рукой.
Кровь прилила к его лицу жаром возбуждения. Да-а, его никак не назовешь равнодушным к женским прелестям янки. Глаза его остановились на вишнево-красных сосках, венчавших маленькую, но совершенной формы грудь. Треугольник рыжевато-золотистых волос охранял ее женскую суть. Желание опрокинуть ее на спину, вонзиться в нее напряженной плотью и почувствовать, как ее мышцы туго обхватят его влажным жаром, на мгновение пересилило все доводы рассудка.
Он попытался напомнить себе, что их брак — пустая формальность и лишь чуть лучше, чем женитьба на Эвелин. И хотя это был его собственный выбор, гордиться было нечем. Внутренний голос тут же предостерег его: не следует превращать фиктивный брак в настоящий. Это чревато многими сложностями и неприятностями. Но что такое голос разума против мощного зова плоти? Мужской инстинкт убедительно нашептывал ему, что любить ее будет весьма приятно… Какое там отвращение, когда девочка просто персик! Слава Богу, что Габриэль давным-давно научился властвовать над своими страстями и эмоциями.
Но тянущее чувство в паху не проходило, настырно заставляя мозг изыскивать уйму доводов в пользу того, что брак признается действительным лишь тогда, когда союз на бумаге скреплен союзом в постели.
Он легонько развернул Кесси, и она вытянулась вдоль его тела. Руки его бессознательно измерили ее невероятно узкую талию. Сонная, сладкая и мягкая, она чуть приоткрыла губы, словно безмолвно приглашая его.
На них-то он и уставился.
— Янки… — еле слышно прошептал он.
Кесси пошевелилась Ее ресницы затрепетали и веки чуть приоткрылись. Казалось, время остановилось, и она никак не могла понять, почему на нее смотрит этот красивый мужчина с каким-то мрачным весельем во взгляде Глаза ее расширились, когда она с ужасом поняла, что лежат они, тесно прижавшись друг к другу — и оба обнаженные! Она ощутила жесткую поросль волос на его ногах. А уж о том, что еще чувствительнее прижималось к ней в области живота, она и думать не смела…
Кесси тут же протиснула меж их телами ладони, пытаясь оттолкнуть его. Но Габриэль даже не шелохнулся. Наоборот, он напрягся и прижал ее к себе еще теснее.
— Что за глупые капризы, янки? В таверне ты не противилась моим объятиям.
Он запустил пальцы в ее волосы, затем обхватил ладонями ее личико и заставил взглянуть в глаза.
— Ну же, девочка, хватит ломаться! Что значит такой пустяк, как поцелуй между мужем и женой?
— Но вы добиваетесь не поцелуя, а гораздо большего! Она снова попыталась оттолкнуть его, но безуспешно. Его тело попросту вжало ее в матрас.
— Ого, у нас налицо прогресс! Теперь ты настолько хорошо знаешь меня, что угадываешь мои желания!
Кесси прекратила бесполезные тычки в его плечи, лишь потемневшие от гнева глаза продолжали пылать. Как же она ненавидела его сарказм!
Кесси никогда не считала себя слабой и беспомощной, но на этот раз поняла: она загнана в угол, он ни за что не отступит от задуманного. Ее обуял тошнотворный страх. Даже ладони взмокли, когда поняла, что ей не остается ничего другого, как сдаться на его милость. И тут он вдруг ее отпустил.
Она отодвинулась к стене и прикрыла одеялом грудь. Он никак не прокомментировал свой поступок, лишь оперся на локоть и стал внимательно смотреть на нее. Сердце Кесси тревожно заколотилось. Она ни на йоту не доверяла ему, потому что логика его поступков была ей недоступна. Что он думал и почему поступал так, а не иначе — оставалось для нее тайной за семью печатями. И он пугал ее, лежа вот так на боку, не произнося ни слова и не сводя с нее глаз. А ведь на ней ни лоскутка одежды, и лишь одеяло как-то скрывало ее обнаженное тело.
— Наш брак, — вдруг заявил он хриплым голосом, — и не был скреплен, как полагается. И любой из нас сможет аннулировать его, стоит только захотеть. И это положение надо исправить до того, как мы прибудем в Лондон.
Кесси побелела. Мысли ее забурлили так же, как волны во время недавнего шторма. Неужели он предлагал ей… Она разжала губы:
— Но… вы же обещали… Вы сказали, что нам незачем… Вы обещали, что оставите меня в покое!
— И кажется, погорячился. — Тон его был жестким и непререкаемым. — Я не позволю, чтобы кто-то мог поставить наш брак под сомнение.
Сердце Кесси от страха ухнуло куда-то в пропасть. Он потянулся к ней рукой. Она в оцепенении смотрела, как его наглый палец очертил контуры ее груди поверх одеяла.
— Я очень нежный любовник, янки, — мягко проговорил он, словно решив успокоить ее.
— Возможно. Но моим любовником вам не быть! — Она беспомощно, по-детски замахнулась.
Он перехватил ее руку. И сразу стало ясно, что их спор не что иное, как попытка доказать, чья воля сильнее.
— Мой поцелуй был тебе приятен, янки. Сознайся!.. Ведь не будешь же ты отрицать очевидное?
Ее грудь взволнованно заходила ходуном, хотя она и пыталась не допустить прикосновений к его мускулистой груди.
— Он не только не был приятен, он еще был и навязчив.
Это было, конечно, ложью. Его поцелуй в таверне вызвал в ней ощущение странной сладости, но она прекрасно понимала, что любая попытка продолжить в том же духе окажется жуткой и унизительной.
В глазах Габриэля сверкнула злость, однако голос его остался спокойным и равнодушным:
— Извини, янки, но ни за что не поверю, что я такое чудовище, каким ты меня пытаешься изобразить. Господи, да в Лондоне многие женщины отдали бы состояние за то, чтобы заменить тебя в моей постели!
Ну и самомнение же у этого негодяя!
— Я с радостью уступлю им это место! — с жаром воскликнула она.
Его лицо превратилось в мрачную и грозную маску.
— К сожалению, это невозможно. И совершенно непонятно, почему ты так упорствуешь. Подумаешь, переспишь еще с одним мужчиной!
Он рванул одеяло на себя и отбросил его в сторону. Кесси задрожала под его пристальным взглядом. А он оценивающе разглядывал то, что открылось его глазам.
— А мне непонятно, почему вы стремитесь силой взять то, что принято получать лишь с согласия женщины! — чуть не задохнулась от возмущения Кесси. — Или мое мнение уже ничего не значит? Вы решили, что я не имею права выбора?
Он лишь покачал головой и прижал ее руки к постели, подняв их вверх. Его близость ошеломляла, тело его твердой тяжестью навалилось на нее. И была в нем еще одна твердыня, которая пульсировала и упиралась в живот Кесси, отчего ее бросило в жар…
— Вы же сами утверждали, что вам ни к чему наследник! Что, если я забеременею?
На какое-то мгновение ей показалось, что он не расслышал ее. Но уже в следующую секунду Габриэль скатился с нее и встал.
Все еще оглушенная происшедшим, но безмерно благодарная ему за то, что он все же уступил ей, Кесси тут же укуталась в одеяло. Она едва отваживалась дышать, пока он в спешке одевался. Габриэль резкими движениями натягивал на себя вещи. Чувствовалось, что он в ярости — дикой, первобытной…
А убедилась она в этом, когда он повернулся к ней лицом. Подбородок у него был угрожающе выпячен, лицо напоминало маску, голос бесцветен и равнодушен более, чем обычно.
— Не обольщайся, янки. Ничего не изменилось. И если возникнет подозрение, что наш брак — формальность, тебе придется отвечать, что все у нас произошло так, как и у всех нормальных людей, ясно?
Кесси резко подняла голову.
— Что? — непонимающе пробормотала она. — Вы хотите сказать, что заставите меня лгать?..
— Настоятельно советую сделать это, иначе у меня не останется выбора. Придется сделать так, чтобы лгать не пришлось. И не надейся, что в следующий раз протесты помогут тебе. И рекомендую хорошенько подумать, прежде чем решишься подвести меня. Особенно если с пристрастными вопросами подступится мой папаша… Ты должна хранить секрет нашего брака как зеницу ока. Только в этом случае ты будешь в безопасности. — От его горящих, сумасшедших глаз, казалось, невозможно скрыться. — Учти, это единственное, что спасет тебя.
Кесси вжалась спиной в стену, пораженная до глубины души. В желудке у нее все свернулось в тугой узел от страха. Святой Иисусе, да ведь он угрожал ей… Ее целомудрию? Или даже жизни?
Глава 8
Неделю спустя Габриэль, выходя из каюты утром, объявил, что через часок-другой они причалят в Лондоне.
Сон как рукой сняло. Кесси сбросила с себя одеяло и вскочила на ноги. Сердце неистово билось в груди, когда она проворно наливала свежую воду в таз. Она драила лицо и шею, пока кожа не запылала, затем быстро причесала волосы и уложила в тяжелый узел на затылке. Со вздохом она потянулась к изношенному и выцветшему платью. Ведь только вчера заштопала очередное расползшееся от ветхости место и подшила подол, и вот опять что-то распустилось. Взяв в руки иголку с ниткой, она снова привела все в порядок. Но больше всего ее расстраивало не старое платье, а дурацкий и пошлый вырез, из-за которого она чувствовала себя просто ужасно. Никогда еще это чувство не угнетало ее так сильно, как сегодня.
В дверь каюты постучали.
— Кесси? Я подумал, вам захочется подняться на палубу, чтобы собственными глазами увидеть, как мы бросим якорь в Лондоне. — Это был Кристофер.
В последнюю неделю Кесси почти не выходила подышать свежим воздухом. Воспоминание о том, как ее чуть не смыло за борт, было слишком болезненным, такое не скоро забудется.
Как ни странно, Габриэль не настаивал. Кесси приоткрыла дверь.
Кристофер радостно заулыбался:
— Буду счастлив, если вы составите мне компанию. И клянусь, что мы и близко не подойдем к борту.
Кесси закусила губу, затем кивнула. Кристофер был таким добрым, нежным и смотрел с такой надеждой, что было бы жаль разочаровать его. Может быть, сегодня ей удастся справиться со своими страхами. Все равно ведь придется спускаться чуть позже на берег.
— Я лишь накину шаль, — пробормотала Кесси.
По палубе разгуливал ветер, но не очень холодный, скорее бодрящий. Кристофер остановился в нескольких шагах от нее и не делал даже попыток приблизиться или поддержать ее под локоть. Сердце Кесси начало было снова метаться, но, видимо, все же не из-за воды, а из-за близости Лондона. Она сама не понимала — то ли подспудно все время страшилась прибытия в новую для нее обстановку, то ли мечтала об этом всей душой и поэтому так волновалась?! Вскоре к ним присоединился и Габриэль, но он почти все время молчал. Кесси вытянула шею, чтобы не пропустить миг, когда на горизонте появится нечто величественное — таинственный Лондон. Ей было невдомек, что оба мужчины наблюдают за ней: один — с понимающей улыбкой на губах, мысли другого были тщательно скрыты от посторонних глаз.
Кесси смотрела на тянувшиеся вдоль берега ряды складских помещений. А вот и порт! Жизнь здесь бурлила, как, вероятно, во всех портах мира. Одни корабли разгружались, другие загружались. Над всем этим клубился дым из труб домов, находящихся рядом с портом. Капитан довел корабль до места стоянки. Бросили якорь.
Кесси взяли под локоть, и голос мужа тихо пророкотал ей на ухо:
— Подожди здесь, пока я прослежу за разгрузкой.
Кристофер отправился в каюту за своими вещами. Он вернулся с кожаным чемоданом в руке, на голове у него красовалась сдвинутая набок шляпа. Он остановился перед Кесси.
— Кажется, пришла пора прощаться, — мягко произнес он.
Даже не вспомнив о муже, который вполне мог наблюдать за ними, Кесси поцеловала Кристофера в щеку.
— Спасибо вам за все. Я… я буду скучать без вас.
Он весело рассмеялся в ответ и опустил чемодан на палубу. Затем сердечно стиснул ее ладони в своих.
— Не думайте, что расстаетесь со мной надолго. Я скоро навещу вас с Габриэлем.
Он снова подхватил свой чемодан и зашагал к сходням. Спустившись на причал, он помахал ей рукой и вскоре исчез в толпе. Как Кесси ни старалась, но грусть тяжелым грузом навалилась на сердце. Что ни говори, а Кристофер был ее единственным и настоящим другом, ведь Бесс-то уже нет в живых.
Разгрузка проходила споро, руководимая опытной рукой. Прошло совсем немного времени, и Габриэль снова возник рядом с женой, тут же взяв ее под руку:
— Ну как? Готова поприветствовать Англию, янки? Изобразив воодушевление, которого отнюдь не испытывала, она положила ладонь на его руку. С первых же шагов вниз по сходням ей показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди от страха. Она не смотрела на воду, сосредоточившись на суетящихся в порту людях, и медленно переставляла непослушные ноги. Так и спустились, слава небесам!
Она слегка побледнела, оказавшись на твердой земле, но уже была спокойна. Воздух здесь был влажный и прохладный, намного холоднее, чем в Чарлстоне. Лишь тут она заметила карету, поджидавшую их. Кучер спрыгнул с козел и услужливо распахнул перед ней дверцу. Кесси застыла в нерешительности, не зная, как велят поступать в таких случаях приличия. Должна ли она сама сесть в карету или кто-то обязан помочь ей? Ей не пришлось долго размышлять по этому поводу. Габриэль решительно подсадил ее и поднялся вслед за ней. Но сел не рядом, а напротив. Обменявшись парой фраз с кучером, он откинулся на спинку сиденья, и карета тронулась в путь. Кесси молчала, пока карета с грохотом петляла по мощенным булыжником улочкам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я