родос мебель 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Нет, дело было в другом. Дело было в самом Хоке. Он был удивительным и будил в ней не одно только желание близости.
Она еще раз украдкой посмотрела на него. Ей бросилось в глаза, как уверенно он сидит в седле. Седло потертое, старое, не раз проверенное в деле. Недаром он всюду возит его с собой и наверняка с возмущением отверг бы предложение обменять его на новое. Обликом своим он как-то естественно соответствовал тому, что только что говорил о родных землях, о прошлом. По его словам можно было понять, насколько Хок гордился своей родиной.
Анастасия не смогла удержаться от следующей мысли и густо покраснела под внимательным взглядом его темно-синих глаз. А дорожит ли Хок ею? Будет ли он о ней заботиться, если она подарит ему свое сердце? Она торопливо отвела глаза, боясь, что он каким-то образом сможет прочесть ее мысли.
Анастасия гордилась плантацией отца. Она любила старую усадьбу, друзей их семьи, ей нравилось лето и время сбора урожая. Она была привязана к друзьям, которые были у нее среди рабов, наивно не понимая их тяжелой жизни, пока не стала старше. Но началась война, уехал отец, многие из тех, кого она хорошо знала, умерли, рабы ушли. Люди потеряли все – плантацию, землю, дом, друзей... И она запретила себе горевать по всему тому, что безвозвратно было утрачено. Хок оказался прав. Как же он сумел так точно разглядеть в ней то, чего она сама многие годы не замечала?
Анастасия даже уговаривала мать продать их семейное серебро, с пеной у рта доказывая, как им нужны деньги и чего вся эта блестящая дребедень стоит после того, как они остались без плантации. В тот момент она искренне верила в свои слова, теперь же была рада, что мать ее не послушалась и мудро сохранила все, до последней ложки. Эта посуда придется весьма кстати на новом обеденном столе в возродившейся из небытия Гайе, и верой и правдой послужит многим будущим поколениям семьи Спенсеров. Анастасия вдруг подумала, что те перемены, которые она в себе обнаружила, не столь уж и существенны, просто жизнь продолжается, и она вступает в ее новый этап. Девушка повернулась к Хоку, теперь уже смело и широко улыбнувшись ему.
– Ты мне так помог сейчас. Спасибо тебе, – просто сказала она.
Он сдержанно кивнул.
– Я рад. Придет время, и...
– Боже мой, Хок! Смотри! Это точно Литл-Колорадо! – перебила его Анастасия. При виде реки мысли ее сразу пошли в другом направлении. Забыв все предупреждения своего наставника, она дала мустангу полную свободу. Тот не преминул воспользоваться ею и заспешил к берегу размашистой рысью.
Животное подлетело к кромке воды и вытянуло морду. Анастасия засмеялась, отпустила поводья, и лошадь принялась жадно пить воду. Анастасии тоже до невозможности захотелось пить. Она вытащила флягу, отвинтила крышку и сделала несколько глотков теплой воды. Обтерев губы, завинтила крышку и убрала флягу на место, памятуя, что трястись в седле им предстоит целый день.
В этот момент она услышала, как у нее за спиной заскрипело седло Хока. Он поставил своего коня рядом и тоже дал ему вволю напиться. Анастасия посмотрела на Хока, потом вдоль русла реки сначала вверх, а потом вниз по течению. Цветом река очень походила на Колорадо, хотя была, несомненно, намного уже. Верхом на лошади можно было перейти ее вброд. Противоположный низкий берег сильно подмыло – вниз по течению струились полосы красного глинозема. На их стороне берег был каменистый, поэтому мустанги легко подошли к самой воде.
Анастасия с трудом оторвалась от завораживающего зрелища и повернулась к Хоку.
– Ну и как впечатление? – с улыбкой спросил он.
– Почти как Колорадо, только меньше. Хок весело рассмеялся:
– Должно быть, в этом причина того, что реку назвали Литл-Колорадо, или Колорадо Чикито.
– Чикито? – улыбаясь, переспросила Анастасия.
– По-испански это означает малыш. Отсюда Литл-Колорадо.
– Пусть маленькая, пусть малыш, но почему она вся красная?
– Так Колорадо по-испански и означает красный. Правда, хопи называют ее иначе – Писисуайу, что означает «там, где течет вода».
– Как бы ее ни называли, я вряд ли захочу еще раз искупаться в такой реке.
– Правда?
– Ну, как бы это сказать... – начала объяснять она и замолчала, увидев, как потемнели вдруг его глаза, когда он окинул ее довольно выразительным взглядом. Анастасия, охваченная неожиданным стеснением, немного напряженно рассмеялась, потом перевела взгляд на реку, и сами собой вернулись воспоминания о пароходе и о ночном береге Колорадо. Но тогда была ночь, и все было иначе, чем сейчас.
– Анастасия, – проговорил Хок напряженным голосом, в котором явственно слышалось скрытое волнение. – Посмотри на меня.
Делать этого ей страшно не хотелось – было как-то не по себе, но она, слегка сощурившись от солнечного света, все же посмотрела ему в лицо. Желание узнать, что он сейчас чувствует, что находит в ней, оказалось сильнее.
– Я тебя нисколько не принуждаю...
Анастасия машинально заправила выбившуюся прядь белокурых волос.
– Я знаю, Хок. Дело не в этом...
– Неподалеку отсюда есть очень красивое местечко, где мы сможем спокойно перекусить.
Анастасия, обрадовавшись в душе перемене темы, направила свою лошадь вслед за Хоком, который двинулся вдоль берега вверх по течению.
Какое-то время они ехали в молчании, Анастасия постаралась утихомирить хоровод мыслей у себя в голове, твердо решив просто получать удовольствие от прогулки и радоваться окружавшим ее местам. Она и правда не думала о Хоке, хотя взгляд ее то и дело упирался в его широкую спину. Сидел он в седле с таким видом, как будто никогда в жизни не ступал по земле ногами. Еще Анастасия заметила, что он правит не столько поводьями, сколько ногами, то понукая, то придерживая лошадь. Он ритмично покачивался в такт движению скакуна и выглядел при этом свободным и расслабленным, но тем не менее было ясно, что внутри его скрыта некая пружина, которая в нужный момент мгновенно развернется, превращая его в готового ко всему бойца.
Довольно скоро они выехали к нескольким холмам, чьи громадные плоские вершины возвышались посреди бескрайних пастбищ. Склоны были изрезаны многочисленными, сейчас сухими протоками, что проложила стекавшая многие годы дождевая вода. Анастасия удивилась, как хорошо Хок ориентируется на местности, и решила обязательно научиться этому. Они въехали в тень, которую отбрасывали холмы, найдя долгожданную прохладу и уединенность. Никто и знать не будет, что они здесь, если только на них случайно не наткнется. А этого можно было не бояться, ведь людей в округе раз, два и обчелся.
Место, где остановился Хок, буквально дышало покоем. Молодой человек соскочил на землю и помог Анастасии слезть с мустанга, хотя в его помощи она не очень и нуждалась. На мгновение он задержал руки на ее талии, потом отпустил и принялся снимать с лошадей седельные сумки. Поставив на землю фляги с водой, он отвел мустангов к поляне, заросшей густой и сочной травой, бросил поводья и оставил обоих животных пастись. Он, разумеется, знал, что лошадям будет удобнее без сбруи, но все же не разнуздал их, прекрасно помня, что вокруг лежат прерии Дикого Запада, где в любой момент может произойти самое неожиданное.
Пока Хок занимался лошадьми, Анастасия успела расстелить одеяло, которое они захватили с собой, и начала доставать еду из сумок. Она улыбнулась ему, когда он присел на одеяло рядом с ней и осторожно снял сначала свою шляпу, потом ее сомбреро и отложил их в сторону на траву.
– Здесь тенек, так что головы не напечет, – объяснил он. – Впрочем, я знаю очень многих ковбоев, которые в шляпах готовы и мыться, и спать.
Анастасия засмеялась.
– Я еще не настолько привыкла к сомбреро, чтобы последовать их примеру.
– У меня тоже нет такой привычки. Все годы, что я прожил у хопи, я вообще обходился без каких бы то ни было шляп.
– Хок, а тебе у них нравилось?
Он отхлебнул воды из фляги, обтер губы и только тогда ответил:
– Да. Хорошие люди. Мне очень повезло, что моя мать была из их племени.
Анастасия выложила на одеяло холодные лепешки, колбаски в тесте и сыр, которые заботливо наготовила им Мария, заметив:
– Мария сказала, что часть этих лепешек сладкие. Это действительно так?
– Значит, ты никогда не ела мексиканской и индейской пищи?
– Нет. Я ее попробовала только здесь, и мне понравилось.
– Понятно. Эти лепешки пекут с красным или зеленым перцем, с зеленым они получаются поострее. А еще есть сладкие – их, по-моему, делают с изюмом. Такая вкуснятина, что пальчики оближешь. Мария в этом знает толк, готовит просто замечательно. Да и Хулио, если судить по разговорам, не хуже. А как счастлив человек, когда видит перед собой миску с вкусной едой!
– Могу себе представить, – рассмеялась Анастасия. – Держи. Давай попробуем и узнаем, насколько ты прав.
На короткое время наступила тишина, пока они утоляли голод. Откусив очередной кусок, Анастасия в восторге покачала головой:
– Хок, ты только попробуй!
Девушка отломила часть лепешки и протянула Хоку. Тот не поднял руки, чтобы взять предложенное. Тогда Анастасия, поколебавшись, поднесла кусочек к его губам и осторожно положила ему в открытый рот. Когда она попыталась убрать пальцы, Хок быстро закрыл рот, и получилось так, что он невольно их облизал. Анастасия почувствовала, что заливается краской.
– И правда вкусно, – заметил Хок, смакуя предложенный ему кусок. – Чудо.
– Вот видишь, – сказала она и, чтобы скрыть замешательство, отломила той же рукой еще один кусочек и машинально положила себе в рот. Еще держа пальцы у рта, она подняла глаза на Хока. Он не сводил взгляда с ее руки, и она вспомнила, что только что к этим самым пальцам прикасались его губы. Она торопливо отдернула руку, но Хок сумел угадать, о чем она сейчас подумала.
Он взял руку, поднес к губам и не спеша принялся по очереди облизывать кончики ее пальцев. Анастасия замерла, завороженная прикосновением его губ и языка. Наконец он поднял голову и привлек девушку к себе.
– У меня иногда такое чувство, что если я тебя не обниму, то умру от какой-то неведомой жажды. Вот ведь как получается – мне хочется тебя постоянно видеть, все время быть рядом с тобой, Анастасия. А может быть, тебе больше по душе, если я буду называть тебя Стейси?
Сбитая с толку его поведением и весьма резкой сменой темы разговора, Анастасия в полном замешательстве пролепетала:
– Все мои друзья так меня называют.
– Стейси... А я твой друг?
– Надеюсь, что да.
– Только надеешься? – спросил он, притворяясь сердитым. – Я что, большего не заслуживаю?
– Ну что ты, Хок. Конечно, ты мой друг – я так ценю все, что ты сделал и делаешь для нашей семьи, для ранчо.
– Я делал и делаю все это ради тебя, Стейси, ради тебя, моя прекрасная Анастасия, и ради себя. Неужели ты не догадывалась об этом?
Не в силах вымолвить ни слова, Анастасия лишь с сомнением покачала головой.
– Позволь, я покажу тебе, что имею в виду. – С этими словами он осторожно взял в руки ее лицо, наклонился и накрыл поцелуем ее губы. – Ты хочешь любить меня, Стейси?
На этот раз она робко кивнула, все нужные слова куда-то вдруг улетучились.
– Тогда покажи это.
Анастасия растерянно захлопала ресницами.
– Показать?
– Конечно, – ободряюще улыбнулся Хок. – Просто поцелуй меня, вот и все.
– Хок, я...
– Это совсем не трудно, – сказал он и отвел руки от ее лица, быстро расстегнул и снял с себя кобуру с револьвером, положив ее на траву рядом с собой, чтобы в случае чего оружие было под рукой. А потом улегся на спину на одеяло, закинув руки за голову.
– Хок, что ты делаешь?
Ответом ей была еще одна ободряющая улыбка.
Анастасия рассмеялась. Если ему хочется повалять дурака, она не против. Она подсела к Хоку и, наклонившись, погрузила пальцы в его густую шевелюру.
– А ты красивый, – прошептала она. Хок усмехнулся.
Анастасия легонько повела кончиками пальцев по небольшим морщинам на лбу, спустилась ниже, на прямые, чуть вразлет темные брови. Хок с готовностью прикрыл глаза, и она скользнула пальцами по его векам, опушенным густыми ресницами, прикоснулась к его губам, сулящим сладостные поцелуи, и торопливо убрала руку. Хок открыл глаза – теперь они были темно-синие, полные влекущей глубины, как два озерка, в которые безумно хочется нырнуть и никогда уже не выныривать обратно. Анастасия снова прикоснулась рукой к его лицу, провела по высоким скулам, потом по твердому решительному подбородку и вернулась обратно, потому что слева под нижней челюстью неожиданно нащупала две маленькие щербинки. Она потрогала их кончиками пальцев и вопросительно посмотрела на Хока, который с неподдельным интересом наблюдал за ее манипуляциями.
– Что это, Хок?
– Гремучая змея.
От неожиданности Анастасия выпрямилась, потом погрозила ему пальцем и засмеялась:
– Ты меня разыгрываешь!
– Вовсе нет. Меня на самом деле укусила гремучая змея.
По правде говоря, ямочки, которые она только что трогала, очень напоминали следы от змеиных зубов, но ей все равно не верилось, что такое могло быть.
– От укуса гремучей змеи все умирают, Хок, даже я об этом знаю. И тем более от укуса в лицо.
– Все, кроме хопи, – просто ответил он.
– Я все равно не понимаю. Тебя на самом деле укусила гремучая змея? Как? Почему?
– Да все очень просто. Каждый год в августе хопи устраивают Танец Змеи, чтобы на землю пролился дождь. Люди клана Змеи уходят в пустыню, собирают в мешки самых разных змей и приносят их в селения. Танцевать нужно, держа зубами змею за ее головой и поддерживая ее тело обеими руками. Бывает так, что змея кого-нибудь и кусает.
– И ты танцевал, держа в зубах гремучую змею?
– На самом деле это не так страшно, как кажется, – кивнул Хок. – Мы же не враги змеям. Мы умеем обращаться с ними. Любая змея укусит только тогда, когда ее сильно разозлишь. Гремучая змея ничем от других своих сородичей не отличается.
– Но как же ты остался в живых?
– Дело в том, что люди клана Змеи пьют разведенный змеиный яд для защиты, и, если змея все же кусает, они втирают его в ранку.
– Это просто поразительно, Хок!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


А-П

П-Я