https://wodolei.ru/catalog/sushiteli/elektricheskiye/s-termoregulyatorom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Защищаюсь от вашей бесчувственности! — парировал я.— Ладно! Расскажите, что вам удалось узнать.— То, что вам уже известно. Доктор Мэрфи утверждает, что художника проткнули острым тонким предметом длиной около четырех с половиной дюймов. Кололи несколько раз. Убийца — существо весьма темпераментное либо просто маньяк.Лейверс бросил взгляд на раскрытый на столе рапорт! «По словам врача, смерть наступила прошлым вечером между девятью и десятью часами».— А Белла Бертран обнаружила тело в одиннадцать тридцать, — добавил я. — Мы опросили остальных жильцов дома, никто ничего не видел и не слышал.Маньяк-тихоня.— А красные полосы на картине? — спросил он.— Это в самом деле кровь Хардейкра. Мэрфи проверил.— Символично и попахивает психиатрией.— Может быть, — согласился я без особого энтузиазма. — Или это сделано специально, чтобы заставить нас предполагать, будто убийство совершил психопат.— Кто-нибудь позировал для картины?— Конечно! Возможно, Белла Бертран, но она это отрицает. Или миссис Майер. Хардейкр как раз писал ее портрет, и его интерес был не только профессиональный, как утверждает Белла. В ящике стола Хардейкра обнаружено письмо от мужа миссис Майер — Джорджа Майера. Он заказал художнику портрет жены за тысячу долларов.— Вы уже допросили Майера? — с иронией спросил Лейверс.Прошло секунд пять. Я упорно молчал. Наконец он все понял и посмотрел мне прямо в глаза.— Да, да, — пробормотал он. — Конечно, у вас не было времени. Что удалось узнать о Хардейкре?— Имел кредит в банке. В кошельке нашлась сотня долларов. Записка от какого-то Ламберта Пирса, сегодня вечером Хардейкр должен был бы с ним обедать. Этот Пирс напоминает, чтобы Хардейкр не забыл принести деньги. Вот, пожалуй, и все.— Что ж, неплохо. — Шериф явно был доволен.— Ребята из лаборатории что-нибудь нашли? — спросил в свою очередь я.— Нет еще. — Лейверс покачал головой. — Но кажется, сейчас самый подходящий момент, как говорится, для хода конем.— Что вы имеете в виду?— Возьми картину с собой, когда отправишься навестить миссис Майер. — Грубое кудахтанье должно было означать смех.— Чтобы сравнить две задницы? — спокойно спросил я. — С Беллой я уже все выяснил.— Держу пари, что так! — хохотнул он еще грубее и откровеннее.После того как Лейверс в общих чертах наметил мои дальнейшие действия, покинул его кабинет с выражением праведного негодования на лице, как цензор, которого поймали с поличным за чтением им же запрещенной книги.У Аннабел Джексон, секретарши шефа, волосы были цвета меда. Когда хлопнул дверью, она подняла глаза.— У вас такой вид, словно вам не хватило аргументов в споре, — заявила она с довольным видом.— Да, — ответил я. — Мы спорили о том, кто у нас в офисе самый сексуальный. Я назвал вас, Аннабел.— А шеф?— Он сказал, что Полник. Как вы считаете, он не в себе?— Тогда позвольте высказаться мне? — кокетливо произнесла она.— Позволяю, радость моя! Кажется, это будет впервые за время нашей совместной службы в управлении.— Девушка должна держать ухо востро с вами, Эл Уилер. — Она улыбнулась. — Иначе не успеешь оглянуться, как будет поздно.Я подошел к ее столу, облокотился и наклонился к ней.— Аннабел Джексон, — начал я ласково, — вы восхитительное средоточие женственного шарма, и я думаю, мы могли бы…— Если вы наклонитесь чуть ниже, Эл Уилер, — пропела она сладким голоском, — мне ничего не останется, как окончательно потерять голову!— Почему бы нам не встретиться завтра вечером? — продолжал я гнуть свое.— Мы уже назначали время.— Это было в прошлом году, — торопливо уточнил я. — Почему бы не попробовать снова? Возможно, кое-что изменилось с тех пор.— У вас уже нет этого допотопного проигрывателя? — с невинным видом полюбопытствовала она. — И от огромного скрипучего дивана вы тоже избавились, оставив себе только стулья с прямыми спинками? А что лампы? Они уже в исправности и их можно включать и выключать?— Главное — суть, а не внешность! — парировал я. — Почему бы нам снова не попытать счастья?— А стоит ли? — Она улыбнулась ангельской улыбкой. — Во всяком случае, любопытно будет взглянуть на Уилера, изменившего свою суть. Ждите мен завтра, часам к восьми вечера.— Вся беда в том, что вы утратили веру, — с горечью произнес я.— Да нет, должно быть, не совсем утратила, если соглашаюсь попытать счастья с таким, как вы.Я пожал плечами и вскоре уже стоял на тротуаре возле полицейского управления.
Адрес Майеров я узнал из письма, обнаруженного в ящике стола Хардейкра. Я ожидал чего угодно, но только не той роскоши, которая предстала перед моими глазами спустя полчаса. Дом располагался на самой роскошной улице в фешенебельном районе Пайн-Сити. Точно такие копии псевдоанглийских загородных помещичьих домов строили в Голливуде до тех пор, пока с появлением звукового кино не окончился золотой век Великого немого.По широкой дороге между идеально подстриженными газонами и геометрически точно распланированными клумбами я доехал до стоянки у парадного входа. Вышел из машины и потащился к подъезду.Мне казалось, что громада кирпичного фасада вот-вот навалится на меня и раздавит в лепешку.Вышедшая на мой звонок горничная посмотрела на меня с таким видом, будто хотела спросить, почему я не вхожу через черный ход, как положено водопроводчику или полотеру. Это была блондинка лет тридцати она вполне могла бы выглядеть привлекательной, если бы не считала себя такой всезнающей.— Да? — Ее голос напоминал хруст печенья в рекламном ролике.— Существует много различных приветствий, — вежливо проинформировал я. — Но «да» не имеет к ним отношения.— Вы что-нибудь продаете? — спросила она недоверчиво.— В столь паршивое утро, как это, я мог бы предложить вам только правила хорошего тона.— Вы сумасброд, — тонко подметила она. — Если сейчас же не уйдете, то я…— Я хотел бы повидать миссис Майер. — Не обратив внимания на угрожающие нотки в голосе блондинки, я помахал перед ее носом своим удостоверением:— Окружное полицейское управление. Помощник шерифа.Кажется, она мне не очень-то поверила.— Подождите, лейтенант, я узнаю, удобно ли это! — Гонор ее заметно уменьшился.— Лейтенант Уилер к вашим услугам. — Я широко улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. — Между прочим, я без ума от блондинок. Особенно когда на них голубые форменные платья, а под платьями, возможно, кружевное белье черного цвета. Я полагаю, вы… — Но горничная уже ушла.Вернулась она через минуту. Теперь она вежливо улыбалась и вообще держалась отнюдь не враждебно.— Миссис Майер примет вас немедленно, — торжественно возвестила она. — Проходите, пожалуйста.Я проследовал за ней через просторную прихожую, пройдя под внушительных размеров крутой лестницей.Горничная остановилась у запертой двери и обернулась ко мне.— Миссис Майер там, в гостиной. — И она указала на дверь.— Спасибо, — ответил я.Однако она не спешила уступать мне дорогу.— Меня зовут Хильда. Хильда Дэвис, — представилась почти робко. — Только что я была груба с вами. Простите меня.— Забудьте! — Я снова широко улыбнулся. — Я тоже не был особенно вежлив.— Здесь постоянно шатаются эти коммивояжеры. Вы ведь знаете, какие они? — Она раздвинула губы в улыбке, обнажив сверкающие белизной зубы. Теперь она выглядела поистине привлекательной.— Конечно, — неопределенно обронил я. Она подошла совсем близко ко мне:— Я свободна по вечерам в четверг и в пятницу, но даже тогда мне нельз выходить надолго, вы понимаете? — Она как бы непроизвольно дотронулась до моего рукава.— Понимаю, — ответил я многозначительно. — Но думаю, нам не следует заставлять миссис Майер ждать.— Нет, конечно же нет, — поспешно ответила она, но даже не шевельнулась.Мне пришлось отодвинуть ее. Но когда ее губы оказались дюймах в шести от моего уха, я услышал шепот:— У меня всегда припасено белье, черное кружевное, для особых случаев. Например, для одного из моих свободных вечеров.Столь интимная беседа несколько расшатала мои нервы, но времени на то, чтобы приходить в себя, уже не было. Я широко распахнул дверь и заметил в дальнем конце комнаты женщину, которая поднялась со стула, чтобы поздороваться со мной.Я в свою очередь направился к ней. Посредине огромной гостиной мы встретились.— Лейтенант Уилер, — заговорила она безразличным тоном, — я Жанин Майер.Одета она была в платье из тяжелого шелка цвета пламени, что очень шло к ее бронзовым волосам. Взгляд ее серых с темными точками глаз казалс несколько надменным. Впрочем, все кругом выглядело надменным.— Присаживайтесь, лейтенант.Я опустился в глубокое удобное кресло. Жанин Майер расположилась в кресле напротив, скрестила ноги и одернула юбку — одна из самых неприятных женских привычек, насколько мне известно. Она явно ждала, пока я заговорю первым, спокойная, весьма уравновешенная руки она положила на подлокотники, и ее, кажется, даже не удивлял неожиданный визит полицейского в столь ранний час.— Прошлой ночью убит художник Гилберт Хардейкр, — сразу взял я быка за рога.— Да, я слышала по радио, — отозвалась она. — Ужасно! Не могу поверить!— Вы хорошо знали его?— Примерно недель шесть назад муж заказал ему мой портрет. — Теперь она вновь заговорила спокойно. — Я, естественно, познакомилась с ним и раз шесть или семь позировала. Он показался мне очень милым человеком. Трудно себе представить, что кому-то захотелось убить его.— Увы, но он убит. — Я пожал плечами. — А как вам понравился портрет?— Не знаю, ничего не могу сказать. — Она криво улыбнулась. — Когда я была в мастерской последний раз, портрет еще не был закончен. Теперь я, должно быть, уже никогда не узнаю, удался ли портрет.— На мольберте мы видели законченную картину. Похоже, она не понравилась убийце. Он перечеркнул ее крест-накрест кровью Хардейкра.На несколько секунд Жанин Майер прикрыла глаза.— Теперь я совсем не хочу видеть эту картину, — произнесла она слабым голосом.— Вы полагаете, на мольберте был ваш портрет?— Я не видела, чтобы он работал над какой-то другой картиной. — Жанин широко раскрыла глаза. — А разве не видно, что это мой портрет?— Нет. — Я был не вполне правдив, но, по крайней мере, абсолютно вежлив. — Миссис Майер, какого рода отношения связывали вас с Гилбертом Хардейкром?— Отношения? — Она явно пыталась что-то прочесть на моем лице. — Я не понимаю, что вы имеете в виду.— Возможно, вас связывали какие-то взаимные чувства? — настаивал я.— Лейтенант. — Тон ее сделался ледяным. — Я не понимаю, к чему вы клоните, но мне это определенно не нравится. О каких чувствах может идти речь? Речь идет о художнике, которому муж заказал мой портрет.— Вы никогда не позировали ему без одежды? Она побледнела и озадаченно уставилась на меня.— Вы в своем уме?— Безголовая обнаженная женщина — именно это заказывал ваш супруг или так захотелось Гилберту Хардейкру?Жанин Майер медленно покачала головой:— Нет. Только лицо и плечи. Хардейкр почти закончил мой портрет. Вы должны были видеть его в мастерской.— Его там не оказалось, — раздраженно заметил я. — Там был только портрет обнаженной женщины. Она в отчаянии потерла лоб кончиками пальцев.— У меня такое чувство, будто я вижу кошмарный сон, — проговорила она дрожащим голосом. — Я просто не могу ничего понять. Неужели я похожа на женщину, способную обнажиться перед каким-то полунищим художником?— Я не знаю, как выглядят подобные женщины, — возразил я. — Единственное, что мне известно, это то, что он с вашего согласия писал ваш портрет и единственная картина, обнаруженная в его мастерской, представляла собой изображение обнаженной женщины.— Но там должен был быть другой, мой настоящий портрет! — Теперь в ее голосе зазвучали умоляющие нотки. — Голова и плечи, на шее небольшой бриллиантовый кулон.— Нет, мэм.Позади отворилась дверь. Я повернул голову и увидел вошедшего. Элегантный от кончиков гладко причесанных волос до носков лакированных ботинок, он выглядел так, словно являлся неотъемлемой частью окружающей роскоши. У него было худощавое надменное лицо, темные внимательные глаза, резко очерченный рот.Конечно, это мог быть только супруг Жанин Майер.— Простите, — произнес он приятным голосом. — Я не знал, что ты не одна, Жанин.— Я рада, что ты пришел, Кент. — Она поспешно поднялась. — Я даже не знаю, как это можно объяснить, но явно произошла ужасная ошибка.— Ошибка? — Он бросил на меня холодный взгляд.— Да! То есть нет, не то! — Она разразилась истерическим смехом. — Я в таком замешательстве, что сама не понимаю, что говорю. Кент, это лейтенант Уилер из окружного полицейского управления. — Неопределенным жестом руки она указала в мою сторону. — Лейтенант, это Кент Верной, компаньон моего мужа и наш близкий друг.Так! Но не могу же я вечно быть правым.— В чем дело, лейтенант? — холодно спросил Вер-нон.— Убийство, — начал я. — Мы никак не можем решить вопрос, какой именно портрет был последним в жизни художника.— Это абсурд! — пронзительно воскликнула Жанин Майер. — Лейтенант полагает, что я могла позировать художнику в… — Раздался страдальческий возглас, после чего женщина снова опустилась в кресло и закрыла лицо ладонями.— Я так и не понял, в чем дело, — процедил Вернон. — Но я не могу видеть миссис Майер в таком состоянии. Поэтому я предлагаю вам, лейтенант, уйти.— Возможно, вы правы, — спокойно согласился я. — Но мне придетс вернуться, чтобы закончить разговор с ней.— Сначала вам лучше побеседовать с Джорджем, ее мужем! — Вернон злобно усмехнулся. — Думаю, он найдет, что сказать вам!— Вам не откажешь в сообразительности, мистер Верной. — Я восхищенно осклабился. — Они оба без ума от вас — и он и она, не так ли? Где я могу найти мистера Майера?— Думаю, в конторе.— Где это?— Далтон-стрит, 341, — бросил он. — Третий этаж, «Деккер и Майер, нефтяная промышленность, консультации».— Благодарю, мистер Верной, — вежливо произнес я. — Приятно было познакомиться.Он посмотрел на истерически рыдавшую Жанин Майер, затем перевел взгляд на меня:— Лейтенант вы или нет, но думаю, для начала неплохо было бы дать вам в нос.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


А-П

П-Я