https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/otkrytye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Выпив воды и проглотив пилюлю, которую дал ему Дигби, уверяя что она совершит чудеса (боюсь, что эти чудеса не были подходящими для него), он шатаясь вышел из хижины. Стоя у входа, он осмотрелся и начал руками подавать какие-то сигналы. По-видимому, со скал кто-то ему ответил, хотя мы этого не видели. Через некоторое время он ушел и исчез в овраге. Он возвратился с огромным грязным косоглазым арабом, которого представил нам как старшину деревни Аззигиг.
Старшина был насмерть перепуган. Он совершенно ошалел, увидев четырех французских солдат, из которых двое говорили с ним по-арабски и предлагали ему с оружием в руках выступить на защиту Аззигига, домашнего очага и высшей справедливости. Сам он, по-видимому, думал, что следовало благодарить Аллаха за то, что все обошлось так легко, ничего не предпринимать и молиться, чтобы туареги поскорее ушли и перед уходом не сожгли бы деревни, не перебили бы коз и не начали бы охоту за мирными жителями.
Когда я спросил его, не огорчает ли его гибель замученной туарегами женщины, расстрелянных пастухов и потеря всего стада верблюдов, он ответил, что, по-видимому, такова воля Аллаха и против этой воли спорить не приходится. На это я указал ему, что наше прибытие также было волей Аллаха, и то, что туареги вместо того, чтобы ехать дальше, разбили лагерь, также совершалось по приказанию свыше. Он задумался и сказал, что пойдет переговорить со своими братьями. Он ушел и вскоре вернулся с депутацией невероятно грязных и подозрительных арабов. У них был такой вид, будто они не поверили его словам и пришли лично, чтобы убедиться в его правоте.
- Ну и ну, - заметил Бедди. - Вот хулиганы! Нигде таких не видел.
- Хороши, нечего сказать, - согласился Хэнк.
Я обратился к ним с речью и предложил им проучить туарегов. Я попытался припомнить все арабские слова, чтобы доказать этим фаталистам, что они имеют такое же «право на существование», как туареги. Словом, по мере сил и возможности произнес митинговую речь, упирая на необходимость возвратить верблюдов и указывая на то, что волю Аллаха они узнают, если последуют за нами и попробуют быть храбрыми.
Дигби добавил:
- Если вы струсите, то мы нападем на них одни, но те, кто нам помогут, будут участвовать в дележе добычи.
Добыча состояла из великолепных винтовок и самых прекрасных верблюдов. Поэтому арабы призадумались. Наконец они заявили, что если мы действительно будем сражаться за них, то они нам помогут. Кроме того, они выговорили себе всю добычу, за исключением двух верблюдов. На это мы согласились.
Мы немедленно отправились на разведку. Туареги, совершенно уверенные в своей безопасности, зажгли костры и легли отдыхать, поставив одного человека охранять своих верблюдов и двух охранять захваченных животных. Туареги, охранявшие верблюдов, вели себя не как часовые, а как пастухи. В самом деле, чего им было бояться. Жители деревень никогда не атакуют туарегов Хоггара. Это просто не принято. Они заботились только о том, чтобы верблюды сами не ушли куда-нибудь. Кроме того, они хотели отдохнуть перед походом на следующие деревни.
Наш план был совершенно прост. Полдюжины избранных героев Аззигига должны были расправиться с ленивыми пастухами. Проделать это, по возможности, без шума. Потом все винтовки Аззигига должны были дать залп по лагерю туарегов с возможно более короткой дистанции. Кода туареги бросятся в овраг, а они несомненно это сделают, чтобы укрыться от огня противника, в их тылу неожиданно должна была появиться вся французская армия в полной походной форме. С трубачом, вызывающим на бой новые батальоны.
Надо сказать, что жители деревни вели себя великолепно. Они были прирожденными воинами, и мы придали им бодрости. После громового залпа, данного с дистанции в сорок метров, они бросились на туарегов как одержимые. Когда мы четверо внезапно появились сзади, разбойники совершенно растерялись и мгновенно были окружены.
Жители деревни в несколько минут отплатили за обиды, которые столетиями наносили им и их предкам горные разбойники. Их было шесть человек на каждого туарега, и они знали, что за ними стоим мы. Поэтому они быстро расправились со своими противниками… Нам, конечно, не удалось спасти туарегов, да мы и не собиралась этого делать: все же нам удалось избавить побежденных от пытки.
Результатом этого боя было то, что мы уехала из Аззигига на великолепных верблюдах мехари, одетые в полные костюмы туарегов, специально вышитые для нас благодарными деревенскими дамами. Жители деревни не знали, как нас отблагодарить. Они сделали все, что могли. Дали нам лишнего верблюда, нагруженного провизией и водой, и проводника до следующей деревни или оазиса на нашем пути.
Мы выглядели страшными разбойниками - туарегами до последней мелочи. Сухие и загорелые Хэнк и Бедди великолепно выглядели в своих костюмах и были в восторге, как мальчики, играющие в индейцев. Они быстро научились одеваться и привыкли ко всем частям своего нового туалета. Труднее всего было привыкнуть к синим шарфам, которые носят туареги. Я не знаю, откуда они взялись у кочевников, эти шарфы. Может быть, они были остатком столетней традиции и введены в те времена, когда туареги еще были белой расой и заботились о своем цвете лица. Возможно, что они служили для защиты от песка в ветреную погоду, а может быть, были придуманы для того, чтобы наводить панику на врагов.
На наших верблюдов мы навьючили полные мехи воды и кожаные мешки, наполненные туземным хлебом и ужасной кашей из теста, замешанного растительным маслом и луком и посыпанного красным перцем. На вьючного верблюда мы нагрузили гигантские седельные мешки, наполненные кормом для верблюдов и большие мехи с водой.
Мы выбросили наши военные седла и заменили их арабскими. Единственными европейскими предметами, которые у нас остались, были наши винтовки и горн Дигби. Однако и это не было ненормальным. Я уже успел заметить, что туареги были вооружены самыми современными и великолепными винтовками. Большинство их оружия было итальянского производства. Вероятно, оно было захвачено в Триполи, а может быть, привезено алжирскими контрабандистами.
Таким образом, наше вооружение не могло ни у кого возбудить подозрения, а горн Дигби, разумеется, был спрятан.
Перед нашим отъездом деревня решила устроить праздник. По-видимому, наши любезные хозяева решили показать нам, на что они способны. Нам приготовили довольно приличное жаркое из козы и огромное количество крошева из моркови, хлеба и яиц. Старшина выставил из своих погребов (из-под кровати) огромный мех выдержанного пальмового сока высшего качества, бродившего, по крайней мере, неделю.
Я спросил Хэнка, что он думает об этом напитке.
- Здорово пущено, - ответил он и предложил мне найти лучшее определение этого напитка.
- Стоило бы, пожалуй, остаться и жить с этим удивительным племенем, - заметил Бедди, пытаясь грациозно есть при помощи пальцев, что, впрочем, было нелегко.
- Да, остаться здесь падишахами, - согласился Хэнк.
- И завести гарем, - деловито добавил Бедди. - Кстати, почему в пиршестве не участвуют девицы? - спросил он, оглядываясь на группу женщин сидевшую поодаль и любовавшуюся на торжество победителей.
- Заткнись, не обращай внимания на женщин, - сказал Дигби. - Когда ты с мусульманами, не подходи к их женщинам.
- Надо думать, что ты прав, приятель, - согласился Бедди. - А жаль. Вон там сидит такая девочка, что просто прелесть, и смотрит на меня по-настоящему… Хитрая девчонка… Что делать, нельзя же ради этого драться с индейцами… Эх, прямо беда… - И он тяжело вздохнул.
Изгнанники
Я мог бы написать несколько томов о наших приключениях в Сахаре, которую мы в качестве туарегов исколесили от Французского Судана до Британской Западной Африки.
Мы ехали на юго-запад, когда могли, и на северо-восток, когда нам приходилось, например, когда нас взяли в плен туареги к северу от Лира и повели к границе Марокко. Мы путешествовали в течение целого года и за это время описали почти полный круг. Однажды мы были в Эль-Хилли, в двухстах милях от Тимбукту, в другой раз мы подошли к Агадему, вблизи озера Чад, а потом оказались в пятистах милях севернее Бильма.
Иногда жажда и голод заставляли нас присоединяться к караванам соли и даже к караванам работорговцев. Обычно эти караваны шли совсем не туда, куда нам было нужно, но приходилось идти с ними, чтобы не погибнуть в безводной пустыне.
Иногда за нами охотились туареги, иногда в деревнях нас встречали залпами, принимая за грабителей. Бывало и хуже: несколько раз мы, совершенно изнуренные, подходили к оазисам и встречали там французских солдат. Нам, конечно, приходилось поворачивать и уходить. Мне кажется, что никто из европейцев не видал тех доисторических развалин, которые видали мы. Это были развалины городов, погибших задолго до создания всех тех, о которых мы слыхали.
Мы не встретили королевы Атлантиды и не нашли неизвестной белой расы греческого происхождения, управляемой женщиной в короткой юбке и с бурным темпераментом. Увы, ничего подобного мы не встретили. Мы видели только страшно бедный первобытный и грязный народ, с которым нам приходилось жить и общаться.
Конечно, мы никогда не добрались бы до конца без Хэнка и Бедди. Они еще в Америке имели опыт путешествия по пустыне. Только благодаря их храбрости и изворотливости, а также благодаря нашему знанию арабского языка мы смогли выжить весь этот страшный год. Когда мы встречались с арабами, то становились необычайно набожными. Хэнк и Бедди были марабутами, взявшими на себя обет молчания, а мы были сенуситами, с таинственными целями отправлявшимися в Тимбукту из города Куфра в Ливийской пустыне. К счастью для нас, мы ни разу не встретили настоящих сенуситов. Кроме того, наша задача в значительной степени облегчалась огромным количеством разных сект, дервишей и прочих фанатиков, а также разнообразием различных диалектов арабского языка. Но, вероятно, больше всего нас спасали наши винтовки, наша нищета и заносчивое поведение.
Мы страдали от лихорадки, страшной жары, ядовитой воды, плохой и недостаточной пищи, и наша жизнь была сплошной военной кампанией. Временами мы были на самом краю гибели. Так, однажды наши верблюды пали и мы пешком добрались до колодца, который оказался высохшим. У этого колодца нас чуть не убили проезжавшие туареги…
Как я уже говорил, описание нашего отступления потребовало бы больше места, нежели понадобилось Ксенофонту. Я опишу лишь несколько наиболее характерных инцидентов, иначе мой рассказ будет так же длинен и утомителен, как было это путешествие.
Однажды мы открыли таинственный город, в котором, судя по его виду, непременно должна была существовать «загадочная белая раса с цивилизацией, значительно более древней, нежели наша, и в некоторых отношениях значительно выше нашей, управляемая женщиной такой необычайной красоты, такой чудесной…» и т. д.
Мы въехали на гребень длинного скалистого холма и внезапно встретились с большим отрядом вооруженных винтовками людей. Их было человек пятьдесят. Мы сделали то, что не раз делали в подобных случаях. Наши святые Хэнк и Бедди мгновенно онемели, Дигби сделался посланцем Сенуси Махди, а я - его помощником. Дигби выехал вперед.
- Мир вам, братья, - сказал он торжественным голосом, и, к моему величайшему облегчению, из отряда выступил седобородый старик и на странном арабском языке ответил:
- Привет и мир.
Оказалось, что этот почтенный джентльмен принял нас за авангард разбойников и был очень обрадован нашим мирным поведением. Дигби дал ему подробный отчет о нас, называя Хэнка и Бедди людьми необычайной святости, давшими строжайший обет молчания. О себе и обо мне он говорил, как о людях исключительной веры и добродетели и как о наследственных святых. Я не знаю, сколько поняли из его речи наши слушатели и насколько они ей поверили. Во всяком случае они были очень рады, что мы не были авангардом большого отряда туарегов.
Они пригласили нас к себе, и мы последовали их приглашению, несмотря на то, что нам вовсе не было с ними по пути. Их было пятьдесят человек, а нас четверо, их винтовки были у них в руках, а наши были у нас за спиной. Иначе поступать не приходилось. Итак, мы поехали, будучи номинально гостями, а фактически пленниками. Дигби ехал рядом со старым шейхом и уверял его, что, не смотря на нашу святость, мы были воинами и что если в одной руке мы несли Коран, то в другой мы умели держать саблю, а потому были готовы сражаться с его отрядом против туарегов.
Старик поблагодарил и ответил, что скоро отряд будет дома, а дома им не страшны все туареги Сахары, потому что их деревня расположена в совершенно неприступном месте. Единственно, что их огорчало, это то, что когда им приходилось вести караваны верблюдов для продажи в Таннуте, они каждый раз встречали банды туарегов и должны были пробиваться с боем. Из-за этого их походы были чрезвычайно продолжительны и большинство верблюдов погибало. Увы, нет ничего более желанного для разбойников-туарегов, нежели верблюды.
- Это единственное богатство, способное передвигаться на собственных ногах, - торжественно заметил Дигби.
Часа четыре мы ехали по направлению к низким скалистым горам. Наконец, добравшись до них, вошли в узкое ущелье с высокими, отвесными стенами. Мы ехали по нему гуськом и, выбравшись из него, оказались на широкой равнине, посреди которой стояло высокое плато, по виду напоминавшее гигантский круглый сыр. В течение двух часов мы ехали к этому сыру и увидели, что это была огромная гора с совершенно отвесными скалистыми стенами и плоской вершиной с поверхностью около квадратной мили. Гора была совершенно непреступна, и мне казалось, что лишь орлы могли когда-либо попасть на ее вершину. Однако я ошибся: это была идеальная крепость, сделанная руками самой природы.
Мы объехали часть отвесной стены и внезапно увидели узкую трещину. Эта трещина в стене высотой в тысячу футов была совершенно невидима с расстояния в сто метров.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я