https://wodolei.ru/catalog/kuhonnie_moyki/iz-nerjaveiki/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он мог защитить себя только кинжалом, с которого капало масло.
Видно было, что парень не обладает ни ловкостью, ни умением обращаться с кинжалом. Его вела одна лишь слепая и неистовая ярость. Вестфалена испугало не столько само нападение, сколько безумный вид мальчишки. Глаза его были полны злобы, губы и подбородок тряслись, лицо все покраснело от слез. Капитан заметил, что Мэллсон поднял винтовку.
— Ради бога, стреляй!
— Надо прицелиться!
Вестфален быстро отскочил назад, чтобы увеличить расстояние между собой и мальчишкой. Казалось, прошла вечность, когда наконец раздался выстрел.
И Мэллсон промахнулся!
Но звук выстрела отвлек мальчишку, и он огляделся. Вестфален, воспользовавшись ситуацией, напал на него. Было поздно сопротивляться. Вестфален почувствовал, как его клинок входит в плоть между костями, и мальчишка упал, весь залитый кровью. Все было кончено. Капитан вытащил из тела кинжал. Ему стало дурно: он всегда предпочитал, чтобы убивали другие.
Мэллсон бросил винтовку и начал набивать карманы камнями. Он, взглянув на своего командира, спросил:
— Все нормально, правда, сэр? — и показал в сторону священника и женщины. — Я имею в виду, им-то они больше не понадобятся.
Вестфален понимал, что теперь он должен действовать очень осторожно. Он и Мэллсон оказались единственными, кто выжил после того, что, несомненно, если Мэллсон проговорится, будет квалифицировано как массовое убийство. Если ни один из них не проговорится о том, что произошло сегодня, если они будут предельно осторожны, обращая камни в деньги, если они будут хранить все в тайне, не позволяя чувству вины раскрыть тайну, то они смогут прожить свою жизнь богатыми и свободными людьми. Вестфален был абсолютно уверен в себе, но и прекрасно понимал, что довериться Мэллсону было бы трагической ошибкой.
Он изобразил на лице добродушную улыбку.
— Не теряй время, — сказал он солдату. — Принеси седельные вьюки.
Мэллсон рассмеялся и подпрыгнул:
— Есть, сэр!
И он побежал за вьюками, а Вестфален в напряжении ждал. Он был один в храме, по крайней мере, он на это сильно надеялся. Он молился, что все эти существа, эти монстры мертвы. Должны быть мертвы. Никто не смог бы выжить в адском пламени. Капитан взглянул на мертвые тела священника и женщины, вспомнив ее проклятие. Пустая болтовня помешавшейся женщины! И ничего больше. Не надо брать в голову. Но эти чудовища...
Вернулся Мэллсон. Вестфален помог улану наполнить камнями четыре седельные сумки, затем они по паре перекинули через плечо.
— Похоже, сэр, теперь мы богачи, — сказал Мэллсон с улыбкой, которая тут же исчезла. Он увидел, что Вестфален навел на него пистолет.
Капитан не дал солдату шанса на мольбы. В любом случае это ничего не изменило бы. Он просто не мог позволить связать свое имя и честь с солдатом, который не упустит возможности потрепаться и похвастаться камнями, как только вернется в Бхарангпур. Вестфален прицелился Мэллсону в сердце и выстрелил. Солдат покачнулся, широко раскинул руки и упал на спину. Он вздохнул, Кровь растеклась по рубашке. Затих.
Засунув пистолет в кобуру, Вестфален поднял сумки с плеч Мэллсона и осмотрел неподвижное тело. Из люка все еще шел дым, солнечный свет пробивался сквозь перекрытия потолка, оставшиеся лампы все еще чадили на пьедестале. Вестфален подошел к двум ближайшим кувшинам с маслом, открыл крышки и ударил по ним. Кувшины упали на пол, и масло вылилось. Вестфален взял одну из ламп и бросил ее в центр лужи. Пламя начало быстро разгораться.
Он уже повернулся, чтобы уйти, но какое-то движение на пьедестале привлекло его внимание настолько, что он испугался и, бросив одну из сумок, снова выхватил пистолет.
Это был мальчишка. Каким-то неведомым образом он подполз к телу священника и теперь тянулся к его ожерелью. Вестфален завороженно смотрел, как парнишка правой рукой сжал желтые камни на ожерелье и замер. Верхняя часть спины мальчишки была залита кровью. И по полу, там, где он прополз, тянулся кровавый след. Вестфален вложил пистолет в кобуру и поднял сумки. Все. В храме не осталось никого, кто смог бы причинить ему вред. Он вспомнил, что женщина упомянула детей, но он не увидел никаких детей и вообще уже мало что различал в задымленном храме, от которого вскоре останется лишь пепел.
Вестфален вышел на солнечный свет, планируя свои дальнейшие действия. Он уже знал, где зароет сумки, и прикидывал историю, которую расскажет своим: будто их отряд заблудился в горах, и на них напал отряд сипаев. И только ему одному удалось спастись.
А после этого останется только придумать достойный предлог, чтобы как можно скорее вернуться в Англию. А уж дома ему не составит труда найти тайник, чтобы укрыть сокровища где-нибудь в подвале Вестфален-Холла.
Он уже вычеркнул из памяти воспоминания о событиях сегодняшнего утра. Что хорошего, если он будет мусолить их в памяти? Пусть проклятия, демоны и покойники унесутся прочь вместе с дымом, исходящим от пылающего храма, который стал погребальным костром и могилой для безымянной секты. Он просто сделал то, что должен был сделать. Все дальше отдаляясь от храма, он чувствовал себя лучше и лучше. Вестфален не оглянулся. Ни разу.
Часть седьмая
Манхэттен
Воскресенье, 5 августа 198...
Глава 1
«Теннис!»
Джек со стоном вскочил с постели. Черт, чуть не забыл. А он-то лежал и мечтал о позднем завтраке в «Перкинс-Пэнкейкс» на Седьмой авеню, когда неожиданно вспомнил о теннисном матче с отцом, который обещал сыграть сегодня.
А у него не было ракетки. Он одолжил ее кому-то в апреле, но не мог вспомнить кому. Остается только одно — позвонить Эйбу и сказать, чтоб выручал.
Эйб пообещал встретиться с ним в магазине. Джек принял душ, побрился, надел теннисные шорты, темно-голубой джемпер, носки, теннисные туфли и быстро вышел. Он шел вниз по улице. Утреннее небо очистилось от мокрого тумана, который держался всю неделю. Похоже, хороший будет денек.
Когда он подошел к спортивному магазину «Ишер», увидел приближающегося с другой стороны Эйба, который, когда они встретились перед стальной защитной решеткой, оглядел друга с головы до ног.
— Только не говори, что тебе понадобилась упаковка теннисных мячей.
Джек покачал головой:
— Ну, нет. Разве бы я посмел поднять тебя из-за теннисных мячей с утра пораньше в воскресенье?
— Рад слышать. — Эйб открыл и раздвинул решетку. Видел экономический раздел утренней «Таймс»? Они еще смеют утверждать об экономическом подъеме.
Не верь. Все мы плывем на «Титанике» навстречу приближающемуся айсбергу.
— Эйб, сегодня слишком приятный денек для экономического краха.
— Ладно, ладно, — пробормотал Эйб, отпирая и открывая дверь. — Давай продолжай закрывать на все глаза. Но день грядет, и погода здесь ни при чем.
Отключив сигнализацию, Эйб направился в глубь магазина. Джек не последовал за другом. Он подошел к отделу теннисных ракеток и примерился к улучшенной модели «Принц». После некоторого колебания он все же отложил ее. И хотя сегодня он нуждался в любой помощи, на которую только мог рассчитывать, но чести еще не потерял. Он будет играть обычной ракеткой, поэтому взял «Вилсон Триумф». Рукоятка удобно входила в руку, и сетка ракетки уже была хорошо натянута.
Джек уже собирался крикнуть, что возьмет эту ракетку, но не сказал ничего, увидев в конце прохода Эйба, уставившегося на него.
— И из-за этого ты оторвал меня от завтрака? Из-за теннисной ракетки?
— И из-за мячей тоже. Мне нужны и шарики.
— Чего-чего, а их у тебя хватает. И даже с избытком, чтобы так поступать со мной! Ты же говорил о чем-то срочном.
Джек ожидал подобной реакции. Только воскресным утром Эйб позволял себе вкушать запретную пищу: копченую рыбу и еврейский хлеб. Первое было под запретом из-за повышенного кровяного давления Эйба, второе -из-за лишнего веса.
— Но это правда срочно. Я уже пару часов как должен играть с отцом.
Брови Эйба удивленно поднялись, и его лоб покрылся морщинами прямо до того места, где когда-то начиналась шевелюра.
— С отцом? Вначале — Джия, теперь — отец. Что, объявили неделю всенародного мазохизма?
— Я люблю отца.
— Тогда почему же ты всегда возвращаешься в траурном настроении из этих увеселительных прогулок в Джерси?
Потому, что он хороший парень, который как заноза в заднице.
Они оба прекрасно понимали, что дело далеко не только в этом, но по молчаливому соглашению никогда не обсуждали эту тему.
Джек заплатил за ракетку и пару упаковок с мячами «Пени».
— Я привезу тебе помидоры, — сказал он, когда Эйб закрыл решетку на витрине.
Эйб просиял.
— Вот это здорово! Как раз сезон. Привези.
Следующую остановку Джек сделал «У Хулио», где взял машину, которую Хулио хранил для него: «корвет» 63-го года с черным открывающимся верхом и улучшенным вариантом двигателя. Отличная машина на каждый день. Вообще-то она была не в стиле Хулио, но ведь он за нее и не платил. Джек увидел ее в витрине магазина подержанных машин и дал Хулио денег, чтобы тот купил и зарегистрировал машину на свое имя. Так что официально эта машина принадлежала Хулио, но Джек платил страховку и арендную плату за гараж, поэтому имел преимущественное право использовать автомобиль в тех редких случаях, когда нуждался в этом.
Сегодня был как раз такой случай. Хулио заправил машину и ожидал Джека. А кроме того, со времени, когда Джек брал машину в последний раз, она очень преобразилась. Хулио украсил автомобиль по своему вкусу. На левом заднем окне он повесил движущуюся пуку, изображающую «привет», с другого окна свешивались какие-то неопределенные квадратики, а на заднем окне Хулио прикрепил маленькую собачку, качающую головой, глаза которой светились в унисон с задними фарами.
— И ты считаешь, что я поеду со всем этим? — спросил Джек, одарив Хулио, как ему казалось, уничтожающим взглядом.
Хулио равнодушно пожал плечами:
— Что я могу сказать, Джек? Это у меня в крови.
У Джека не было времени снимать культурное убранство, и он взял машину такой, какой она была. Вооружившись лучшими водительскими правами штата Нью-Йорк, которые только можно купить за деньги, на имя Джека Говарда, он засунул «семмерлинг» и кобуру в секретное отделение под передним сиденьем и медленно поехал через город.
Воскресное утро — уникальное время для Манхэттена. Улицы пусты: ни автобусов, ни такси, ни груженых грузовиков, ни команд «Кон Эд», шныряющих по улицам. Можно встретить лишь нескольких редких пешеходов то там, то тут. Тишина. К полудню все изменится, но в данный момент город напоминал призрак Джек проехал до западного конца Пятьдесят восьмой улицы и притормозил перед домом номер 8 по Саттон-сквер.
Глава 2
Джия услышала звонок в дверь. У Юнис сегодня выходной, а Нелли все еще спит, придется самой открывать дверь. Она потуже запахнула халат и медленно направилась через кухню к главной двери. Голова трещала, язык разбух, и в животе происходило какое-то кручение. Шампанское... Почему то, что так приятно вечером, оборачивается таким ужасом утром?
Она посмотрела в глазок, за дверью стоял Джек в белых шортах и темно-голубой рубашке.
— Теннисистов принимаете? — спросил он с наигранной улыбкой, когда Джия открыла дверь.
Он хорошо выглядел. Джии всегда нравились худые и крепкие мужчины. Ей нравились связки мускулов его рук и вьющиеся волосы на ногах. Ну почему он выглядел таким здоровым, когда она распадалась на части.
— Ну? Я могу войти?
До Джии наконец дошло, что она стоит, бесцеремонно уставившись на него. Она встречает его уже в третий раз за последние четыре дня. Так можно и привыкнуть к его обществу. Это — плохо. Но так или иначе, никуда от этого не денешься, пока не найдется Грейс.
— Конечно. — И когда закрыла дверь, то спросила: — С кем играешь сегодня? Со своей индийской леди? И тут же пожалела о сказанном, вспомнив его вчерашний укол относительно ревности. Она и не ревновала вовсе, просто... ей было любопытно.
— Нет. С отцом.
— А... — Джия знала, как трудно Джеку проводить время с отцом.
— Но здесь я по другому поводу... — Он запнулся и смущенно провел рукой по лицу. — Не знаю, как бы спросить это поточнее, ну да ладно. Ты пила что-нибудь странное в последнее время?
— И что же это должно означать?
— Какой-нибудь тоник, или слабительное, или что-нибудь новое, что нашла где-то в доме?
Джия была не в настроении играть в головоломки.
— Возможно, я и выпила лишнего шампанского прошлой ночью, но еще не дошла до того, чтобы допивать из бутылок.
— Я серьезно спрашиваю.
Она и сама это прекрасно видела, и от этого на душе стало тревожно. Джек обеспокоенно смотрел ей в лицо.
— Не понимаю.
— В общем, я тоже. Но что-то не так со слабительным Грейс. Просто держись от всяких неизвестных лекарств подальше. Если найдешь в доме что-то, спрячь и прибереги для меня.
— Ты считаешь, что оно как-то связано с?..
— Не знаю. Но хочу, чтобы ты спрятала его.
Джия слишком хорошо знала Джека. Он не говорит ей всего. Ее беспокойство возрастало.
— Что ты знаешь?
— Только то, что ничего не знаю. Просто кишками чувствую. Просто припрячь его и вообще старайся держаться подальше от всего странного. — Он дал ей листок бумаги с телефоном с городским кодом 609. — Это телефон моего отца. Если я понадоблюсь или что-то будет слышно о Грейс, звони, не стесняйся. — Джек посмотрел вверх и оглядел пустой дом. — А где Викс?
— Еще спит. Юнис сказала, что она долго не могла вечером заснуть. — Джия открыла дверь. — Желаю тебе хорошо повеселиться.
Лицо Джека приобрело кислое выражение.
— Конечно.
Джия смотрела, как он повернул за угол и направился к центру Саттон-сквер. Ей было интересно, что он думает, почему предупредил не пить ничего странного. Что-то беспокоило его в слабительном Грейс, но он не сказал что. Просто ради душевного спокойствия Джия поднялась на второй этаж и просмотрела все пузырьки в ванной и спальне Грейс. На всех — маркировка. Ничего похожего на пузырек без этикетки, который Джек обнаружил в четверг.
Джия приняла две таблетки тайленола экстра и долго стояла под горячим душем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53


А-П

П-Я