https://wodolei.ru/catalog/accessories/dlya-vannoj-i-tualeta/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— спросила Трейси растерянно.
— К черту Маркуса и к черту совещание! Мне с Джонни так хорошо.
— Правда? — не выдержала Трейси.
— Супер, — прошептала Элисон голосом эксперта.
«Что ж, если кто имел право судить, то это, конечно, Элисон», — с горечью подумала Трейси. В чем же она ошиблась? Бет толкала ее с одной стороны, Сара с другой, а Элисон продолжала:
— Трейси, я должна извиниться перед тобой. Я думала, что ты не очень хорошо ко мне относишься, но теперь вижу, что ошибалась.
«Ты не ошибалась, — подумала Трейси. — Это сейчас ты ошибаешься».
— Что? — не выдержала Бет. — Что она с ним сделала?
Трейси оттолкнула подругу локтем и прикрыла микрофон ладонью.
— Я хочу тебя поблагодарить, — продолжала Элисон. — Джонни рассказал мне, какие вы близкие друзья и… Спасибо тебе за лучшую ночь в моей жизни.
— Не за что, — ответила Трейси.
— Ой, Джонни просыпается, я должна идти, — заторопилась Элисон. — Еще раз большое спасибо.
Она положила трубку. Трейси послушала короткие гудки и тоже положила трубку. Она медленно повернулась к подругам.
— Элисон провела ночь с Джонни.
Бет застонала.
— Я этого не переживу. Это нечестно.
— Она и сейчас с ним в постели, — добавила Трейси, с удивлением чувствуя, что ее глаза наполняются слезами. Ей стало невыносимо одиноко.
— Я не могу понять, что происходит. Неужели он так хорош в постели?
— Он самый лучший, — сказала ей Бет, медленно встала и повернулась, чтобы уйти. — Может быть, мне лучше вернуться к Маркусу? — добавила она, выходя из кабинки.
Сара посмотрела на Трейси.
— Что ты собираешься делать?
Трейси взяла пирожное и откусила от него большой кусок.
— Подожду до воскресенья, — проговорила она с полным ртом, — и убью его.
Глава 33
Джон лежал, прижимаясь к нежному телу Элисон. Ее кожа казалась ему восьмым чудом света. На секунду он вспомнил свой проект. Если бы была возможность превратить ощущения в виртуальную реальность, он купил бы у Билла Гейтса «Майкрософт» уже через пару месяцев.
Джон мечтательно улыбнулся. Прошлая ночь, как и две другие с Элисон, была невероятной. Если сравнить это завоевание с победой на поле боя, то Элисон — его Ватерлоо, а он Железный герцог.
Невероятно, что такие чудеса могли происходить в реальной жизни. В Библии мужчины познавали своих женщин. И когда он обнимал Элисон и входил в ее шелковистое тело, он познавал ее, но при этом она оставалась для него загадкой. Может быть, когда-нибудь он ее разгадает. Джон знал об Элисон только одно: она неповторима и любить ее — наслаждение. Но она была для него незнакомкой. А он для нее хуже, чем незнакомец. Он самозванец.
Джон сел в постели и потянулся. Элисон перевернулась на спину, открывая не только прекрасное лицо с нежными голубоватыми тенями вокруг глаз, но и совершенную округлую грудь. Это было так потрясающе, что Джон снова ощутил эрекцию, как будто после трех раз ему все еще было мало.
На самом деле, в постели Элисон привыкла брать, а не давать. Бет была гораздо лучшей любовницей. Но чтобы возбудиться, Джону достаточно было только посмотреть на Элисон. Он приготовился к следующему подвигу любви, но тут зазвонил телефон.
На этот раз они были в его квартире. Джон нарушил правило, и наказание не заставило себя ждать. Он не хотел брать трубку, но тогда Элисон могла решить, что слишком важна для него, и он мог ее потерять. Джон надеялся, что это не Бет. Поэтому он ответил.
— Привет, Джон. Узнаешь меня? — спросил мужской голос.
Джон чуть не уронил телефон.
— Папа?
Джон уже года два не имел никаких известий от отца, если не считать открытки из Пуэрто-Рико и письма из Сан-Франциско, в котором Чак просил вложить сто тысяч долларов в предприятие, которое собирался открыть с двумя такими же, как он, записными неудачниками. Джон послал отцу чек на тысячу и пожелал удачи. С тех пор от Чака ничего не было.
— Папа… — повторил он.
Элисон повернулась и подняла голову, чтобы посмотреть на него. Но в этот момент Джону не хотелось, чтобы кто-нибудь видел его лицо. Он опустил ноги на пол и сел к ней спиной.
— Сегодня мой день, Джон. День отца. Я же твой отец.
В его голосе слышались жалобные нотки. Может быть, он уже выпил? Часов у Джона не было, но он знал, что еще рано. Слишком рано для того, чтобы выпивать. Неизвестно, правда, в каком временном поясе-и даже в каком полушарии — находился сейчас Чак. Может быть, в Сингапуре время коктейлей.
— Ты найдешь время, чтобы встретиться со мной? — продолжал отец. — Я проехал длинный путь, чтобы увидеть тебя, сын.
Джон поежился. Если Чак говорил ему «сын», значит, действительно случилось что-то серьезное. Отец не любил признавать, что он старше тридцати пяти, поэтому для него было ужасно иметь такого взрослого сына, как Джон. Несмотря на то что Чак старел, он по-прежнему выбирал молодых женщин, хотя его критерии опускались все ниже. Джон вздохнул, надеясь, что отец не услышит этого.
— Конечно, — сказал Джон. — Конечно, я с тобой встречусь.
* * *
— Черт! Черт! — восклицала Трейси, глядя на газету, разложенную на полу ее гостиной.
— Успокойся, он не так плохо приготовил яйца, — сказала Лаура.
Они сидели за завтраком, приготовленным, как ни странно, Филом. Он сам вызвался. Но хотя яйца были поджарены до черноты, а картошка оказалась сырой, Трейси не обратила на это внимания. Она оплакивала насилие, которому Маркус подверг ее статью о Дне отца.
Трейси не так-то легко было придумать нетрадиционное освещение ежегодного праздника, и она гордилась достигнутым результатом. Она написала о священнике, который помогал растить двенадцать мальчиков-сирот, о бизнесмене, который стал старшим братом девятилетнему мальчику-инвалиду, о мужчине, который управлял летним лагерем и заменил отца дюжине парней, привела пример дедушек, воспитывавших своих внуков.
Ее статья была исходно рассчитана на четыре колонки, но теперь она занимала меньше одной. Остались только рассказы о дедушках, об остальных случаях — по одному предложению, и добавлен обычный треп о том, как папы с детками могут отметить праздник в ресторане. Список ресторанов прилагался.
Трейси в ярости посмотрела на подпись и заметила под своей фамилией неприятное дополнение «в соавторстве с Элисон Этвуд».
— Черт бы все подрал! — взорвалась она и отшвырнула газету.
Равнодушный к ее переживаниям Фил выбрал именно этот момент, чтобы спросить:
— Тебе понравилась яичница?
Лаура подавила смешок, а Трейси все-таки сумела ответить Филу с натянутой улыбкой:
— Очень вкусно, спасибо.
Трейси приготовила ему сотни завтраков без всякой суеты и, как правило, без всякой благодарности. Но если парень пожарил чертово яйцо, он ждет, что его наградят Нобелевской премией.
— Правда? Тебе правда понравилась яичница? — переспросил Фил — наверное, потому, что его недостаточно похвалили, и Трейси уже не в первый раз пожалела, что не может обходиться без секса.
Расставание с прекрасной Элисон прошло не так мучительно, как ожидание встречи с отцом.
Джон не питал к Чаку ненависти. Наверное, было бы легче его ненавидеть. Вместо этого он чувствовал возмущение, смешанное с жалостью. Именно жалость подняла Джона с постели, заставила одеться и сесть в такси.
Когда Джон был еще ребенком, отец заставлял его ходить с ним на свидания. Чак — он не разрешал сыну называть его папой — обычно сидел рядом с молодой женщиной, но разговаривал с Джоном:
— Сынок, я хочу познакомить тебя с моей новой девушкой. Смотри, какая она лапочка.
Этих лапочек было очень много, потому что — хотя Джон и не любил признавать это — его отец был красивым и обаятельным мужчиной. Но тогда Чак был еще на коне. Потом его дела пошли хуже, да и годы не щадили красивое лицо, и отец начал находить больше утешения в «Южном комфорте» , чем сами конфедераты . И Чак все чаще прибегал к помощи Джона для завоевания женщин. У Джона не было выбора. Отец имел право на свидания с ним, да и он скучал по Чаку, хотя не признавался себе в этом.
Джон вырос, но Чак остался прежним легкомысленным прожектером. Прежде чем отбыть из Сиэтла в прекрасные новые земли, отец в последний раз встретился с Джоном. Очередная затея Чака с треском провалилась, и, приняв пару рюмок, он впал в сентиментальность.
— Я должен начать все сначала, — сказал Чак. — У меня отличный план. Я хочу, чтобы ты был со мной. Ты моя плоть и кровь.
Джон к тому времени уже несколько лет работал в «Микроконе», но отец велел ему увольняться.
— Нельзя разбогатеть, работая на кого-то другого, — объяснил Чак. — Ты должен брать пример с меня. Я по натуре одиночка.
Что ж, одиночка — это как раз про него.
Джон не замечал молоденькую девочку, которая наблюдала за ними, сидя за стойкой бара, пока отец не указал ему на нее. Она выглядела как девятиклассница . Джон даже подумал, что она интересуется им.
— Я подумываю о том, чтобы сделать ей предложение, — сказал отец.
— Ты хочешь предложить ей выпить? Проверь сначала, сколько ей лет.
— Нет. Я хочу предложить ей выйти за меня замуж, — ответил отец.
* * *
Джон вышел из такси на перекрестке у того квартала, где должен был встретиться с отцом. Это был старый грязный район рядом с автовокзалом. Что же подарить Чаку? Бутылку «Южного комфорта»? Или билет в Южную Америку в один конец? Джон зашел в магазин.
В конце концов он остановился на лосьоне после бритья. Глупый классический подарок на День отца. Пока продавец упаковывал его, Джон вспомнил, что именно в этом районе живет Фил. Когда Лаура решила поискать здесь квартиру, Трейси резко воспротивилась. Несмотря на слезы, выступившие на его глазах от порывов ветра, Джон улыбнулся: ему будет о чем рассказать Трейси сегодня вечером.
Он подошел к ресторану «Привет», в котором отец назначил встречу. Это было грязное шумное место, где пассажиры автобусов дальнего следования перекусывали между пересадками.
Джон открыл дверь, и механический голос закричал: «Привет». В зале стояли пластиковые столы и стулья. Вдоль одной из стен вытянулись столы с подогревом, на которых посетителей ожидали вчерашние блюда. Джон почувствовал себя здесь таким же ненужным, как потемневший по краям кочан салата, украшающий стол с закусками. Он заметил прозрачно-бледное лицо, закрытое козырьком бейсболки, и такую же бледную руку, делавшую приглашающие жесты.
Джон направился к отцу по длинному проходу.
Ему удалось не выразить своего ужаса, когда он увидел отца вблизи. За те два года, что они не виделись, Чак постарел лет на двадцать. Отец попытался встать, но Джон усадил его на место и занял стул напротив. Он не поцеловал Чака и не пожал ему руку. Отец казался высохшим, а его кожа напоминала пергамент. Джону не удавалось выжать из себя ни слова.
— Привет, Джон, — сказал Чак. — Ты отлично выглядишь.
Неважное начало разговора, потому что Джон не мог ответить положенное: «Спасибо, ты тоже». Он полез в карман, вытащил свой подарок и молча протянул его Чаку. Отец растерянно посмотрел на него и спросил:
— Что это?
— Это подарок. Сегодня День отца.
Чак, не разворачивая, смотрел на сверток. Потом он покачал головой и повторил:
— Хорошо выглядишь. Ну что, на машину пока не заработал? — Джон собрался объяснить свою точку зрения, но Чак махнул прозрачной рукой, останавливая его. — Я пошутил, — сказал он. — Я знаю, что у тебя все хорошо.
— Откуда? — удивился Джон.
— Твоя мать держит меня в курсе дел. По Интернету. Спасибо, что пришел меня повидать, сын, — добавил Чак.
Джон насторожился: «сын» Чак говорил только в тяжелых случаях. Как правило, за этим следовала просьба о деньгах. Но не сразу. Чак рассказывал о своем доме в Неваде, рассуждал о садоводстве, о будущих выборах. Джон молча ждал. Затем отец приподнял козырек бейсболки и почесал изрядно поредевшие волосы.
— Дьявольски чешется, — сказал Чак. — Они пообещали, что после химиотерапии все будет нормально.
Наконец все части головоломки сложились в общую картину. Прежде чем Джон успел что-нибудь сказать, Чак наклонился к нему и в первый раз посмотрел в глаза.
— Сейчас уже все в порядке, — добавил он. — Метастаз не было. Мне надо пройти облучение, и тогда, если повезет, я снова буду как новенький.
— Здорово, — попытался подбодрить его Джон.
У него не хватало духа задавать вопросы об операции, опухоли, вероятности выздоровления. Все это вертелось у него в голове, но слова не шли с языка.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал Джон, и отец в первый раз рассмеялся.
— Ты славный парень, — сказал Чак.
Он всегда очень заботился о своей внешности. Интересно, сейчас его волнует, как он выглядит, или он поглощен стремлением выжить? Но это слишком личный вопрос, решил Джон.
— Удачи тебе, — пробормотал он, не зная, что еще можно сказать. — Если я могу чем-то тебе помочь…
— Знаешь, я тут подумал, может быть, я включен в твою медицинскую страховку? — спросил Чак. — Это мне бы очень помогло. Тогда мне не пришлось бы подолгу сидеть в приемных…
— Не волнуйся, я завтра поговорю со своим агентом.
Джон знал, что его страховка не может распространяться на отца, с которым он не жил уже пятнадцать лет, но он, безусловно, заплатит за лечение.
— Как ты думаешь, твоя мать примет меня назад? — простодушно добавил Чак. — Я собирался навестить ее, раз уж приехал. У нее есть кто-нибудь?
— Да, — солгал Джон так легко, словно занимался этим всю жизнь. Выхаживать смертельно больного бывшего мужа — только этого маме не хватало! — Он тебе понравится. Он профессиональный борец.
— Я не должен был бросать твою мать, — признал Чак.
— И не должен был ее обманывать, — сказал Джон и тут же захотел взять свои слова обратно, но отец в ответ только кивнул головой.
— Не повторяй мою ошибку, Джон. Найди хорошую женщину и держись за нее. Ты никогда об этом не пожалеешь.
Глава 34
Трейси повезло: Молли разговаривала с посетителем и не заметила, как она вошла в кофейню. Фил весь вечер был необыкновенно разговорчив и пытался не дать ей уйти. Но, несмотря на все его усилия, Трейси пришла вовремя и села за их обычный столик ждать Джона. Как только она сняла плащ, появилась Молли с двумя дымящимися чашками кофе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я