https://wodolei.ru/catalog/dushevie_dveri/steklyannye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Дэймон понимал, что, если ему удастся хоть немного протянуть время, сопротивление Хита исчезнет само собой. Было бы слишком безрассудно позволить ему выйти самому. Но Дэймон уже начинал вникать в природу гордости несгибаемого южанина и даже испытывал восхищение перед этим великолепным безрассудством. С другой стороны, он прекрасно осознавал, что Хит до конца своих дней будет злиться на него, если сейчас он не выполнит именно этой просьбы.
– Хорошо. Ты можешь попробовать выйти отсюда без посторонней помощи, – с неохотой проговорил он. – Я пойду рядом с тобой, но учти, коли ты свалишься на меня, то непременно нанесешь мне существенное увечье, если вовсе не покалечишь. И уж тогда я сполна стребую с тебя возмещения этого ущерба.
Хит пробормотал что-то нелицеприятное в адрес янки и одним быстрым движением поднялся на ноги, отчаянно схватившись за край стола, когда комната завертелась у него перед глазами.
– Упрямый мятежник, – не удержался и прошептал Дэймон. – До чего ты довел себя?
* * *
Встревоженная властным стуком в дверь, Люси бросилась к входной двери и подбежала, когда Соуэрс уже открыл ее.
– Хит! – вскрикнула она, увидев, что муж с трудом стоит, прислонившись к дверному косяку. Лицо его было необычайно бледно, даже загар не спасал его сейчас. Дэймон стоял с другой стороны, поддерживая его под руку.
– Я в полном порядке, – выдавил Хит.
– Он болен, – коротко сказал Дэймон, жестами указывая дворецкому, чтобы тот помог ему втащить Хита в дом. – Я уже послал за доктором, это наш семейный врач. Он будет здесь через несколько минут.
– Мне нужно немного отдохнуть.
– Проклятые южане, – сказал Дэймон. – Никогда не знают, когда пора капитулировать. – И хотя это было сказано в его обычной холодноватой манере, но в его словах прозвучала какая-то печальная нотка грубоватой мужской привязанности и сочувствия.
Втроем они подняли Хита наверх в спальню и уложили на кровать. Затем Соуэрс спустился вниз ждать доктора. При других обстоятельствах Люси, наверное, сгорела бы от стыда даже при мысли, что ей нужно будет хотя бы частично раздеть мужа в чьем-либо присутствии. Но сейчас, не задумываясь, она стащила с него пальто и сняла ботинки, едва ли заметив пристальный взгляд черных как смоль глаз Дэймона. Хит весь дрожал. Люси что-то озабоченно бормотала ему, натягивая одеяла до самого подбородка, мягко поглаживая его по плечам.
– Миссис Рэйн?
Люси узнала голос Бесс и, не подняв глаз, быстро сказала:
– Принеси еще одеяла.
– Может быть, горячие кирпичи, завернутые во фланель?
– Да, да. И поскорее.
Горничная вышла из комнаты и опрометью бросилась вниз. А Хит, прижавшись пылающей щекой к похолодевшей от страха ладони Люси, закрыв глаза, с ужасающей быстротой погрузился в сон. Люси хотелось заплакать. Он весь горел. Как могла какая-то простуда сломить его? Люси посмотрела на Дэймона; ее карие глаза потускнели от осознания собственной вины и жалости. – Он чрезмерно много работал, – прошептала она. – Я должна была остановить его.
– Вам бы не удалось, – спокойно возразил Дэймон. – Мы все пытались. Но его как будто дьявол обуял. Вы бы не смогли остановить его.
Изумленная, Люси смотрела на него испытывающим, вопрошающим взглядом. Что он имел в виду? Неужели Хит посвятил его во что-то такое, чего не рассказал ей? Или Дэймон сам догадывался о каких-то тщательно скрываемых Хитом причинах его безостановочной работы? Она так никогда и не узнает ответа на все эти вопросы, потому что доктор приехал до того, как она успела задать их Дэймону и получить ответ.
Независимо от того, какими добрыми и заслуживающими доверия ни выглядели бы доктора, Люси всегда до ужаса боялась их. Уже одно их присутствие говорило о том, что случилось что-то очень плохое. Они всегда казались ей нечуткими и бессердечными, и уже потому, что им слишком часто приходилось заглядывать в холодные глаза смерти и страданий, Люси, про себя, конечно, ставила их в особый ряд. Доктор Эванс, за которым послал Дэймон, показался Люси, пожалуй, самым приличным из всех врачей, с которыми ей приходилось сталкиваться. Он был похож на старенького доброго дедушку и, казалось, прекрасно понимал и разделял все ее страхи, постоянно уверяя, что ничего ужасного не произошло: обычная лихорадка в сочетании с сильным переутомлением. Он прописал тонизирующие средства и полный покой и с тем удалился, ласково утешая Люси. Она спустилась с ним вниз и проводила до двери.
– Как он? – из-за спины прозвучал голос Дэймона. Люси обернулась и обнаружила, что он сидит в гостиной.
– Гораздо лучше, чем я предполагала, – медленно ответила она. – Ему просто нужен покой и отдых. Я даже не могу выразить словами, насколько мне стало легче и как я благодарна вам.
– Не стоит.
Но теперь Люси было уже невозможно ввести в заблуждение безразличным тоном, которым он произнес эти слова. Дэймон мог сколько угодно стараться спрятать свои чувства, но она-то видела, с какой заботой и тревогой он нес Хита наверх, и теперь уже не сомневалась в его нежных чувствах и по отношению к ней самой.
– Я благодарна вам, – повторила она, желая выразить больше, чем обычную благодарность за все, что он сделал.
– Мне нужно возвращаться в редакцию.
– Может, перекусите или хотя бы выпьете кофе? – спросила она, вспомнив, что он пропустил обед. – Может быть, чаю?
– Спасибо, нет. У меня слишком много дел.
– Это же я постоянно слышу от Хита.
Ее замечание вызвало улыбку Дэймона.
– Должно быть, его страсть к работе заразительна.
Люси улыбнулась в ответ:
– Тогда будьте осторожны. Я не хочу, чтобы и вы свалились тоже.
– Нет. Пожалуйста, передайте ему привет и пожелание скорейшего выздоровления от меня, миссис Рэйн. И еще передайте, чтобы он не переживал за «Экзэминер». Я сохраню все в полном порядке до его возвращения.
– Я знаю, что он вам полностью доверяет.
– А вы?
Люси не могла с уверенностью сказать, почему он спросил ее об этом. Но у нее возникло подозрение, что он и сам не знал этого.
– Я тоже доверяю вам, – мягко сказала она. – Извините, мне нужно идти к Хиту. Соуэрс проводит вас.
Заинтригованная и смущенная, Люси стала подниматься вверх по лестнице, не оборачиваясь. Интуиция подсказывала, что ей нечего бояться Дэймона Редмонда. Но он обращался с ней с такой осторожной вежливостью, как будто боялся, что она может раскрыть ревностно охраняемую им тайну. Ненавязчиво он присутствовал при всем, что происходило в доме, заботясь обо всем, и оставался до тех пор, пока не убеждался в том, что он больше не понадобится.
Люси плохо спала в эту ночь, отзываясь на каждое движение Хита, просыпаясь несколько раз, чтобы уговорить его проглотить лекарство и тщательно укутать его в одеяла, потому что он все еще дрожал от холода. Уставшая от возбуждения и бессонной ночи, под утро она позволила себе недолгий сон. Она проснулась и, к своему ужасу, обнаружила, что все простыни были влажными от пота, а волосы Хита просто мокрыми. Намокший халат прилип к ее телу.
– Хит? – Она натянула на него все одеяла, стараясь хоть как-то согреть его до того, как сумеет поменять белье. Он покачал головой, густые ресницы поднялись, открывая прищуренные, охваченные горячечным огнем глаза.
– Нет, не надо, – бормотал он, делая усилие, чтобы сбросить одеяла. – Жарко. Нестерпимо жарко.
– Да, я знаю, – с нежностью проговорила она, кладя руку ему на лоб. Казалось, его кожа излучала жар, словно горящий уголь. – Лежи спокойно. Пожалуйста, не двигайся. Ради меня.
Он сказал что-то неразборчивое и, закрыв глаза, отвернулся от нее. К счастью, Бесс уже была когда-то замужем и сейчас не смущаясь помогала Люси ухаживать за больным. В ней удачно сочетались действенность и прагматизм. Люси была бесконечно благодарна ей за помощь.
– Доктор сказал, что это продлится не более двух дней, – сказала она горничной, в то время когда они входили в спальню, неся в руках свежее белье.
– Ну и хорошо, – ответила Бесс, с сомнением поглядывая на человека, лежавшего в кровати. Хит спал так, будто был без сознания.
– Тебе когда-нибудь приходилось ухаживать за своим мужем, когда он болел? – спросила Люси, побледневшая и расстроенная, но как-то необычно спокойная.
– Да, миссис Рэйн.
– Я предполагала, что на второй день лихорадка менее мучительна, чем в первый.
– Не всегда.
Когда глаза двух женщин встретились, Люси прочитала правду на лице своей горничной: у Хита болезнь протекала намного тяжелее.
– Я… я надеюсь, мне удастся покормить его бульоном чуть позже, – медленно сказала Люси, стараясь игнорировать внутренний голос, который твердил ей, что доктор ошибся и Хит был очень серьезно болен. «Нет, он пробудет в таком состоянии день или два, а потом начнет поправляться», – уговаривала она сама себя.
Но и на следующий день лихорадка не только не отступила, а стала еще сильнее. Теперь Хит уже лежал без сознания. Находясь в постоянном бреду, он то с ног до головы покрывался потом, то дрожал jot озноба. И Люси беспрестанно обтирала его, меняла простыни и давала лекарства. Она снова послала за доктором Эвансом, который на этот раз оставался много дольше, чем в первый. Он был удручен, когда, взяв ее под руку и отведя от кровати, сказал:
– Если так будет продолжаться и дальше, нам придется обложить его льдом. Температура слишком высокая. Это очень, очень опасно.
Обернув матрац клеенкой, они обложили его снегом и льдом. Но ничто не могло облегчить лихорадку.
Люси сидела подле Хита в темной комнате, неотрывно наблюдая за совершенно незнакомым человеком, который лежал перед ней. Он бредил, произносил бессмысленные фразы, с его губ срывались имена, незнакомые ей, его речь напоминала исповедь сумасшедшего. Этот человек, так сильно страдавший, которого била ужасная лихорадка, не был Хитом, ее златовласым голубоглазым мужем. И только в редкие и очень короткие моменты ей удавалось разглядеть в нем его самого. Но этих моментов было так мало! Она разговаривала с ним, но он не слышал ее. Он задавал вопросы, но не внимал ответам. Казалось, он вернулся в то далекое время, когда еще не знал ее, и с болью в сердце Люси осознала, что он еще ни разу не произнес ее имени.
Дэймон прислал женщину из своей прислуги, чтобы она помогала Люси ухаживать за Хитом. Но Люси редко отходила от его постели, ей не хотелось оставлять его надолго с незнакомым человеком. Она заставляла себя есть и спать. Но как она могла спать, зная, что с каждой минутой он ускользает от нее?
Часто ему виделось, что он снова в лагере на Гаверноре и снова идет война. Когда это впервые произошло, Люси как раз отжимала салфетку, чтобы положить ему на лоб. Она взглянула на него и увидела, что он смотрел на нее застывшим взглядом. Сердце ее екнуло. Ей показалось, что он узнал ее.
– Воды, – прошептал он. Трясущейся рукой она приподняла его голову и поднесла к губам чашку с водой. Хит начал жадно пить. Потом лицо его сморщилось, как будто ему дали отраву, и он с отвращением сказал:
– Мы не заслуживаем, чтобы нас поили такой мерзостью. И не важно, на чьей мы стороне, но мы не скотина. – Изумленно Люси убрала чашку и вся съежилась от ненависти, звучавшей в его голосе. Хит вдруг весь передернулся. – Нет одеял. Вы что, не видите, что этот человек умирает? Тупоголовые янки… Вы забираете всю нашу еду и продаете, набивая свои карманы… а нам оставляете только хрящи и жир… – Он думал, что перед ним тюремный стражник. – Бумаги, – прохрипел он. – Дайте мне бумаги.
– Какие бумаги? – переспросила она, думая, что речь идет о какой-то рукописи.
– Еще. Продовольствие. Я сейчас им устрою.
Он просил бумагу, чтобы написать на ней. Он хотел сохранить все, что было написано во время войны. Не в силах выносить это, Люси разрыдалась.
– Хит, – говорила она; слезы лились по ее лицу. – Это я… это я, Люси. Я люблю тебя. Ты не видишь меня? Разве ты не узнаешь меня?
Ее рыдания наконец достигли его слуха. Он успокоился на несколько секунд и, не переставая качать головой, смущенно заговорил:
– Не надо. Не плачь.
– Я не могу не плакать.
– Пожалуйста, Рейн. Я сделаю для тебя все, что хочешь. Не уходи, Рейн. Ты же знаешь, как ты нужна мне. Не делай этого.
Люси вся побледнела, у нее было такое чувство, будто ее ударили. Снова Рейн. Мольба, звучавшая в голосе Хита, разрывала ее сердце на части. Она нащупала сухую салфетку и вытерла лицо, тщетно пытаясь остановить поток слез.
– Мама, мне уже семнадцать лет, – мягко пробурчал он. – Я уже мужчина. Я знаю, что ты думаешь… мама, но я люблю ее. – Внезапно раздался его оглушительный смех. – Она такая красивая. Ты же не можешь спорить с этим?
Люси нагнулась к нему и положила мокрую салфетку на лоб. Ей с трудом удалось разогнуться из-за того, что спину сильно ломило.
– Рейн. – Он смахнул салфетку и схватил Люси за руку. – Черт тебя побери. Ты же не любишь его! О Боже… – Его пальцы сжимались до тех пор, пока она с силой не рванула руку, крикнув от боли. Хит содрогнулся всем телом и медленно поднял руку к виску, на котором был шрам. – Я приехал не для того, чтобы обидеть тебя. Я никогда не причиню тебе боли.
Боже милостивый! Ошеломленная его словами, Люси молилась, чтобы Господь дал ей силы вынести все это.
– Миссис Рэйн, мистер Редмонд хочет видеть вас. – Люси замерла на мгновение и потянулась за полотенцем. Сиделка, присланная Дэймоном, как раз пришла, чтобы подменить ее.
– Мне нужно умыться и сменить платье, – пробормотала Люси. Уставшая, мокрая от пота, она чувствовала, что волосы прилипли к ее лицу и шее.
– Он сказал, что зашел всего на одну минутку, – сказала Бесс. – Что-то насчет газеты.
– Тогда у меня нет времени на переодевания. Быстро найди мне расческу.
Неловкими движениями Люси попыталась привести в порядок прическу и пошла вниз, в гостиную. Дэймон поднялся, как только она вошла в комнату. На нем был темный блестящий костюм. Как всегда, он выглядел безукоризненно. Люси почувствовала странное чувство комфорта и спокойствия от одного его вида. Он был таким рассудительным и уравновешенным, что, казалось, одно его присутствие развеивало кошмар, нависший над ее домом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я