https://wodolei.ru/catalog/installation/Grohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Они приглашают вас как мою гостью, а не как любовницу. А что касается наших с вами отношений… Видите ли, этот дом очень большой, слуги тактичны и не любопытны, сплетни доказать невозможно. К тому же не забывайте, что я Истербрук.
Кристиан в очередной раз предоставил Леоне право решать так, как она сочтет нужным. Однако в жизни бывают случаи, когда невозможно вести себя, не обращая внимания на мнение окружающих, и поступать по велению сердца.
Леона снова пребывала в состоянии крайнего смятения. Она чувствовала себя сейчас намного хуже, чем в тот вечер, когда они с Изабеллой впервые появились в Эйлсбери-Эбби. Вопреки здравому смыслу Леона была раздосадована, несмотря на то что это письмо леди Линсуэрт было ответом на ее собственное послание, которое Леона отправила сразу же, как только приехала в Эйлсбери-Эбби. Она не ожидала, что их счастье с Истербруком будет таким кратковременным и что ее долг и обязательства перед братом так быстро вмешаются в ее жизнь и нарушат эту идиллию.
За короткое время они сблизились с Кристианом, не только физически, но и духовно. Лежа в постели, они делились друг с другом самым сокровенным.
Подняв глаза, Леона увидела, что Истербрук смотрит на нее испытующе. Он подошел к ней и взял за руку.
Кристиан знал, как унять ее тревогу. Знал, как соблазнить ее и сделать так, чтобы Леона выбросила из головы посторонние мысли. Леона не сопротивлялась. Ей самой хотелось хотя бы на время забыть обо всем на свете. Но полностью ей это не удалось, она едва сдерживала слезы.
Кристиан снял с нее рубашку, повернул Леону лицом к себе и стал ласкать ее грудь.
В то утро ему трудно было удовлетворить Леону – печаль мешала ей расслабиться. Кристиан терпеливо ждал, сдерживая страсть.
Леона так крепко обнимала Кристиана за плечи, словно не хотела его от себя отпускать. Она с благодарностью принимала все, что чувствовало сейчас ее сердце, – даже страдание, к которому неизбежно приведет их близость.
Кристиану в голову пришла мысль о том, как хорошо навсегда перестать быть жестким и расчетливым и жить так, как тебе нравится.
Они с Леоной снова оказались в постели, завтрак на столе остался нетронутым. Истербрук снова призвал на помощь свой коронный безотказный метод, с помощью которого ему удавалось отвлекать Леону от того, что она называла своим долгом. Вот и сейчас Кристиану пришлось пустить в ход свои чары обольстителя, чтобы реальность, которая ворвалась в их идиллию вместе с проклятым письмом, хотя бы на время отступила.
Кристиан все еще парил где-то там, между забытьем и реальностью. Это состояние было очень похоже на то, чего он достигал в процессе медитации, только его эго при этом не исчезло. Рядом с его эго появилось эго Леоны.
Не только ее эго, но и ее сущность. Ее волнения и тревоги. Ее печаль. В эти мгновения тишины и покоя он знал ее лучше, чем кого бы то ни было, даже самого себя.
Он угадал, что случится, еще до того, как Леона замкнулась в себе. Он почувствовал это.
– Кристиан, мне пора возвращаться в Лондон, – тихо проговорила она.
– Нет, вам не следует туда ехать.
– Не будь я в полном изнеможении, я бы на вас рассердилась за ваш приказной тон. Но я не в состоянии сейчас спорить с вами. – Говоря это, Леона продолжала его обнимать. – Лежа здесь с вами, в постели, дела не сделаешь и ничего не узнаешь, – заметила она.
– Ошибаетесь. Вы и представить себе не можете, как много здесь можно сделать и как много можно узнать – обо мне, о себе самой, об удовольствии, которое будет длиться вечность.
Леона приподнялась на локтях и заглянула Кристиану в глаза.
– Леди Линсуэрт пишет, что дня через два Тун Вэй приедет в Лондон. Когда он будет рядом, со мной ничего не случится. Поэтому у меня нет причин оставаться здесь.
– Нет, у вас есть причины. – Хотя на самом деле она права: причин у нее действительно нет. Она не станет ради мимолетного наслаждения пренебрегать своим долгом.
Истербрук попытался изменить тактику.
– Может быть, вам стоит поразмыслить над тем, зачем вы едете в Лондон, и распланировать, что вы собираетесь там делать?
– Мне не нужно ничего планировать. Я и так знаю, что буду делать. Я увижусь с грузоотправителями, встречи с которыми, как вы сказали мне, организовал для меня ваш брат. А также встречусь с Деннингемом, как вы мне обещали.
– Я уже говорил, что вам нет смысла встречаться с Деннингемом. Вы только зря потратите время. Ваш сочинитель ошибся. Или намеренно солгал.
– Разумеется, я доверяю вашему мнению, раз вы хорошо знаете Деннингема. Однако хочу лично познакомиться с ним.
Леона упрямо стояла на своем. Может быть, пора снова ее отвлечь?
Но кажется, его возможности не беспредельны… Вот незадача… Проклятие.
– Я надеялся, что мы отложим этот разговор, Леона.
Она лукаво улыбнулась:
– Вы были неутомимы в течение нескольких часов. Однако осечки бывают даже у великого Истербрука. – Она ласково провела рукой по его груди. Ее рука опускалась все ниже.
Ее прикосновения было достаточно, чтобы Кристиан снова оказался на высоте.
Глава 19
Истербруку удалось отложить неприятный разговор об отъезде Леоны. Однако откладывать его до бесконечности было невозможно. День был омрачен мыслями о неизбежности разлуки. К вечеру Леона решила, что, если она не поднимет вопрос немедленно, она еще долго не уедет из Эйлсбери-Эбби.
Впервые за несколько дней Леона вспомнила о Гаспаре и почувствовала угрызения совести. Как она могла обмануть доверие брата? Когда они прощались, он смотрел на Леону с надеждой. Судьба фирмы зависела от того, удастся ли Леоне завязать коммерческие отношения с партнерами. Если Леона задержится в Эйлсбери-Эбби, она подведет Гаспара.
Не дожидаясь наступления ночи, Леона пришла в апартаменты Истербрука. Он сидел один в комнате, погруженной в полумрак, не зажигая света, – он медитировал. Леона сожалела, что Тун Вэй не обучил и ее искусству медитации. Умение обрести душевное равновесие пригодилось бы ей сейчас.
Леона поставила лампу на стол и села в кресло рядом с Кристианом. Он вышел из состояния глубокой задумчивости и наконец увидел Леону.
– Завтра я уезжаю, – сказала она. – Если вы не дадите мне ваш экипаж, мы с Изабеллой наймем другой.
Леона мысленно приготовилась к тому, что вслед за ее заявлением последует взрыв негодования Истербрука. Но ничего подобного не случилось. Истербрук спокойно обдумывал ее слова.
– Вам следует знать, Леона, что вы никуда не уедете отсюда без моего позволения. Ни в моем экипаже, ни в каком-либо другом.
Ошеломленная, Леона не сразу нашлась что ответить.
– Я искренне верю в то, что вы мне это позволите, – сказала она наконец.
– Вы верите в меня больше, чем я сам.
– Я верю, что вы выполните данное мне обещание.
– Я обещал вам, что вы вернетесь к своему брату, а не в Лондон.
– Вы же знаете, что я не могу вернуться в Китай, пока не закончу дела в Лондоне.
– Ошибаетесь.
– Вы намерены сделать меня вашей пленницей? Будете держать меня в этом доме или на корабле, который плывет в Макао? Что вы предпочтете – держать меня здесь или отправить в Макао ни с чем? Вы же знаете, что здесь у меня есть цель…
– Не цель, а цели, – заявил Истербрук, пристально глядя на нее.
Леона похолодела. Дело приняло совсем другой оборот. Речь сейчас идет не о том, чтобы удерживать Леону в этом доме. Истербруку необходимо воспрепятствовать выполнению другой миссии, которая привела Леону в Англию. Ради этого Истербрук готов пожертвовать чем угодно.
– Кристиан, если вы беспокоитесь о том, чтобы со мной в Лондоне ничего не случилось, то чем быстрее я закончу свои дела, тем быстрее окажусь в безопасности.
– Не стоит ради этого так рисковать. Даже если вас будет защищать Тун Вэй, даже если это буду делать я. Я приказываю вам прекратить все это. Даже если вам повезет и у вас все получится, вы мало что от этого выиграете. Зато, взявшись за эту нелегкую задачу, вы рискуете собой и судьбой фирмы вашего брата.
Леона с негодованием смотрела на Истербрука. Он понимал, что в его власти остановить ее.
Охваченная отчаянием, Леона поднялась и направилась к двери. Она должна узнать правду.
– Кристиан, в ту первую ночь, которую мы с вами провели в этом доме, у меня были к вам вопросы. На один из них вы ответили. Но я задала вам не тот вопрос. Я забыла о том, кто я такая, но мне необходимо это знать.
Истербрук молчал, и это лишало Леону уверенности в себе. Это было молчание господина, который ожидал услышать слезную просьбу слуги.
– У моего отца была одна тетрадь. В кожаном переплете. В ней он вел записи того, что видел, и заносил туда имена, которые становились ему известны, по мере того как он занимался сбором фактов, изобличающих контрабандистов и их высокопоставленных хозяев. После вашего отъезда из Макао эта тетрадь пропала. После смерти отца я не обнаружила дневника среди его личных вещей. Вы забрали ее с собой, когда уехали?
– Да.
Леона закрыла глаза. Сердце у нее сжалось от боли. Она боялась, что, когда откроет глаза, увидит перед собой совершенно другого человека, а не того мужчину, которого только что обнимала. Возможно, она заметит в его чертах то, чего раньше не замечала, ослепленная страстью.
Ее глаза сверкали от гнева. Рассудок и до этого нашептывал Леоне, что интерес к ней Истербрука может объясняться какими-либо скрытыми мотивами. Однако в последние несколько дней она до такой степени потеряла голову, что позволила себе думать по-другому.
– Леона, неужели вы не догадываетесь, почему я забрал дневник вашего отца? Вспомните тот день, Леона. Я видел, как вы были испуганы, почувствовав, что вам и вашим близким угрожает опасность. Даже мистер Монтгомери, который всякое повидал в своей жизни, не мог поверить, что эти люди устроят на корабле пожар.
Леона никогда не забудет, как они старались погасить пламя. Отец чудом уцелел, покинув судно всего часом раньше вместе с Гаспаром.
– Они пытались его убить. Их попытка не удалась, но после того дня отец пал духом. И все доказательства, все улики, которые он собрал, остались у него в дневнике, который вы у него похитили. Будьте вы прокляты. Я искала эту тетрадь. Хотела довести до конца то, что он не успел. Будь у меня эта тетрадь, я бы тогда переговорила с вице-королем в Кантоне. Я бы тогда…
– Вас бы к этому времени уже не было в живых. Они бы с вами расправились. И с вашим отцом тоже. И, может быть, с вашим братом. Я забрал эту тетрадь для того, чтобы вы не сделали ничего такого, что могло бы поставить под угрозу вашу жизнь.
– Нет. По-моему, вы похитили эту тетрадь по другой причине.
– Никакой другой причины, кроме вашей безопасности, у меня не было. Я хотел вас уберечь. После пожара на торговом судне стало очевидно, что то, чему пытался противостоять ваш отец, было намного серьезнее, чем он мог себе представить. Больше, чем вы себе можете представить. Неразумно мериться силами с этими страшными людьми. Вы не сможете их победить. Ваш отец тоже не смог. Я забрал дневник вашего отца, чтобы оградить вас от опасности.
– Дневник у вас? Отдайте его мне.
– Не отдам.
Леона была в ярости.
– Я должна довести это расследование до конца, – процедила она сквозь зубы.
– Ничего вы не должны. Вы можете доказать, что ваш отец был прав. Можете узнать имена людей в Англии, которые получают выгоду от этого порочного промысла. Можете даже обнародовать их имена, чтобы окружающие возмущались их темными делишками и презирали их за это. Но даже если вам все это удастся осуществить, вы не измените порядок вещей и не остановите зло. Только наживете себе новых врагов. Все это печально отразится на процветании вашей фирмы, и ваша жизнь снова будет поставлена под угрозу. Вы уже сейчас в опасности.
Леона ушам своим не верила. Она не представляла, что Истербрук упрется и будет стоять на своем. Не верила, что он окажется таким черствым. Леона прекрасно осознавала, что непримиримость Истербрука в этом вопросе объяснялась не только и не столько желанием ее защитить. Ведь эта тетрадь была в распоряжении Истербрука на протяжении многих лет. Он не мог не прочесть дневник ее отца. Истербрук знает, что для Леоны записи в этой тетради дороже золота. Тем не менее он не собирался возвращать дневник его законной владелице. Значит, у него есть на это какие-то свои причины.
Леона вспоминала любовный угар последних нескольких дней, яркость эмоций, которые она пережила с Кристианом. Но после этого разговора словно пелена упала у нее с глаз. Она вдруг увидела все происходившее между ними совершенно в ином свете. И ужаснулась.
– Мне нужна эта тетрадь, Кристиан. Как-то в Уотлингтоне вы упомянули, что я могу получить от вас все, что только пожелаю.
Истербрука обуял гнев. Разрезая ребром ладони воздух – жест, которым феодал хочет дать понять вассалам, что его решение окончательно и бесповоротно, он гневно заявил:
– Я имел в виду совсем не это.
– О да, вы имели в виду жемчуга, шелка и бархат. И прочие дорогие подарки. Подношения, которые имеют своей целью одно: чтобы женщина не задавала лишних вопросов и не обращалась с другими просьбами, которые могли быть для вас слишком обременительны.
– Черт побери! Да любая женщина на вашем месте захлопала бы в ладоши от радости, получив в подарок шелка и жемчуга.
– Я не любая. Будь я такой, как остальные ваши женщины, я не была бы вам нужна. Почему вы не хотите отдать мне дневник отца? Он вам не принадлежит, – заявила Леона, гневно сверкая глазами.
Истербрук был вне себя от бешенства.
– Раньше, Леона, вы пробуждали все самое лучшее во мне. Сейчас вы провоцируете меня на самое плохое. Будет лучше, если вы сейчас же уйдете, пока я не разозлился на вас всерьез. Иначе я за себя не ручаюсь.
Собрав остатки собственного достоинства, Леона медленно направилась к двери, вышла в коридор, бросилась в свою комнату, упала на кровать и разрыдалась.
Глава 20
На рассвете на подносе принесли записку. Слуга объяснил, что лорд Истербрук дал кучеру задание подготовить лошадей и экипаж к девяти часам. Леона возвращается в Лондон.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я