https://wodolei.ru/catalog/vanni/Aquanet/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Думай, думай!»
— Кто это тебе дал? И пожалуйста, не спрашивай, для чего мне нужно это знать. Просто ответь.
— Хорошо, отвечаю: никто.
Калабати взглянула на Джека:
— Я перефразирую вопрос. Откуда ты это взял?
— Из спальни одной пожилой леди, которая исчезла в ночь с понедельника на вторник, и с этого времени от нее ни слуху ни духу.
Значит, эликсир был предназначен не для Джека! Он просто случайно оказался у него. Калабати начала приходить в себя.
— Ты пробовал его?
— Нет.
Бессмысленный вопрос. Ведь ракшас приходил сюда прошлой ночью. Калабати была уверена в этом. Должно быть, его притянул эликсир. Ее передернуло от мысли: «А что, если бы Джек был ночью один?»
— Должно быть, ты все-таки его попробовал.
Джек насупился.
— Ну да... чуть-чуть. Одну капельку.
Калабати подошла ближе, чувствуя тяжесть в груди.
— Когда?
— Вчера.
— И сегодня?
— Нет. Это не слишком приятное питье.
— Ни одна капля его не должна попасть на твои губы. Или на чьи-либо еще.
— Почему?
— Спусти это в туалет. Вылей в канализацию! Куда угодно! Только не пей больше.
— Что такое с этим питьем?
Джек начал раздражаться. Калабати знала, что он хочет получить ответ на свой вопрос, но, расскажи она ему правду, он бы подумал, что она сошла с ума.
— Это яд, — нашлась Калабати. — Тебе повезло, что ты только попробовал. Еще немного и...
— Неправда, — сказал Джек, поднимая еще не закупоренный пузырек. — Я сделал анализ. Токсинов в нем нет.
«Ну как я не сообразила, что, конечно, он должен был сделать анализ. Иначе откуда бы он знал, что там содержится трава дурба?»
— Оно отравляет другим способом, — начала она импровизировать, прекрасно понимая, что вряд ли Джек ей поверит. Если бы только она умела врать, как Кусум! — О, Джек, пожалуйста, послушай меня! Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось! Поверь мне!
— Я поверю тебе, если ты скажешь, что происходит. Я нашел этот пузырек среди вещей пропавшей женщины, ты говоришь, он опасен, но не хочешь сказать почему. Что происходит?
— Я не знаю, что происходит! Правда. Одно могу сказать — с каждым, кто выпьет эту смесь, произойдет нечто ужасное!
— Неужели? — Джек переводил взгляд с флакона на Калабати.
— Поверь мне! Пожалуйста, поверь!
Джек без предупреждения поднес пузырек к губам и сделал глоток.
— Нет! — бросилась к нему Калабати.
Слишком поздно. Он уже проглотил жидкость.
— Идиот!
Нет, это она настоящая идиотка! Калабати злилась на собственную глупость. Нужно было лучше думать! Если в она хорошенько подумала, то поняла бы, что это и должно было произойти. Не считая Кусума, Джек был самым непреклонным и бескомпромиссным человеком, которого она когда-либо встречала. Как она могла подумать, что он избавится от эликсира, не получив удовлетворительного объяснения, для чего он? Ей следовало предвидеть, что Джек поступит именно так. То, что влекло ее к Джеку, сейчас обрекало его на смерть.
А ее так к нему влекло. Глубина се чувств к нему открылась ей, когда она увидела, как он глотает эликсир ракшасов. Любовников у нее было более чем достаточно. Они проходили по ее жизни, когда она жила в Бенгалии, в Европе и в Вашингтоне. Джек — нечто особенное. С ним она чувствовала себя легко и естественно. В нем было то, чего не было в других. Она не могла найти подходящего слова; пожалуй, больше всего подходило слово «чистота» — то, чего не хватало ей самой. Ей хотелось быть с ним, остаться с ним, сохранить его для себя.
Но сначала она должна найти способ помочь ему пережить эту ночь.
Глава 12
«Я поклялся себе... Клятва должна быть... Я поклялся себе...»
Кусум снова и снова повторял про себя эти слова.
Он сидел в кабине, держа на коленях «Гиту». Читать он не мог. На корабле было тихо, только доносилось снизу привычное шуршание. Но он не слышал его. Мысли в голове проносились бессвязным потоком.
Эта женщина, с которой он сегодня познакомился, — Нелли Пэтон. Он знал, что ее девичья фамилия — Вестфален. Бедная, милая, безобидная старушка. Любит шоколад, беспокоится о пропавшей сестре, не зная, что ее сестра уже не нуждается в этом, что ей нужно беспокоиться о себе. Оставшиеся дни ее жизни можно пересчитать на пальцах одной руки, а возможно, достаточно и одного пальца.
А эта очаровательная блондинка, сама не Вестфален, но мать одной из них. Мать ребенка, который вскоре останется последним Вестфаленом. Мать ребенка, который должен умереть.
«А может быть, я безумен?»
Он вспоминал о том долгом путешествии, в которое отправился, обо всем, что уже разрушено им, и вздрогнул. А ведь он только на половине пути.
Первым был Ричард Вестфален. Он отдал его на растерзание ракшасам, еще когда служил в посольстве в Лондоне. Кусум вспомнил любезнейшего Ричарда; его округлившиеся от ужаса глаза, крики и причитания когда он стоял перед ракшасами и отвечал на вопросы Кусума о своих тетушках и дочери, живущих в Соединенных Штатах. Он вспомнил, как Ричард Вестфален умолял его сохранить ему жизнь, взамен предлагая все даже свою жену.
Ричард Вестфален умер недостойно, и этот позор останется на его карме в течение еще многих и многих перерождений.
Удовольствие, с которым Кусум отдал кричащего Ричарда Вестфалена на растерзание ракшасам, ужаснуло его. Он выполнял свой долг — и только. Время от времени Кусум тешил себя мыслями, что если все три оставшихся в живых представителя рода Вестфален такие же ничтожества, как Ричард, то, выполнив свою клятву, он окажет человечеству большую услугу.
Но как выяснилось, они не такие. Старая Грейс Вестфален была совсем из другого теста. Перед тем как упасть в обморок, она вела себя очень достойно. И когда Кусум отдал ее ракшасам, она была без сознания.
Но ни Грейс, ни Ричарда он не знал. Он видел их какие-то несколько минут перед тем, как пожертвовать их ракшасам. Конечно, он следил за ними, изучал их привычки и повседневное поведение, но никогда к ним не приближался, никогда с ними не разговаривал.
Но сегодня вечером, обсуждая достоинства английского шоколада, он стоял в полуметре от Нелли Пэтон. Она показалась ему очень приятной и достойной женщиной. И все же она должна умереть.
Кусум потер глаза кулаком, пытаясь заставить себя думать о жемчуге, который он видел сегодня на шее миссис Пэтон, о кольцах на ее пальцах, об огромном загородном доме, которым она владела, о состоянии, которым распоряжалась, — все это куплено ужасной ценой: смертью и разрушением его семьи. И не важно, что Нелли Пэтон даже не догадывается о происхождении своего богатства.
«Я дал себе клятву...»
Путь к чистой карме требовал выполнения этой клятвы. И хотя он падает и спотыкается на этом пути, он может изменить карму, если останется верным своей врате. Об этом прошептало ему в ночи божество. Сама Кали наставила его на этот путь.
Интересно, какой ценой заплатили или еще заплатят другие, чтобы очистить свою карму. В том, что его карма оказалась запачканной, винить он мог только самого себя. Он добровольно принял на себя обет Брахмачария и многие годы вел целомудренную жизнь сексуального воздержания, пока однажды...
Он не любил вспоминать о тех днях, когда покончил с жизнью Брахмачария. В его существование вошли грехи — патакас, которые оставляют пятна на любой жизни. Но окончательно Кусум загрязнил свою карму, когда совершил еще и махапатаку. Это был последний удар по его поискам мокши — освобождению от кармического колеса. Это означало, что Кусуму придется ужасно страдать перед тем, как снова родиться в образе грешника низшей касты. Кусум отказался от своего обета Брахмачария самым ужасным образом.
Но он не отказался от клятвы, которую дал своему отцу. Из-за свершенного более века назад преступления все потомки сэра Альберта Вестфалена должны умереть. Теперь их осталось только двое.
Внизу нарастал шум. Мать металась по клетке. Она уловила Запах и рвалась на охоту.
Кусум поднялся, подошел к двери и в нерешительности остановился. Он не знал, что ему делать. Он точно знал, что миссис Пэтон получила конфеты. Прежде чем покинуть Лондон, он шприцем ввел в каждую конфету по нескольку капель эликсира и попросил секретаря посольства присмотреть за посылкой, пока не придет время отправить ее в Америку. И сейчас посылка пришла по назначению. Все было бы прекрасно...
Если бы не Джек.
Джек явно знал Вестфаленов. Ужасное совпадение, но совсем не удивительное: и Кусум, и Вестфалены познакомились с Джеком через Бёркеса. И по-видимому, у Джека оказалась та самая бутылочка с эликсиром, которую Грейс получила в прошлый выходной. Случайно и он взял для исследования именно эту бутылочку?
Насколько Кусум успел узнать Джека, вряд ли.
Невероятная интуиция и склонность к насилию делали этого американца очень опасным человеком, но Кусум ни за что не хотел бы причинить ему зло. Он обязан Джеку. И что еще важнее, Джек был слишком редким экземпляром в западном мире, и Кусум не хотел отвечать за его вымирание. И наконец, Кусум ощущал свое родство с этим человеком. Он чувствовал, что мастер Джек был отверженным в своей собственной стране, таким же до недавнего времени был и сам Кусум. Конечно, сейчас вес Кусума в обществе возрос, он вращался в высших дипломатических кругах Индии, как если бы принадлежал к ним, но внутри он все равно оставался парией. Никогда, никогда он не сможет стать частью «новой Индии».
«Новая Индия», скажите пожалуйста! Как только он выполнит свой обет, то вернется домой с ракшасами. И начнет менять «новую Индию», возвращая страну к традициям старых добрых времен.
Время у него есть.
И есть ракшасы.
Мать все настойчивее бросалась на дверь клетки. Придется отпустить ее на охоту. Кусум очень надеялся, что миссис Пэтон съела хотя бы одну конфету, и именно к ней Мать поведет сегодня Молодого. Кусум точно знал, что у Джека есть бутылочка с эликсиром и что вчера он попробовал его: одной только капли достаточно, чтобы привлечь ракшасов. Не может быть, чтобы он снова его попробовал. Скорее всего, это Нелли Пэтон на этот раз стала источником Запаха.
Предчувствия переполняли Кусума, когда он направился вниз, чтобы выпустить Мать и Молодого.
Глава 13
Они тесно переплелись на диване: Джек сидел, Калабати распростерлась на нем, волосы черным потоком струились по ее лицу. Все было повторением вчерашней ночи, только на этот раз они не добрались до спальни.
Увидев, как бурно отреагировала Калабати, когда он проглотил жидкость, Джек ожидал, что она скажет. Это был весьма решительный поступок, но уж слишком долгоон ломал голову над этой загадкой. Может быть, теперь-то он получит ответ на свои вопросы.
Но она ничего не сказала. Просто стала молча раздевать его. Он попытался было протестовать, но она опять пустила в ход свои коготки, и все мысли о жидкости вылетели у него из головы.
Вопросы могут подождать. Все может подождать. Сейчас Джек плыл по сладостной реке ощущений, не зная, куда его вынесет. Он попытался было взять инициативу на себя, но сдался, всецело доверившись ее знанию различных потоков и многочисленных притоков, несущих свои воды в неведомый океан. Калабати направляла его только ей ведомыми путями, направляла гуда, куда ей хотелось. Вместе они исследовали все новые и новые территории. Он охотно отодвигал границы все дальше и дальше, пытаясь оставаться на плаву во время этого изнурительного плавания!
Калабати только начала вводить его в последнюю стадию этого умопомрачительного плавания, когда опять появился запах, едва уловимый, но Джек узнал ту вонь, которую ощущал вчера.
Если Калабати тоже уловила его, то ничего не сказала. Она приподнялась на коленях и обхватила Джека ногами. Усевшись на него верхом, она впилась в его губы своими. Это была их самая любимая поза. Джек уловил се ритм и начал двигаться в соответствии с ним, но, так же как и вчера, когда запах заполнил комнату, он почувствовал в ней странное напряжение, которое доводило его до экстаза.
А тошнотворная вонь становилась все сильнее и сильнее, окончательно вытесняя воздух. Казалось, она идет из телевизионной комнаты. Джек прижал губы к шее Калабати, уткнувшись в тяжелое стальное ожерелье. Потом он поднял голову и через ее равномерно поднимающееся и опускающееся правое плечо в гляделся в темноту комнаты. Но ничего не увидел...
Время от времени из телевизионной комнаты слышались щелчки, похожие на звуки, издаваемые кондиционером. Но все же немного иные — более громкие и резкие. Что-то во всем этом насторожило Джека, и он продолжал вглядываться...
И наконец ему удалось разглядеть. Две пары желтых глаз блестели за окном телевизионной комнаты.
Должно быть, игра света. Джек всмотрелся — глаза не пропали. Они двигались по кругу, как будто что-то ища. На какое-то мгновение одна пара глаз остановилась на Джеке. Он вгляделся в светящиеся желтые точки, и внутри у него все похолодело — казалось, он заглянул в душу самого Зла. Джек почувствовал себя совершенно ослабевшим под напряженным телом Калабати. Ему хотелось сбросить ее с себя, подбежать к старому дубовому секретеру, вытащить из-за панели любое оружие и разрядить его в те глаза за окном.
Но Джек не мог пошевелиться! Страх, которого он никогда прежде не испытывал, приковал его к дивану. Джек был парализован чужеродностью этих глаз, яростной злобой, пылавшей в них.
Калабати не могла не заметить, что что-то происходит. Она отклонилась назад и посмотрела на Джека:
— Ты что-нибудь видишь? — Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, голос ее был едва слышен.
— Глаза, — сказал он. — Желтые глаза. Две пары. Она затаила дыхание.
— В соседней комнате?
— За окном.
— Не двигайся, ничего не говори.
— Но...
— Ради нашего спасения, пожалуйста.
Джек молчал и не двигался. Он просто уставился в лицо Калабати, пытаясь что-нибудь прочитать по нему. Он понял, что она была напугана, — больше ему ничего не удалось разглядеть. Почему она не удивилась, услышав о двух парах глаз, которые смотрят на них в окно третьего этажа?
Джек снова взглянул через ее плечо. Глаза все еще были там, что-то искали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53


А-П

П-Я