https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Послышались крики: это камнерезы и рабочие заметили убегавшего человека.
— Это он, там! Это он скинул гранитный камень! — орал Апер.
Тут же пустились в погоню.
Апер первый нагнал убегавшего и ударил его мощным кулаком по голове, чтобы заставить остановиться. Однако управляющий не рассчитал силы удара; фараону принесли уже бездыханное тело преступника.
— Кто он? — спросил Сети.
— Я не знаю, — ответил Апер, — он здесь не работал.
Полиция Асуана быстро представила нужные сведения: человек этот был вдовцом и без детей и занимался доставкой глиняных горшков по реке.
— Покушались на тебя, — заметил Сети, — но твоя смерть не была написана на том камне.
— Позволите ли вы мне самому попытаться отыскать правду?
— Я этого требую.
— Я знаю, кому поручить расследование.
39
Амени дрожал и ликовал одновременно.
Он не мог слушать без содрогания рассказ Рамзеса, который недавно избежал ужасной смерти. Ликовал же он потому, что регент привез ему настоящую улику — письмо, отправленное Сети, чтобы заставить его приехать в Асуан.
— Красивый почерк, — отметил он. — Несомненно, кто-то из высшего общества, образованный. Тот, кто умеет составлять послания.
— Значит, фараон знал, что это не от управляющего карьерами, что это была ловушка.
— По-моему, покушались на вас обоих; несчастные случаи на стройках не такое уж редкое дело.
— Ты согласен провести расследование?
— Конечно! Хотя…
— Хотя что?
— Я должен кое в чем тебе признаться. Я не оставил свои попытки разыскать владельца подозрительной мастерской. Я, конечно, хотел бы представить тебе неоспоримое доказательство, что это Шенар, однако я потерпел неудачу. Сейчас ты предоставил мне гораздо больше шансов.
— Будем надеяться.
— Узнали что-нибудь еще об этом вдовце?
— Нет, его наниматель, кажется, вне досягаемости.
— Настоящая змея… Следовало бы обратиться за помощью к Сетау.
— Почему бы нет?
— Можешь не волноваться, я так и сделал.
— Что же он ответил?
— Поскольку речь идет о твоей безопасности, он согласился мне помочь.
Шенару совсем не нравился Юг; там всегда была слишком сильная жара, и потом, там он не чувствовал себя в гуще событий, в курсе новостей, приходивших из-за границы, как на Севере. И тем не менее, огромный храм Карнака являлся настоящим экономическим центром, столь богатым и влиятельным, что ни один кандидат на верховную власть не мог обойтись без поддержки старшего жреца. Поэтому Шенар решил нанести визит вежливости, во время которого они лишь обменялись банальными фразами. Шенар был доволен, не почувствовав никакой враждебности в отношении к себе столь важного человека, который внимательно следил за политической борьбой, разворачивавшейся в Мемфисе и готов был, когда придет время, встать на сторону сильнейшего. Отсутствие похвалы в адрес нового регента было хорошим знаком.
Шенар испросил возможности провести несколько дней в храме, вдалеке от шума и суматохи обыденной жизни. Разрешение было дано. Старший сын Сети весьма тяжело переносил условия относительного комфорта кельи священника, в которой его поселили, однако он добился своей цели — встретить Моиса.
Во время небольшого перерыва еврей рассматривал колонну, на которой скульпторы выгравировали сцену подношения ока Хора, содержащую все, что могло помочь постичь окружающий мир.
— Великолепное творение! Вы выдающийся архитектор.
Моис, который уже успел оформиться в сильного крепкого мужчину, взглянул на своего собеседника с некоторым презрением к его обрюзгшим телесам и чрезмерной полноте форм.
— Я всего лишь постигаю тонкости своей профессии; заслуга же принадлежит мастеру, сотворившему этот шедевр.
— К чему такая скромность!
— Мне противны льстецы.
— Кажется, я вам не слишком нравлюсь.
— Надеюсь, это взаимно.
— Я прибыл сюда, чтобы собраться с мыслями и обрести равновесие; признаюсь, назначение Рамзеса регентом было для меня большим потрясением, однако следует признать очевидное. Покой, царящий в этом храме, поможет мне.
— Тем лучше для вас.
— Ваше дружеское расположение к Рамзесу не должно ослеплять вас; намерения моего брата совсем нельзя назвать благими. Если вы почитаете порядок и справедливость, не закрывайте глаза.
— Вы осмеливаетесь критиковать решение Сети?
— Мой отец исключительный человек, но кто в этом мире безупречен? Для меня путь к власти прегражден навсегда, и я не жалею об этом. Занятие протоколом совершенно не оставляет мне свободного времени, однако что станет с Египтом, если власть попадет в руки никчемного человека, занятого исключительно собственными амбициями?
— Чего же вы хотите, Шенар?
— Открыть вам глаза. Я убежден, что вам предначертана великая судьба. Делать ставку на Рамзеса было бы для вас губительно. Завтра, когда он взойдет на трон, он забудет всех своих друзей, и вас в том числе.
— Что вы предлагаете?
— Перестанем терпеть и подумаем о собственном будущем.
— О вашем, если точнее.
— Моя персона значит для меня не так много.
— Мне так не кажется.
— Вы ошибаетесь на мой счет; моя единственная цель — служить своей стране.
— Да услышат вас боги, Шенар! Вы знаете, что они ненавидят ложь?
— Политику делают люди, а не боги. Я хочу вашей дружбы; вместе мы сумеем добиться желаемого.
— Не надейтесь и… не пора ли вам идти?
— Вы ошибаетесь.
— Я не желаю ни повышать голос, ни применять силу в таком месте, как это; если вы настаиваете, мы можем продолжить этот разговор снаружи.
— В этом нет необходимости; но не забывайте, о чем я вас предупредил. Однажды вы еще скажете мне спасибо.
Гневный взгляд Моиса ясно показал Шенару, что настаивать не стоит. Он побаивался этого еврея, поэтому не удалось его убедить. С ним договориться было не так просто, как с Ашой. Однако и у него были свои слабости, которые со временем должны были проявиться.
Долент смела Амени, который не устоял перед напором разгневанной женщины. Сестра Рамзеса толкнула дверь и ворвалась в кабинет регента, как ураган.
Рамзес, сидя на коленях на циновке, переписывал постановление Сети, касающееся охраны деревьев.
— Ты, наконец, займешься делом?
— Какова причина столь стремительного вторжения, дорогая сестра?
— Как будто ты не знаешь!
— Освежи мою память.
— Мой муж ждет повышения.
— Обратись к фараону.
— Он отказывается предоставлять членам семьи посты, которые ему кажутся… несправедливыми!
— Чего же ты хочешь?
Долент совсем взбесилась.
— Само это решение несправедливо! Сари заслуживает повышения, а ты как регент должен назначить его смотрителем амбаров!
— Неужели регент должен идти против воли фараона?
— Ты поступаешь как трус!
— Я не пойду против высшей власти.
— Ты смеешься?
— Дай мне то, что положено.
— Успокойся, прошу тебя.
— Невозможно.
— Не притворяйся неподкупным! Ты такой же, как все… Лучше объединись со своими же!
— Ты такая спокойная… обычно.
— Я освободилась от тирании Шенара не для того, чтобы попасть под твою. Так ты отказываешься?
— Довольствуйся тем, что имеешь, Долент; жадность — смертный грех.
— Прибереги для себя свою кислую мораль.
И она вылетела из кабинета, расточая проклятия.
В саду имения красавицы Исет росли величественные сикоморы, давая благодатную тень; молодая женщина отдыхала в их тени, в то время как Рамзес пересаживал саженцы в рыхлую подготовленную землю. Над головой у регента шумела листва, тревожимая легким бризом. Дерево, в котором хотела воплотиться богиня Хатхор, тянулось к небу, простирая свои зеленые ветви к другому миру, утоляя и голод, и жажду праведников, обволакивая их божественным запахом, который очаровывал самого хозяина вечности.
Красавица Исет собрала букет лотосов и украсила ими свою прическу.
— Хочешь гроздь винограда?
— Через двадцать лет великолепный сикомор сделает этот сад еще более приятным.
— Через двадцать лет я буду уже старой.
Рамзес внимательно посмотрел на нее.
— Если ты и дальше будешь так же умело использовать мази и притирания, ты будешь еще красивее.
— Буду ли я тогда уже замужем за человеком, которого люблю?
— Я не прорицатель.
Она ударила его в грудь цветком лотоса.
— Поговаривают о каком-то происшествии, которое чуть было не лишило тебя жизни в карьерах Асуана.
— Под защитой Сети я неуязвим.
— Так нападения на тебя не прекратились?
— Будь спокойна, виновного скоро найдут.
Она сняла свой парик, распустила длинные косы и прижалась к Рамзесу. Жаркими губами она покрыла его поцелуями.
— Разве это так сложно, быть счастливым?
— Если ты нашла свое счастье, бери его.
— Единственное, чего я хочу, это быть с тобой, когда же ты это поймешь?
— Скоро.
Они повалились на траву; красавица Исет принимала ласки любовника в забытьи счастливой женщины.
Производство папируса являлось одним из главных направлений деятельности египетских мастеров. Цена изменялась в зависимости от качества и длины свитков; некоторые, содержавшие отрывки из «Книги обретения света» , были предназначены для захоронений, другие — для школ и университетов, большинство же — для административных нужд. Без папируса было невозможно управлять страной как следует.
Сети доверил регенту регулярно проверять производство папируса и следить за его распределением. В каждой области жаловались, что не получают нужного количества необходимого материала, и пытались оправдать это жадностью соседа.
Рамзес как раз только что обнаружил злоупотребление, допущенное писцами, работающими на Шенара, поэтому он вызвал своего старшего брата, чтобы положить конец безобразию.
Шенар, казалось, пребывал в прекрасном расположении духа.
— Если я нужен тебе, Рамзес, я в твоем распоряжении.
— Проверяешь ли ты, что делают твои писари?
— Не вникая особо в детали.
— А как насчет закупки папируса?
— Что, какая-то неточность?
— На самом деле твои писари в приказном порядке забирают большую часть высокосортного папируса.
— Я люблю писать на материале хорошего качества, но согласен, что подобные действия недопустимы; виновные будут строго наказаны.
Реакция Шенара удивила регента: он не только не протестовал, но, напротив, признавал свою ошибку.
— Мне нравится твоя манера действовать, — объявил Шенар, — да, нужно проводить реформы и очищать общество. Нельзя мириться ни с одним, даже самым малым злоупотреблением. В этом я могу тебе очень помочь; занятие протоколом позволяет мне хорошо узнать нравы двора и выявить некие отклонения в поведении. Недостаточно их обнаружить, следует это исправлять.
Рамзес спрашивал себя, неужели это и в самом деле его старший брат стоит сейчас перед ним; какому божественному началу удалось сделать из ушлого придворного поборника справедливости?
— Я с удовольствием приму твое предложение.
— Ничто не доставило бы мне большей радости, чем наше прямое сотрудничество! Начну с чистки собственных конюшен, а затем мы возьмемся за дела государственные.
— Неужели все так запущено?
— Сети великий правитель, его имя останется в истории, но он не может заниматься всем и всеми! Когда ты — сановник или сын или внук сановника, то начинаешь приобретать вредные привычки и попирать права других. Как регент ты можешь положить конец этому попустительству. Я сам еще недавно пользовался слишком большими привилегиями, но это время прошло. Мы — братья, фараон указал каждому из нас его место, — вот та реальность, в которой мы должны существовать.
— Что это означает, мир или перемирие?
— Мир, окончательный и бесповоротный, — заявил Шенар. — Мы слишком долго соперничали, каждый в этом преуспел; эта братоубийственная война не имеет смысла. Ты регент, я глава протокола; сделаем же все возможное для блага страны.
После ухода Шенара Рамзес пребывал в каком-то сомнении. Что это было — ловушка, смена стратегии или его брат, на самом деле, говорил искренне?
40
Большой совет фараона собрался сразу после ритуала зари. Солнце палило, безжалостно меча свои огненные стрелы; все пытались кое-как укрыться в тени. С некоторых слишком тучных придворных пот катился градом, и их непременно следовало обмахивать опахалами, как только они делали попытку двинуться с места.
К счастью, в приемном зале царя было прохладно; правильно рассчитанное расположение высоких окон обеспечивало сквозняк, отчего находиться здесь было весьма приятно. Безразличный к веяниям моды царь был одет в простое белое платье, тогда как многие министры щеголяли нарядами, являя собой верх элегантности. Визирь, старшие жрецы Мемфиса и Гелиополиса и начальник стражи пустыни — все принимали участие в этом исключительном совете.
Рамзес, сидя справа от отца, наблюдал за всеми присутствующими. Боязливые, беспокойные, тщеславные, уравновешенные… Все разнообразие человеческих типов было собрано здесь, при верховной власти фараона, который как бы служил связующим звеном между всеми ними. Без него все они перегрызли бы друг друга.
— Начальник стражи пустыни принес нам плохие новости, — объявил Сети. — Дадим ему слово.
Высокопоставленный сановник лет шестидесяти преодолел все ступени иерархии, прежде чем достичь самой вершины. Спокойный, сведущий, он знал самые затерянные тропы в пустынях Запада и Востока и должен был обеспечивать безопасность на этих бескрайних пространствах, пересекаемых караванами и экспедициями искателей. Он не рассчитывал ни на какие почести и готовился скоро выйти в отставку и спокойно доживать свои дни в своем поместье в Асуане, поэтому его речь слушали с большим вниманием, тем более что он редко выступал в таком блестящем собрании.
— Отряд искателей золота, отправившийся в пустыню месяц назад, пропал бесследно.
Долгое напряженное молчание последовало за этим ошеломляющим объявлением; даже молнии Сета не смогли бы произвести большего эффекта. Старший жрец Птаха испросил слова у правителя, который позволил ему говорить; согласно ритуалу большого совета, вступать в обсуждение можно было только с разрешения суверена, и каждый слушал следующего выступающего, не прерывая его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я