В восторге - магазин https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Лицо Джин залила краска стыда. – Бог мой, я не уверена, что твой отец не захотел бы тотчас вышвырнуть меня вон!
– С какой стати?
Дерек впился в нее взглядом, и Джин неловко переступила с ноги на ногу.
– Ты и сам знаешь. Между нами… между нами был только секс, и ничего более. Всего одна ночь. Это и случайной связью не назовешь.
– Тебе лучше знать, – хрипло проговорил он. – Только я вовсе не уверен, что ты права. Во всяком случае, для меня…
– Ради Бога! – Джин судорожно втянула воздух. – Не пытайся одурачить меня. Тебе нужна совсем не такая жена, и ты это отлично знаешь. Я слишком стара для тебя. Я не смогу дать твоей матери внуков, о которых она мечтает. У меня взрослая дочь, которая сама вот-вот обзаведется семьей. Каково ей будет, если я объявлю, что решила снова выйти замуж?
– А. так вот в чем, значит, суть дела? – с горечью проронил Дерек. – Думается мне, что бы ты там ни говорила, а тебе дороже твой Феликс… и его дочь. Дороже меня.
– Неправда!
Джин едва не выкрикнула это, но сдержалась. Каким-то шестым чувством она ощутила, что они уже не одни. К ограде подошел Константинос Ангелиди, и Дерек сунул в карманы пиджака стиснутые кулаки.
– Любуетесь видом, миссис Гловер? – мягко спросил Константинос, и Джин вдруг стало не по себе при мысли, что ему все известно. – Вам следовало бы как-нибудь приехать к нам днем. Клянусь, увидите более впечатляющую картину.
– Уверена, что это так. – Ладони Джин стали влажными, и она поспешно сняла руки с перил. Лихорадочно подыскивая подходящую тему для разговора, она добавила: – Море, кажется, так близко отсюда…
– Так и есть. – Константинос улыбнулся ей, потом взглянул на напряженного сына. – Надеюсь, Теодорус, ты не забыл о приличиях, – сухо сказал он. – Миссис Гловер выглядит немного расстроенной. Что такого ты мог ей сказать?
– Судя по всему, папа, ничего важного, – вежливо ответил Дерек, расправляя плечи. – А теперь, с вашего разрешения…
Он широкими шагами ушел прочь, и Джин стоило большого труда не посмотреть ему вслед. Она боялась, что тогда неизбежно выдаст себя взглядом. Но как может она поверить в любовь Дерека, как может предать интересы родной сестры? Нет, дольше так продолжаться не может. Она должна уехать.
– Мой сын, кажется, сердит, миссис Гловер. – Константинос смотрел вслед Дереку, хмуря седеющие брови. – Я должен извиниться за него. Вообразить не могу, что на него нашло.
Джин осторожно выдохнула.
– Я тоже, – солгала она. И, поскольку собеседник явно ждал какого-то продолжения, пробормотала: – Пожалуйста, называйте меня просто Джин. Когда говорят «миссис Гловер», я чувствую себя такой… – Она хотела сказать «старой», но вовремя остановила себя. – Чужой.
– А вы здесь совсем не чужая, не так ли, миссис Гловер? – К вящему замешательству Джин, Константинос предпочел обращаться к ней все так же официально. – Мне отчего-то кажется, что вы и мой сын хорошо знаете друг друга. Я не прав?
Джин провела языком по вмиг пересохшим губам.
– Спросите у него, сэр, – пробормотала она.
Константинос окинул ее испытующим взглядом.
– Возможно, и спрошу, но сейчас я спрашиваю вас. – Он помолчал. – Итак, миссис Гловер?
Джин неловко переступила с ноги на ногу.
– Спросите у него, – повторила она и после долгой паузы добавила: – Мне не следовало приезжать сюда. Теперь я это понимаю. Надеюсь, вы простите, что я… злоупотребила вашим гостеприимством.
Константинос нахмурился.
– Каким же образом, миссис Гловер, вы могли злоупотребить нашим гостеприимством? Мы с женой сами вас пригласили.
– Да, но…
Джин перехватила взгляд Шарлотты, следившей за ними с другого конца террасы, и едва сдержала стон. Дерека нигде не было, и она могла легко представить, что думает сейчас ее сестра.
– Я… я, кажется, всем мешаю.
Константинос пожал плечами.
– Мне вы не мешаете, миссис Гловер, и моей жене, полагаю, тоже. За ваших друзей я, конечно, говорить не могу. У них могут быть свои цели. Что касается Теодоруса, мне кажется, он хочет получить от вас гораздо больше, чем вы готовы ему дать.
Джин залилась румянцем.
– Сэр…
– Не беспокойтесь, миссис Гловер. Я не собираюсь ни с кем делиться своими наблюдениями. А теперь, если позволите, я должен вернуться к другим гостям.
– Д-да, конечно. – Голос Джин дрогнул.
Вежливо кивнув, Константинос направился в тот уголок террасы, где собрались остальные. Подали кофе, и Джин хорошо понимала: все ждут, что она присоединится к компании. Шарлотта и так уже зла на нее за то, что случилось раньше. Она, конечно, не сказала ни слова, но Джин слишком хорошо знала сестру, чтобы не понять, отчего та за ужином обращалась с ней холодно. А теперь Джин не только отвлекла вероятного жениха Оливии от его обязанностей, но еще и имела наглость узурпировать общество его отца. Все это так ясно выражалось во взгляде, которым пару минут назад одарила ее Шарлотта, что Джин со страхом думала о предстоящем возвращении в гостиницу.
– Не хотите присоединиться к нам, Джин?
Элени Ангелиди явно не испытывала затруднений, называя ее по имени, и, поскольку Джин понимала, что ничего другого ей не остается, она с натянутой улыбкой вернулась под тент и послушно уселась в кресло, на которое указала Элени.
– Спасибо.
– Вы ведь не откажетесь от кофе? – Элени подала знак слуге. – Любовались видом?
– Мы уж думали, что ты приросла к перилам, – язвительно вставила Шарлотта, выразив этой репликой лишь малую толику своего раздражения. – Ради Бога, Джин, просвети нас, о чем вы так жарко спорили с Дереком?
– Спорили?
Джин опешила. Ей и в голову не приходило, что со стороны можно догадаться, что их разговор был более чем напряженным, но Шарлотта явно учуяла неладное, и Джин лихорадочно придумывала достойный ответ, когда ей на выручку пришел Константинос.
– Полагаю, Теодорус высказал свое мнение о том, что дети не всегда знают, что лучше для их родителей, – светским тоном заметил он. – У вас ведь есть дети, верно, Джин? Дочь, кажется?
Откуда он об этом узнал? Джин моргнула, непонимающе глядя на собеседника.
– Э-э-э… да, – помявшись, подтвердила она.
– Как чудесно! – вступила в разговор Элени. – Она живет с вами?
– Мэб… то есть Мейбл живет со мной, – ответила Джин, остро осознавая, что вновь стала центром всеобщего внимания.
– А чем она занимается? – продолжала расспросы Элени.
– О… учится в колледже, – продолжала Джин, мучаясь от неловкости. – Собирается выйти замуж в будущем году.
– Вот счастливица, – мрачно заметила Оливия. – Должно быть, это здорово, когда ты кому-то нужна.
– Ты нужна мне, – тотчас сказал Николас.
Шарлотта, увидев, что он взял Оливию за руку, предостерегающе взглянула на дочь. Молодой человек усмехнулся, словно не замечая ее досады, и предложил Оливии:
– Не хочешь пройтись по пляжу?
– Полагаю, нам пора домой, – взглянув на жену, объявил Алекос. – Все было замечательно, Элени, замечательно, как всегда. Хорошо бы вы с Константиносом как-нибудь поужинали у нас в гостинице.
– Вы очень добры.
Ответ Элени прозвучал безупречно вежливо, но Джин усомнилась, что такой визит возможен.
Как и говорила Шарлотта, родители жениха и невесты не слишком близки друг с другом.
Шарлотта встала и натянуто улыбнулась мужу.
– Ты прав. Мы не должны злоупотреблять гостеприимством хозяев дома. – Она оглянулась, словно лишь сейчас заметив отсутствие Дерека. – А где же Теодорус?
– Кому какое дело? – мрачно пробормотала Оливия, украдкой взглянув на Николаса. – Я вообще не понимаю, зачем он меня пригласил. Он вел себя так, словно меня здесь и не было.
– Оливия! – явно по привычке одернула Шарлотта. – Ты общалась с Дереком… то есть с Теодорусом в течение всего ужина. – Она бесстрастно взглянула на Константиноса и Элени, но, когда ее взгляд переместился на Джин, в нем блеснули злые искорки. – Уверена, что он предпочел бы провести время с тобой, чем развлекать… кое-кого другого.
– Может быть, – без особой уверенности согласилась Оливия.
Джин, ожидавшая подобного выпада, вовсе не удивилась недвусмысленному намеку сестры на ее разговор с Дереком. Она была уверена, что Шарлотта вначале собиралась впрямую сказать, кого именно развлекал Дерек, но в последний момент передумала.
Дерек появился, когда они уже собрались уезжать, и Шарлотта отчасти смягчилась, когда он заверил, что очень скоро вновь увидится с Оливией. На Джин он даже не взглянул, и в этом не было ничего удивительного – она тоже на него не смотрела. Если Дерек считает, что она по-прежнему любит Феликса, – пусть! Для всех будет лучше, если они больше никогда не встретятся, так что Джин, сама того не желая, нашла идеальный, быть может, способ покончить с этой нелепой историей.
14
К концу недели Джин твердо решила: что бы ни случилось, она должна вернуться домой. И вовсе не потому, что она поссорилась с Шарлоттой. Напротив, если не считать некоторой напряженности, которая повисла между ними на обратном пути с виллы Ангелиди, сестра больше ни словом не упомянула злосчастный ужин. И, поскольку Дерек продолжал встречаться с Оливией, Шарлотта, судя по всему, только рада была забыть о том, что случилось.
Джин, однако, забыть не могла. За эти дни она извелась до предела, и, хотя упорно твердила себе, что рада не видеться с Дереком, убедить себя в этом ей никак не удавалось.
Что было глупо, Джин это понимала. Вот только понять и принять – далеко не всегда одно и то же. Именно потому, что у их романа – романа? – не было будущего, Джин и не могла о нем забыть и сомневалась, что вряд ли когда-нибудь забудет. А уж мысль о том, что Дерек сейчас с Оливией, была для нее как нож острый.
Поэтому она решила объявить, что возвращается в Штаты из-за Феликса. Отчасти это было правдой – Джин серьезно обеспокоило то, как решительно Мэб настроена против отца. За минувшие дни дочь звонила несколько раз, и Джин чувствовала, что поступает по-свински, взваливая на плечи Мэб необходимость разбираться с Феликсом.
С Дереком Джин не говорила с того самого вечера на вилле. Он, конечно, появлялся в гостинице, и не единожды. Джин видела его издалека. Она не знала, как часто он видится с Оливией. Девушка частенько отсутствовала, но спрашивать, где она, Джин себе запретила. Встречаясь с Шарлоттой, она тщательно избегала всех взрывоопасных тем. Таким образом сестрам удалось сохранить дружбу, хотя они заметно отдалились друг от друга.
Окончательное решение об отъезде Джин приняла в тот вечер, когда на ужин в гостиницу явился Димитрис Бабалетсос. Она и забыла, что Шарлотта пообещала пригласить пилота на ужин. Джин этот человек нравился, но она его почти не знала, а его появление вновь напомнило ей, что, по мнению Шарлотты, она должна быть польщена вниманием пожилых мужчин, наподобие Димитриса Бабалетсоса.
В душе Джин была с ней в общем-то согласна, хотя Димитрис как мужчина нисколько ее не привлекал. Она побывала в раю – и теперь ей скучны были мелкие земные радости. Только вот рай этот, увы, недостижим. Ей не дано быть с Дереком, не дано, и все.
Тем не менее, то, что Шарлотта пригласила Димитриса на ужин, означало, что сестра так и не отказалась от своих своднических планов. Кайл Харлоу выбыл из игры, и Шарлотта, не колеблясь ни минуты, пустила в ход следующий козырь.
Быть может, мрачно думала Джин, теперь она старается подыскать мне поклонника не только из добрых побуждений. Хотя Шарлотта не знает и не может знать, что произошло между женихом ее дочери и мною, она явно решила на всякий случай перестраховаться и развести нас.
Димитрис Бабалетсос, судя по всему, заключил, что Шарлотта пригласила его по просьбе Джин. Он тотчас же принялся ухаживать, и оказалось нелегко сохранить с ним дружеские отношения, не пробудив при этом у него ложные надежды. В итоге, когда ужин закончился, и Галанакисы очень кстати вспомнили о каком-то незавершенном деле, предоставив Джин провожать гостя, Димитрис пригласил ее назавтра поужинать с ним. Джин наспех состряпала благовидный предлог для отказа: она, мол, должна помочь Шарлотте разобраться в счетах. Димитрис пообещал позвонить через день-два. Это означало, что Джин вновь придется уворачиваться – если, конечно, она к тому времени еще будет здесь…
Тогда-то она и приняла решение об отъезде. Хлопот, конечно, не оберешься, но, по крайней мере, кое-какие свои проблемы она этим поступком разрешит. Она устала обманывать, устала лгать и в большом, и в малом, и даже неизбежная встреча с Феликсом пугала ее меньше, чем необходимость откровенно объяснить Шарлотте, почему она больше не хочет ни с кем знакомиться. Мое сердце занято, с горечью думала Джин, и никто другой мне больше не нужен.
Она попыталась завести разговор об отъезде за завтраком, но Шарлотта, поглощенная гостиничными делами, пообещала, что они встретятся за обедом, и Джин пришлось смириться. Как на грех, перед самым обедом явился Дерек, чтобы обсудить с Галанакисами какие-то деловые проблемы, так что Джин поспешила скрыться в своем номере. Она приняла душ и зачем-то заказала в номер сандвич, хотя на самом деле вовсе не была голодна. Она сидела на балконе, ожидая, пока принесут заказ, и тут зазвонил телефон.
Сердце Джин сжалось от недоброго предчувствия, но она сняла трубку.
– Алло?
– Мам! Как я рада, что наконец тебя застала! Где ты была? – набросилась на нее Мэб.
– Где я была? Да так, все утро проторчала на пляже. А что такое? Что-то случилось?
– Ой, мам! – Мэб огорченно вздохнула. – Господи, я даже не знаю, как тебе об этом сказать… Он скоро прилетит. Я это точно знаю, потому что звонила в авиакомпанию и выяснила, когда этот рейс прибывает в Афины.
– Кто? Кто скоро прилетит? – встревожено спросила Джин, хотя уже знала ответ. – Твой отец? Ты это хочешь мне сказать? Он летит сюда?
– Мама, я пыталась его остановить. Он сказал, что должен непременно поговорить с тобой, а я просила подождать твоего возвращения. Он меня и слушать не захотел. Сегодня утром я ему позвонила, а его хозяйка говорит, что он уехал.
– Хозяйка? – переспросила Джин.
– Он пару дней назад переехал в пансион, – презрительно фыркнув, мрачно сообщила Мэб.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


А-П

П-Я