https://wodolei.ru/catalog/mebel/tumby-pod-rakovinu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Под потолком с резким треском замигали флюоресцентные лампы, залив коридор больничным синеватым светом. Из вентиляционных отверстий повалил холодный, затхлый пар, сдувая со столов пыль, копившуюся здесь уже больше десятка лет. Пол под ногами вибрировал, и эта дрожь передавалась Дэнни. Он замерз и очень испугался, но ждал, не сдвигаясь с места.
Больше ничего не произошло. Мальчик побежал по коридорам, оглядываясь на любой шорох, будь то жужжание ксерокса, шелест кондиционера или еле слышные щелчки, с которыми стрелки электронных часов отмеряли минуты давно минувших дней. Но позади оставались только его собственные следы на пыльном паркете.
Скитаясь по заброшенному зданию, Дэнни-бой добрел до стойки секретаря, на которой стоял маленький кассетный плеер. Очистив верхнюю панель от пыли, он нерешительно нажал на «воспроизведение» и сквозь мутный пластик увидел, что пленка начала вращаться. Из свисающих со стола наушников послышались тоненькие звуки, и мальчик робко поднес наушник ближе к уху: «…работников не хватает… дефицит наблюдается в следующих регионах…», – забубнила непонятная штуковина, и он, охваченный первобытным страхом, бросился прочь от голоса. Ему почудилось, что прошлое вернулось в это здание, чтобы собрать с жителей Города старые долги. Эсмеральда часто рассказывала мальчику о людях в дорогих серых костюмах, которые каждое утро приходили на Маркет-стрит. Вдруг они и сейчас придут, а он играет с их вещами? Страх перед безликими серыми призраками прошлого гнал ребенка прочь от бизнес-центра. Больше он сюда не возвращался.
А еще, когда Дэнни-бою было восемь, погибла Эсмеральда. Однажды ночью, наполненной прозрачным лунным светом, она выпала из окна пятого этажа дома, где они жили. Ее приемный сын никогда не узнал, почему это произошло, но в глубине души всегда верил, что она потянулась за луной, которая в ту ночь казалась особенно близкой.

ГЛАВА 3

Робот переболел любовью в пятнадцать лет. Само собой, это произошло до Чумы. Отец называл его Джонатаном, и Робот был уверен, что является человеком, правда, совсем не похожим на других.
В то время он посещал частную школу для одаренных студентов и был в глазах взрослых «трудным подростком». Мальчик смог убедиться в этом, взломав школьную базу данных и забравшись в конфиденциальные личные дела. Учителя считали его асоциальным, и психолог, доктор Уард, которого юноша посещал каждую неделю, полностью подтверждал такой диагноз. Джонатан проявлял мало интереса к занятиям, не общался с одноклассниками, не увлекался общественной работой, ненавидел спорт, избегал публичных выступлений.
Нельзя сказать, чтобы его расстроило то, что о нем писали в личном деле. Джонатан считал своих сокурсников тупоголовыми отморозками, а занятия – бездарной тратой времени. Во время уроков он разрабатывал изощренные механизмы, вычерчивал шарниры для шагающей машины, сверла для бурильного аппарата или лопасти для летательного.
Его родители занимались научными исследованиями в области роботостроения. Мать бросила отца, когда Роботу было шесть, и навещала их только по праздникам, прилетая из Токио, где она работала в огромной транснациональной корпорации. Во время этих недолгих визитов отец, лысеющий мужчина с безвольным подбородком и яркими голубыми глазами, держал себя безупречно вежливо и расспрашивал ее о последних разработках.
Мать чувствовала себя с ними неловко, неуютно, и осталась для Робота приятно пахнущей незнакомкой, привозящей ему заводные японские игрушки. Игрушки он тщательно разбирал в своей мастерской, изучал хитрый механизм и снова собирал, каждый раз немного усовершенствовав.
Влюбился Робот в свою учительницу биологии, стройную темноволосую женщину, чем-то похожую на его мать. Это была любовь с первого взгляда. Когда в начале учебного года мисс Брунер вошла в класс, улыбнулась ему и попросила сесть вперед, Джонатан понял, что наконец хоть один школьный предмет станет ему интересен. Когда учительница рассказывала о митохондриях, опираясь на парту, его сердце бешено билось. Робот по-прежнему не принимал участия в дискуссиях, сидел тихонько, улыбался ей и был уверен, что она улыбается ему в ответ по-особому, не так, как всем.
В начале учебного года Джонатан приступил к работе над проектом для научной ярмарки. После шестимесячного исследования он решил представить шестиногую шагающую машину, но мисс Брунер внесла сумятицу в его мысли и спутала планы. Юноша долго ломал голову, что может произвести впечатление на учительницу, и наконец остановил свой выбор на искусственной руке. Ему казалось, предмет его обожания непременно оценит общий интерфейс между человеком и машиной. Несколько месяцев ушло на изучение анатомии и протезирования. Он с головой ушел во всемирную паутину, где, пользуясь паролями отца, изучал сайты, посвященные последним исследованиям возможностей интеграции механических приборов и человеческого тела.
Началась упорная работа. Долгие часы Джонатан проводил теперь в мастерской, подгоняя крошечные детали. Он мог бы использовать пластик или силикон, но остался верен металлу – тяжелый холод и блеск внушали ему спокойную уверенность.
Раздобыть сенсоры, которые улавливали бы мышечные импульсы и передавали их искусственной руке, ему помогла кредитная карточка отца. Научная ярмарка уже давно закончилась, а Джонатан все трудился, мечтая о восхищенном взгляде мисс Брунер, когда она увидит плод его многомесячной работы.
Его творение и в самом деле вышло на редкость изящным – неотличимый от оригинала из плоти и крови протез по замыслу создателя крепился к правой руке и повиновался импульсам мышц брюшного пресса. Многие месяцы занятий йогой научили Джонатана контролировать дыхание, пульс, сокращать и расслаблять мускулы, и он добился полного контроля над третьей рукой. Для юноши не составляло труда сгибать протез в запястье, поднимать не только тяжелые предметы, но и крошечные инструменты при помощи большого и указательного пальцев. Двигаясь, суставы руки тихонько щелкали, как заводные японские игрушки. Джонатан был счастлив и не мог сдержать улыбки, предвкушая момент, когда мисс Брунер увидит работу.
В последний день школьного года он наконец принес руку в школу, тщательно запаковав ее в картонную коробку. Ему совсем не улыбалось демонстрировать свою гордость при всем классе, поэтому он, сгорая от нетерпения, ждал вечера.
– Ты сегодня такой веселый, – обратилась к Джонатану мисс Брунер, заметив его радостное волнение. – Предвкушаешь каникулы?
Джонатан поднял голову от парты, от которой он отскребал налепленную жвачку, помогая учительнице с уборкой.
– Нет… Я хочу вам что-то показать, – быстро проговорил он, боясь растерять решимость. – После занятий, можно?
Она на мгновение заколебалась, потом пожала плечами.
– Хорошо, почему бы и нет.
Весь остаток дня Джонатан не мог найти себе места: ему не давала покоя тень сомнения на ее лице. Он рассчитывал на другую реакцию, но к вечеру убедил все– таки сам себя, что она, конечно же, будет в восхищении от руки. Он покажет ей, что умеет писать, причесываться и делать массу полезных вещей, не прибегая к помощи собственных рук. Ей должно понравиться!!!
После последнего урока он поспешил к своему ящичку. Однокашники шумно болтали вокруг, обсуждая планы на лето. Против обыкновения, никто не обращал на него внимания, не дразнил и не подзуживал. Взяв руку, юноша поспешил удалиться, бережно прижимая сверток к груди. Школа опустела, он торопливо шагал по коридорам, но перед дверью класса остановился, пытаясь справиться с волнением и предвкушая триумф. Джонатан уже повернул ручку, когда услышал за дверью голоса. Мисс Брунер беседовала с мистером Пирсом, учителем математики. Юноша замер – он не хотел показывать руку никому, кроме нее.
– Я бы с радостью сходила куда-нибудь, но должен подойти Монро. Он что-то хотел показать мне после уроков.
Мистер Пирс что-то недовольно пробурчал. После того как учитель математики отнял несколько отличных чертежей для бурильного аппарата и разорвал их на мелкие клочки перед всем классом, Джонатан проникся к нему острой неприязнью. Ответ мисс Брунер на невнятное ворчание он расслышал хорошо.
– Да, вы правы, очень странный мальчик. Он всегда так непонятно улыбается на моих занятиях. Что из него вырастет? Иногда кажется, серийный убийца. А может, и гений, как его отец.
Джонатан похолодел, прижимая к груди сверток, а Пирс снова что-то забубнил. На сей раз учительница расхохоталась.
– Влюбился в меня? Надеюсь, что нет. Слава Богу, учебный год закончился, а в следующем Монро уже не будет в моем классе!
Послышался скрип отодвигаемых стульев, и последнее, что услышал юноша, были ее слова:
– Конечно, пойдемте. Не могу же я, в самом деле, торчать здесь весь вечер.
Джонатан шмыгнул за угол, подождал, пока они уйдут, и выбежал из школы. Отец ждал его в машине. Увидев сверток, он поинтересовался, что в нем. «Так, ерунда», – ответил сын.
Тем летом в Город пришла Чума. Первые симптомы заболевания появились у отца на работе, и коллеги отвезли его в больницу. Разговаривая с Джонатаном по телефону, безмерно усталый врач попытался успокоить мальчика:
– Мы делаем все возможное. Пожалуйста, не надо приезжать сюда. Ему ты помочь все равно не сможешь. Лучше держись, не подцепи заразу. Пока голос у тебя здоровый.
На следующий день, когда он попытался связаться с больницей, номер был постоянно занят. Поставив телефон на автодозвон, он слонялся по пустому дому, через каждые пять минут прислушиваясь к коротким гудкам. По телевизору шли только новости. Бледный корреспондент зачитывал списки больниц, где еще остались свободные койки. Линия была занята и на следующий день.
Новости вел уже другой корреспондент. Джонатан попробовал дозвониться куда-нибудь еще.
У доктора Уарда был включен автоответчик.
– Добрый день, сейчас, к сожалению, я не могу вам ответить. Оставьте ваше сообщение после звукового сигнала.
– Здравствуйте, это Джонатан Монро. – Мальчик заколебался, не зная, как продолжить. – Папа в больнице, а я… Я не знаю, что делать. Не могли бы вы перезвонить мне?
Доктор Уард так и не перезвонил.
Из новостей мальчик узнал, что президент объявил чрезвычайное положение в связи с эпидемией. Вскоре после этого он умер. Страну возглавил вице-президент, но его Чума тоже не пощадила.
«Полиция предупреждает граждан – не покидайте своих домов и соблюдайте спокойствие», – сообщали ему новости, и он не покидал дома и оставался спокойным. Джонатан смотрел спутниковые каналы, узнавая о забастовках и панике в Нью-Йорке, Вашингтоне, Токио, Париже. На шестой день, набрав номер больницы, он наконец-то услышал долгожданные длинные гудки. Но на другой стороне провода никто так и не снял трубку.
Месяц мальчик жил в пустом доме, питаясь консервами и замороженными продуктами. Картины уличных боев, увиденные в новостях, поселили в нем страх перед внешним миром. Он боялся людей и не доверял им. В эти сумасшедшие дни Джонатан научился полагаться только на машины. Домашний компьютер будил его каждое утро и каждый вечер сообщал, что пора ложиться спать. Свет во внутреннем дворике сам включался, когда становилось темно, машины стирали его вещи и мыли посуду. Маленький робот, взятый для испытаний из лаборатории в Стэнфорде, тихонько жужжа, перемещался по комнатам, всасывая пушистые хлопья пыли, крошки и прочий мусор. Иногда Джонатан играл с ним, как с котенком, разбрасывая по полу рваные бумажки. Компьютер с играми и обучающими программами стал его самым верным другом.
Когда запасы продовольствия иссякли, ему пришлось выбраться наружу и совершить набег на соседний дом. Юноша совсем не удивился, когда обнаружил его пустым. Быстро собрав запасы консервов на кухне, он вернулся в свое убежище. Со временем Джонатан обошел все соседские дома. Впервые наткнувшись на разлагающийся труп, он не смог сдержать рвоты, но вскоре подобная тошнотворная картина стала обыденной, и он научился сдерживать отвращение.
Гниющие тела помогли Джонатану осознать правду. Почему его тело здоровое и крепкое, а все знакомые, ненавистные одноклассники и учителя мертвы? Все люди умерли и разложились, живут лишь машины. Значит, он не человек.
Поразмыслив, Джонатан пришел к выводу, что родители разработали, начертили и собрали его. Все встало на свои места, нашлись ответы на прежде неразрешимые вопросы. Почему ему так трудно найти общий язык с ровесниками? Он ведь машина, он совсем другой. Почему мать не любит и избегает его? Логично предположить, что его характеристики не соответствуют ее высоким требованиям – она надеялась на большее.
Юноша решил, что нечестно и бессмысленно продолжать называть себя Джонатаном Монро, и дал себе новое имя – Робот. Теперь он знал свое предназначение – создавать новые машины – и удивлялся, почему так долго не мог этого понять. Жизнь обрела смысл.

ГЛАВА 4

Когда дочери Мэри Лоренсон было шестнадцать, ее жизнь резко изменилась. Ей казалось, что все началось с поездки в Вудлэнд на рынок.
В то утро они с матерью встали затемно, когда лишь слабая светлая линия на горизонте предвещала рождение нового дня. Мэри собрала в седельные мешки товары, приготовленные на продажу: миндаль из сада, заячьи шкурки и домашнее абрикосовое бренди. Девушка тоже приготовила сокровища, найденные во время вылазок в соседние дома: два перочинных ножика и острый охотничий нож, связку ключей, карманные часы, все еще показывающие точное время, музыкальную шкатулку, играющую «Джингл Беллз», и кучу всяких побрякушек.
Ей нравились украшения, она сама носила тонкие золотые и серебряные браслеты на запястьях, дешевенькое колечко с кровавым гранатом на одной руке и обручальное кольцо с искрящимся бриллиантом – на другой. В сером свете утра они двинулись в путь – впереди мать на своей навьюченной кобыле, за ней дочь, без седла, на молоденькой лошадке, которую звали Малышка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я