Все для ванны, цена того стоит 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Непростой выбор. Столь сильная вспышка могла навсегда меня ослепить, но и рожу Боннаккута в этот момент тоже очень хотелось бы увидеть. Почему я его так ненавидел? Скажем так – наш первый воин не любил музыку. Он был на пять лет меня старше и остро завидовал моему таланту, сам никакими талантами не обладая – а был просто большим, сильным и злобным. Видимо, этого хватило, чтобы в рекордное время пробиться на самый верх Гильдии воинов.
Если подобная бессмысленная трата стрел была типичной «тактикой» Боннаккута, о безопасности Тобер-Коува стоило всерьез побеспокоиться.
Несмотря на царившую вокруг суматоху, Рашид продолжал спокойно сидеть на том же камне, с которого он наблюдал за танцем, обняв Стек одной рукой за плечи. Другой рукой он прикрывал глаза от вспышек фиолетового пламени, возникавших в дюйме от его лица. Такое хладнокровие не могло не восхищать – будь я мишенью для стольких лучников, я бы постоянно вздрагивал, как бы ни защищал меня дьявольский огонь.
Стрелы все еще продолжали лететь, когда Лита высунула голову из-за ближайшего дерева и крикнула:
– Я всего лишь глупая женщина, но, может быть, ты сумеешь меня развеселить!
Этими словами всегда начиналась проповедь Смеющейся жрицы, и обычай тоберов требовал прекращать все свои дела, чтобы дать ей высказаться. На мой взгляд, вероятность того, что Боннаккут позволит другим воинам прекратить стрельбу, составляла пятьдесят на пятьдесят; но возможно, он решил, что Лита предложит более действенный способ уничтожить чужаков, и готов был ее выслушать. В лесу наступила тишина – больше не было слышно ни звона тетивы, ни треска пламени. Лита, откашлявшись, начала:
– Я лишь хотела сказать, что, возможно, вам стоит поберечь стрелы на тот случай, когда они могут действительно понадобиться. Зрелище, конечно, замечательное… но что, если, например, дикая кошка или медведь заберутся на пастбища, прежде чем мастер Уингхэм успеет сделать новые? Мы потеряем наш скот, и вряд ли это кому-то понравится.
– Нейты тоже никому не нравятся, – послышался хриплый голос – естественно, Боннаккута.
– Верно, – согласилась жрица, – но ведь твоими стрелами их проблему не решить, не так ли?
– Никакой проблемы не существует, – сказал Рашид, поднимаясь на ноги. Нейт тоже поспешно встала, обнимая Рашида за пояс; я мог различить лишь окружавшее обоих фиолетовое сияние. – Стек и я никому не принесем вреда. Мы просто хотим посмотреть вашу завтрашнюю церемонию.
– Еще чего! – отрезал Боннаккут. – Стек изгнали отсюда двадцать лет назад, вполне по закону. А Каппи сказала, будто ты ученый. Это тоже против закона.
– Все эти законы запрещают кем-то быть, – криво усмехнулся Рашид. – А есть у вас законы, которые запрещают что-то делать? Например, пытаться убить гостей, которые пришли с миром?
– Патриарх никогда не отличался гостеприимством, – внесла свою лепту Стек.
– Я готов смилостивиться, – отнюдь не милостивым тоном проговорил Боннаккут. – Если вы сейчас же уйдете, мы вас отпустим.
– О, как великодушно! – Рашид закатил глаза.
– Иначе мы убьем вас – здесь и сейчас.
Если бы это сказал кто-то другой, а не Боннаккут, я, возможно, и попридержал бы язык; однако я ненавидел его еще с тех пор, когда он был двенадцатилетней девочкой, которая выкинула мои нотные листы в выгребную яму. Я не мог упустить шанса ткнуть его носом в противоречия в его же собственных словах, даже если это означало встать на сторону чужаков.
– Ну давай, Боннаккут, – крикнул я из кустов, – ты же сам знаешь, что этих двоих ты даже оцарапать не сумеешь. Хватит строить из себя великого воина, лучше отведи их в поселок – пусть с ними разбираются мэр и Совет.
На дальнем краю поляны зашелестели листья, и появился Боннаккут. В темноте я мог различить лишь его силуэт – массивные плечи, такая же грудь, массивный топор в руке.
– Вот оно что! – Он выставил топор в мою сторону. – Смотрите-ка, новый любитель нейтов выискался. И почему только это меня не удивляет?
– Зато меня удивляет. – Стек вытянула шею, чтобы взглянуть на меня. – Откуда этот внезапный проблеск здравого смысла?
– Танец солнцеворота способствует здравомыслию, – ответила Лита, избавив меня от необходимости объясняться.
– Если уж говорить о здравомыслии, – весело сказал Рашид, – может быть, все-таки пойдем в Тобер-Коув?
– Стоит тебе появиться в поселке, как тут же начнутся беспорядки. – Боннаккут занял позицию прямо перед нами, недвусмысленно покачивая топором. – А беспорядки нам ни к чему.
– Мне тоже, – заверил его Рашид. – Предпочитаю спокойную обстановку. Есть у вас в поселке какая-нибудь местная стража?
– Я Боннаккут, первый воин Гильдии воинов Тобер-Коува. Я охраняю мирную жизнь.
– Значит, это «дважды воин» – твой официальный титул, – пробормотал Рашид. Потом добавил уже громче: – Так уж получилось, что я пришел с официальным мирным предложением к главе местной полиции. Похоже, самый подходящий момент для того, чтобы его передать.
Не ожидая ответа, он полез в карман на бедре и достал что-то, чего я не мог разглядеть в темноте.
– Это классическая «беретта», модель 92F – автомат. Знаешь, что это такое?
– Огнестрельное оружие, – ответил Боннеккут. – Пистолет. Стреляет пулями.
– Именно так. В нем пятнадцать патронов девятимиллиметрового калибра, а у Стек в багаже есть еще шестьдесят. Порох и капсюли – гарантированно свежие. Каждый патрон, думаю, можно продать за двадцать крон на черном рынке в Фелиссе. Что касается самого оружия… Стек, как насчет пяти тысяч крон за «беретту 92F» в идеальном состоянии?
– Зависит от того, знают ли покупатели в Фелиссе что-либо о пистолетах, – отозвалась она. – Множество так называемых коллекционеров не могут отличить прекрасно сохранившийся пистолет вроде этого от проржавевшей железяки, которая при первой же попытке выстрелить взорвется в руках.
– Ты отдаешь мне пистолет? – спросил Боннаккут, похоже, еще не вполне понимавший, о чем речь.
– Нет, – резко возразила Лита. – Последнее, в чем нуждается Тобер-Коув, – это в новом способе убийства людей. Тебе должно быть стыдно, лорд Рашид, что ты принес его с собой.
– Такой ответственный человек, как первый воин, вряд ли воспользуется пистолетом для неразумных целей. – Рашид протянул оружие Боннаккуту, рукояткой вперед. – Держи.
– Это взятка? – уточнил первый воин.
– Да, – ответила жрица.
– Нет. – Рашид покачал головой. – Это доказательство того, что я пришел с миром, что я уважаю законы Тобер-Коува и тех, кто обеспечивает их исполнение. Возьми же.
– Не смей! – приказала Лита.
Однако первый воин осторожно шагнул вперед, держа наготове топор, – не знаю, чего он ожидал от Рашида или Стек, но, так или иначе, ничего не произошло. Они продолжали спокойно стоять, в то время как Боннаккут протянул руку, взял пистолет и поспешно отступил назад.
– Он действительно работает? – спросил он.
– Прицелься и нажми на спуск, – предложил Рашид. – Я не стал ставить его на предохранитель, поскольку все равно знал, что ты захочешь попробовать.
Никого не удивило, что первый воин тут же выстрелил – в Рашида. Сразу же за выстрелом последовали две яркие вспышки: желто-оранжевое пламя, вырвавшееся из ствола, и фиолетовое – на доспехах. С шипением и треском на землю упали Каппи расплавленного свинца. Рыцарь в пластиковых доспехах небрежно затоптал сапогом язычки огня там, где успели заняться еловые иглы.
– Прежде чем ты попытаешься еще раз, хочу тебе напомнить, что каждый патрон стоит двадцать крон и когда они кончатся, новых не будет. Так что подумай, стоит ли распространять по лесу вонь от ценного пороха, или все же отведешь меня и Стек в Тобер-Коув?
Несколько мгновений Боннаккут стоял неподвижно, взвешивая пистолет в руке. Я вполне мог представить, что сейчас творится у него в голове. Боги, покровительствовавшие Тобер-Коуву, ненавидели огнестрельное оружие. И Смеющаяся жрица, и служитель Патриарха говорили, что Господин Ворон и Госпожа Чайка могут прекратить освящать своим присутствием День Предназначения, если хоть какой-то пистолет или ружье появятся на расстоянии дня пути от поселка. С другой стороны, Боннаккута наверняка тянуло к этому пистолету не меньше, чем муху на дерьмо. Ему хотелось всюду расхаживать с ним, внушая страх женщинам и зависть мужчинам. Ему хотелось, чтобы по всему полуострову разошелся слух о том, что у первого воина Тобер-Коува есть «беретта».
– Ради всего святого, убери эту дьявольскую штуку, – попросила Лита.
– Что, страшно?
– Конечно. Да еще в канун Предназначения! Отдай ее своему самому быстрому бегуну, и пусть бежит с ней подальше от земли тоберов, пока Госпожа Чайка и Господин Ворон не прогневались!
– Если положить ее в лодку, будет еще быстрее, – заметил Боннаккут. – Если мэр решит, что это необходимо.
– Ну что ж, пусть решает мэр. – Рашид улыбнулся. – Так или иначе, буду рад с ним встретиться. У меня для него тоже кое-что есть.
– Ничем хорошим это не кончится, – мрачно пробормотала жрица.
– Хватит болтать, – бросил ей Боннаккут. – Это ведь ты ругала нас за то, что мы зря тратим стрелы, так радуйся теперь, что все закончилось. Мы возвращаемся в поселок, и пусть мэр дальше разбирается сам. Обсуждения, переговоры… разве не ты всегда говорила, что проблемы нужно решать путем обсуждений и переговоров?
– Я бы предпочла поменьше лишних разговоров, – ответила она, глядя на пистолет в его руках.
– Чего еще ждать от женщин с их непоследовательностью? – сказал первый воин, ни к кому конкретно не обращаясь. Потом повернулся к кустам и крикнул: – Выходите! Поведем их в поселок.
Когда из темноты появились члены Гильдии воинов, Боннаккут демонстративно сунул пистолет за пояс. Рашид поморщился.
– Стек, – прошептал он, – покажи, как ставить оружие на предохранитель, пока он чего-нибудь себе не повредил.

Глава 6
ПЕРВАЯ ПРОПОВЕДЬ ДЛЯ КАППИ

Лита шла впереди, шелестя подвешенными к ее поясу стручками. За ней следовали трое воинов Боннаккута – Кайоми, Стэллор и Минц, известные задиры и забияки еще со времен моего детства, а замыкали шествие Рашид, Стек и я.
Рашид все время обнимал Стек за плечи, даже в тех местах, где тропинка была настолько узкой, что они наступали друг другу на пятки. Очевидно, ему хотелось, чтобы нейт постоянно находилась под защитой фиолетового сияния, исходившего от его доспехов. Предосторожность Рашида была вполне разумной – если бы Стек хоть на мгновение оказалась беззащитной, Боннаккут наверняка бы выстрелил ей в спину. Поскольку я шел позади нейт, а Боннаккут – впереди меня, я был рад, что ему не представится шанса воспользоваться подарком, поскольку сам находился прямо на линии огня.
Когда дорога стала достаточно широкой для того, чтобы по ней могли идти рядом друг с другом трое, я поравнялся с Рашидом и Стек, так чтобы не оказаться между нейт и пистолетом.
– Еще раз приветствую. – Рашид улыбнулся. – Ну, как дела? Очухался от слезоточивого газа?
– Все в порядке, – ответил я и добавил чуть тише: – Жаль, что ты использовал его против меня, а не Боннаккута.
– Там, у ручья, – сказал он, – вы со своей подружкой готовы были продырявить кишки моей спутнице – пришлось принимать радикальные меры. Но на поляне Стек находилась под защитой моего силового поля, так что мы вполне могли подождать, чем закончится дело. Кроме того, я был без шлема. Если бы я пустил в ход газ, со мной случилось бы то же, что и с остальными.
– И поделом, – буркнул я.
– Хватит ворчать. Ты сам только что сказал, что прекрасно себя чувствуешь. Лучше расскажи поподробнее о себе и о Тобер-Коуве. Тебе сколько лет?
– Двадцать, – ответил я.
– То есть завтра, в Предназначение, ты выбираешь себе постоянный пол?
– Совершенно верно.
– И ты в самом деле менял пол каждое лето с тех пор, как родился?
– В первое лето пол не меняется, – вмешалась нейт. – Госпожа Чайка слишком мягкосердечна для того, чтобы разлучать младенцев с их семьей. Детей забирают только после того, как им исполнится год.
– Вполне справедливо. – Рашид пожал плечами и снова повернулся ко мне: – Ты родился мальчиком или девочкой?
– Девочкой, – ответил я.
– Значит, ты стал мальчиком на следующее лето после того, как тебе исполнился год, девочкой – когда тебе исполнилось два, опять мальчиком – когда тебе исполнилось три…
– Именно так. – Я хотел, чтобы по моему тону он понял, до какой степени мне наскучил разговор на эту тему.
Впрочем, мне уже приходилось давать объяснения. Во всем мире наш маленький уединенный поселок – единственное место, где боги позволяли детям ежегодно менять пол, так что каждый раз, отправляясь в город играть на скрипке, я вполне мог ожидать, что меня неоднократно спросят об этом. Вот, например, Йоскар, плотник, с которым у меня в свое время был роман, просто закидывал меня вопросами: неужели я и в самом деле год назад был мужчиной? Стану ли я им снова после солнцеворота? Когда я перестану быть женщиной, будут ли мне нравиться мужчины? Или я все время люблю мужчин, или и мужчин, и женщин, или как…
Я никак не мог решить, считать ли подобные вопросы неприличными или же просто банальными. Никто же не интересуется у женщины: «Ну и каково это – иметь грудь?» или у мужчины: «Не странно ли это – иметь пенис?» На таком уровне о себе просто не думаешь…
Однако Рашид не принадлежал к числу тех, кто прекращает задавать вопросы лишь из-за того, что собеседник не проявляет интереса.
– И еще, – продолжал он, – Стек сказала мне, что все жители Тобер-Коува рожают детей в возрасте девятнадцати-двадцати лет.
– Да, в последний год перед Предназначением, – кивнул я. – Завтра в полдень несколько юношей отправятся в Гнездовье с Господином Вороном, а на закате все они вернутся уже беременными женщинами. Через пять-шесть месяцев на свет появятся дети.
– Конечно, – добавила нейт, – отцом детей считается Господин Ворон… хотя ребенок, когда подрастет, часто оказывается удивительно похожим на кого-то другого из жителей поселка.
Я бросил на нее сердитый взгляд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я