https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Am-Pm/like/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Благодарю, — несколько неуверенно произнесла Корнелия.
— Но это, конечно, при том условии, что вы даете мне развод, — напомнил ей герцог.
— А если я откажусь?
На мгновение он сжал губы.
— Если вы откажетесь, то я все равно буду просить женщину, которую люблю, уехать вместе со мной.
— А если она не согласится?
— Она согласится, я знаю, что она согласится, — страстно произнес герцог. — Она любит меня так же, как и я люблю ее.
— Лишившись титула, лишившись имени, вы намерены сделать ей предложение? Вы, должно быть, очень в ней уверены!
Говоря это, Корнелия внимательно наблюдала за герцогом. Она подметила выражение ужаса на его лице, как он внезапно сжал пальцы в кулаки, но голос его прозвучал уверенно и твердо, когда он произнес:
— Я не могу ошибаться в этом. Наша любовь слишком сильна, чтобы зависеть от таких… пустяков.
— Обручальное кольцо никак не пустяк, по мнению женщин. Вы обсудили с ней ваши намерения? Не лучше ли подождать и выяснить, что она сама думает об этих планах, прежде чем сжечь все мосты? Пусть ваше письмо к королю подождет, пока вы не убедитесь, что живете не в выдуманном мире, который может оказаться раем для дураков.
— Нет! — буквально выкрикнул герцог. — Нет.
Ничего подобного я делать не стану. Я по горло сыт ложью и обманом, притворством и хитростями. На этот раз все должно быть честно и открыто.
Корнелия промолчала. И тогда герцог внезапно осознал, с кем он говорит; изменившимся голосом он продолжил:
— Я не могу ожидать от» вас прощения за все, что я вам сделал, прощения за мои прошлые прегрешения. Уверен, вы будете только рады избавиться от меня. Но если в вашем сердце имеется хоть капля сочувствия ко мне, то не согласились бы вы развестись со мной как можно скорее?
Корнелия поднялась на ноги.
— Я соглашусь, но только при одном условии.
— Условии? — переспросил герцог.
— Да, — ответила она. — Вам придется подождать моего ответа до завтрашнего утра.
— Но я не могу сделать этого, — увещевал ее герцог. — Я должен сейчас же отправиться в Париж.
— Не думаю, — возразила Корнелия. — Вам придется подождать, во-первых, потому, что, если вы отправитесь сейчас, я никогда не соглашусь на развод, как вы меня ни упрашивайте, а во-вторых, потому, что я сегодня утром получила вот это письмо, — с этими словами Корнелия протянула герцогу письмо. — Оно от герцогини Рутландской. Она слышала, что мы прибыли вчера ночью, и написала, что король и королева, гостящие у нее сейчас, выразили пожелание отобедать в Котильоне.
— Это невозможно.
— Почему? — спросила Корнелия. — Я не вижу причины, по которой мы могли бы ответить отказом. Герцогиня знает, что мы вернулись, и мы не можем притворяться, что у нас столь быстро возникли другие планы. Она пишет, что повидать вас было личным желанием короля. Я полагаю, что хотя бы ради моего блага мы будем сегодня вести себя как принято, как положено после возвращения из свадебного путешествия.
— Кто еще будет присутствовать на обеде? — спросил герцог.
— Она упоминает лишь нескольких гостей, — ответила Корнелия. — Но среди прочих мои дядя и тетя.
— Это затея Лили, — вознегодовал герцог. — Если идея отобедать у нас и исходила от короля, то это только потому, что она рассказала ему, что это может послужить развлечением.
— А почему нет? — отозвалась Корнелия. — Его Величество очень любит Котильон. Я слышала это достаточно часто от вашей матери. К тому же это не причина, почему бы ему не желать повидать вас. Какими бы ни были ваши чувства к кому-то другому, но король вправе рассчитывать на вашу преданность.
— Вы правы, — уже более спокойным тоном сказал герцог. — Вы должны простить, если меня тянет на безрассудства. Это только потому, что я хотел безотлагательно вернуться в Париж и на секунду не мог помыслить ни о чем другом.
— Кстати, почему вы так торопились оттуда? — осведомилась Корнелия.
— Я хотел поскорее доставить вас домой, — откровенно сказал герцог.
— Это было по крайней мере добрым намерением с вашей стороны.
— Добрым! — Герцог горько засмеялся. — Пожалуйста, не подумайте ни на секунду, что я не осознаю своего проступка по отношению к вам.
Теперь я понимаю всю презренность моего поведения в последние годы, и самый тяжкий грех из всех был брак с вами, такой юной и невинной.
Да, Корнелия, я знаю, как низко я пал, когда использовал вас, — это ваши слова, — как ширму для недозволенной любовной интриги. Я не в силах изменить содеянное, но могу постичь всю чудовищность своих грехов и принести свои извинения.
— И это… это осознание, как вы говорите, — спросила Корнелия, — пришло к вам оттого, что вы полюбили?
— Потому что я встретил ту, которая дала мне увидеть, что хорошо, а что плохо, через нее саму.
Через нее — воплощение чистоты и невинности — я получил возможность увидеть свое прошлое в истинном свете.
— И где же вам удалось познакомиться с такой… такой исключительной личностью? — с любопытством спросила Корнелия.
Она заметила, как герцог покраснел на мгновение и прикусил губу. Но затем улыбка словно преобразила его лицо.
— Разве вы никогда не встречали кого-нибудь, про кого вы инстинктивно, абсолютно точно знали, что это хороший человек? Не имеет значения, где вы познакомились, как он выглядит, чем занимается или о чем говорит. Существует нечто, исходящее от него, что подсказывает тебе безошибочно, что этот человек чист и безупречен во всех смыслах этого слова. — Герцог перевел дыхание, и его возвышенное настроение покинуло его. — Но это также и то, что заставляет меня опасаться.
— Опасаться? — переспросила Корнелия.
— Того, что я недостаточно хорош для нее, — он передернул плечом, словно отгоняя эту мысль. — Но я не должен говорить вам подобные вещи. Пожалуйста, постарайтесь понять меня и позвольте мне уйти.
— Я дам вам ответ завтра, — сказала Корнелия. — А сейчас я должна написать герцогине и пригласить двадцать шесть персон на обед сегодня вечером.
— Очень хорошо, я согласен, — ответил герцог.
Не оглядываясь на него, Корнелия вышла из библиотеки и затворила дверь за собой. Очутившись снаружи, она ухватилась руками за спинку стула, стоящего в холле, боясь потерять сознание от переполнявших ее чувств.
Он не покинул ее. Рене была права, он и в самом деле любил ее. Корнелии хотелось плакать от счастья. Но она вернулась к себе и села за письменный стол, чтобы написать ответ герцогине.
Потом Корнелия послала за шеф-поваром и обсудила с ним предстоящий обед на двадцать восемь персон, выбрав те блюда, которые, как ей было известно, предпочитал герцог. По мере того как она делала это, ей пришло в голову, что, столкнись она прежде с такими задачами, они ужаснули бы ее. Но теперь все изменилось. Ее счастье придавало Корнелии силы браться за все и преодолевать любые трудности.
Ей больше не удалось повидаться с герцогом.
За ленчем дворецкий передал ей сообщение, что его светлость приносит свои извинения, но он должен навестить некоторые отдаленные фермы в своем имении. Корнелия сказала сама себе, что он хочет сказать последнее «прости» Котильону, веря в то, что видит его в последний раз.
Несмотря на всю его любовь к Дезире, видимо, ему тяжело делать это. Котильон значил так много в его жизни, что покинуть его все равно что отрубить часть тела.
Герцог не появился за чаем и с наступлением вечера. Корнелия осмотрела цветы, которыми садовники уставили большую гостиную, и отправилась наверх.
Виолетта ждала ее. Пройдя по комнате, Корнелия подошла к горничной, обняла и поцеловала ее. Затем она сняла темные очки и вложила ей в руку.
— Выбрось их, Виолетта. Разбей их вдребезги, зарой в землю и никогда не показывай мне снова.
А одежду из моего приданого собери и отдай на благотворительные цели. Она пригодится бедным актрисам. Я хочу отправить все наряды им.
— Ваша светлость! У вас все получилось?
— Получится, Виолетта.
Глаза Корнелии сияли, когда она повернулась к зеркалу.
После некоторых раздумий она переоделась в платье из зеленого шифона, которое было на ней, когда герцог впервые поцеловал ее. Платье облегало фигуру, подчеркивая воздушность и юность девушки. В этот вечер Корнелия могла надеть свои собственные украшения, и она выбрала сверкающее бриллиантовое колье, а в уши вдела длинные серьги, которые Эмили преподнесла ей в качестве свадебного подарка.
— Вы наденете диадему, ваша светлость? — спросила Виолетта.
Корнелия покачала головой.
— Нет, хотя будет присутствовать Его Величество, это будет неофициальный обед. Но я бы хотела такую же прическу, какую ты сделала мне позапрошлой ночью, только я потеряла свои бриллиантовые заколки.
— Есть и другие, ваша светлость. Те, что подобраны в пару к диадеме, — ответила Виолетта. — Вы не знали о них?
Горничная открыла бархатный футляр, увенчанный герцогской короной, и, вынув верхнее отделение, показала Корнелии шесть бриллиантовых заколок, уложенных на дне футляра. Они были крупнее тех, что Корнелия покупала в Париже, и, когда Виолетта закрепила их в волосах, бриллианты засверкали и заискрились, как звезды, в гуще темных волос.
Корнелия была готова. Сердце ее билось учащенно. На щеках горел яркий румянец, возникший на этот раз без помощи румян. Ее темные длинные ресницы были столь же прелестны, как тогда, когда она подкрашивала их, чтобы подчеркнуть огромные зеленовато-золотистые глаза Дезире. Только губы были накрашены той же помадой, что подарила ей Рене в Париже, и, когда Корнелия улыбнулась своему отражению, ее губы изогнулись в манящей и женственной улыбке, в которой в то же время было что-то стеснительно-детское.
Она была готова, но не спешила спускаться вниз. Она оттягивала момент, о наступлении которого так мечтала. Но теперь она чувствовала, что ее члены налились тяжестью, и не отваживалась сделать последний шаг в неизвестность.
— Экипажи прибыли, ваша светлость, — с волнением сообщила Виолетта.
Наконец Корнелия решилась покинуть спальню, пересекла широкую галерею и остановилась наверху лестницы. Отсюда ей было видно, как первые гости входят через парадную дверь в просторный мраморный холл. Герцог встречал их приветствиями, и в этот момент ему нужно было выйти, чтобы встретить короля и королеву.
Корнелия начала медленно спускаться, опираясь одной рукой на перила. Лишь мягкий шелест юбки сопровождал ее движение, но сердце ее колотилось так, что ей казалось: все, находящиеся в холле, должны слышать его стук. Еще до того, как Корнелия миновала последние шесть ступенек, герцог обернулся к лестнице и увидел ее. Мгновение он смотрел на нее невидящим взглядом, а затем все краски схлынули с его лица, и он шагнул вперед.
— Дезире!
Голос его прервался от волнения.
— Корнелия! Я просто не узнаю тебя!
Эти слова произнесла Лили, которая с плавной грацией приблизилась поцеловать племянницу в приливе лицемерной радости.
— Моя дорогая! Как ты переменилась! Это то, что может сделать Париж? Я изумлена — в самом деле. На секунду мне не поверилось, что это ты.
Корнелия высвободилась из объятий Лили, поцеловав дядю и пожав руки другим гостям, с которыми была знакома прежде. И только после этого, не обращая внимания на пронзительные восклицания Лили, все еще продолжающей изумляться произошедшими в ее внешности переменами, Корнелия смогла взглянуть на герцога. У него был ошеломленный вид человека, захваченного водоворотом и совершенно беспомощного в его вихре. Глаза их встретились. Корнелия была не способна двигаться, не способна дышать.
— Дрого! Их Величества! — властно прошипела Лили, и герцог послушно, словно автомат, пересек холл и вышел наружу.
— Пройдемте в гостиную, — предложила Корнелия незнакомым ей самой голосом.
Лили беспрерывно щебетала, дядя Джордж задавал какие-то вопросы, но Корнелия не способна была понять, о чем они говорили и что она отвечала. Но когда спустя несколько минут появились король с королевой, она сумела сделать реверанс с грацией и достоинством.
Вечер пролетел как во сне, в котором все, что она ни сделала бы или ни сказала, казалось нереальным. Корнелия сидела в торце длинного обеденного стола, откуда через горы орхидей и башни золотой посуды ей было видно только макушку герцога.
Она смеялась и болтала, словно не сознавая присутствия короля по правую руку от нее. Она сумела рассмешить его, и он отплатил ей комплиментом, хотя Корнелия не имела представления, о чем они говорили. Столовая и все происходящее в ней казались ей не больше чем картинкой в волшебном фонаре.
Когда леди покинули столовую, Корнелия уловила, что Лили сказала ей едкие и злые слова в свойственной ей обворожительной манере, но они не ранили ее, поскольку смысл слов не пробился сквозь туман в ее голове.
Затем был бридж, играла музыка. И в конце концов герцогиня Рутландская поднялась и в учтивых выражениях поблагодарила хозяев за то, что время пролетело столь быстро.
— Теперь мы предвкушаем приемы в Котильоне даже более, чем прежде, — любезно произнесла она.
— Мне всегда приятно бывать в Котильоне, — сердечно сказал король своим гортанным голосом. — Вы очаровательная хозяйка, моя дорогая.
— Спасибо, сир.
Пока герцог сопровождал королеву к экипажу, Корнелия вместе с королем вышли в холл.
Она сделала реверанс, и он вновь выразил свою признательность за оказанный прием.
— Я приехал в эти края, чтобы поохотиться на фазанов, — сказал он. — Надеюсь, вы не забудете пригласить меня?
— Вряд ли мы забудем об этом, сир, — ответила Корнелия.
Король рассмеялся, и до Корнелии долетел снаружи его шутливый голос, когда он усаживался в экипаж и прощался с герцогом.
Прочие гости после торопливой суеты с плащами и мехами, шляпами и накидками, скрывшими искусно причесанные головки, попрощавшись, отбыли вслед.
И тут Корнелию охватил страх, почти паника.
Не отваживаясь обернуться, она вернулась в гостиную. Сон закончился, и вернулась реальность.
С того момента, как он, бледный и пораженный, произнес ее имя в холле, Корнелия не осмеливалась встретиться глазами с герцогом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я