https://wodolei.ru/catalog/unitazy/uglovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Граф медленно перевел на нее взгляд.
– Я дал этот медальон вашей маме, потому что не осмелился подарить ей обручальное кольцо, – объяснил он.
– Значит, она была… вашей женой? – вырвалось у Тары.
Она с трудом понимала, что происходит, но чувствовала, что что-то замечательное. Словно она вдруг оторвалась от земли и унеслась в залитое солнцем синее небо.
Она во все глаза смотрела на сидевшего перед ней мужчину с медальоном в руке, пытаясь уверить себя, что все это ей не снится.
– Может быть, Чарльз, ты все-таки расскажешь нам обо всем поподробнее? – спросил герцог. – Признаться, я просто ошарашен!
– Ничего удивительного! – ответил граф. – Мне и самому верится с трудом, что после того, как я долгие годы искал свою дочь, я нашел ее здесь, в твоем замке. Да еще, оказывается, она твоя жена!
– Значит… я и правда… ваша дочь? – прошептала Тара.
Граф протянул к ней руку.
– Подойди сюда и сядь, – срывающимся голосом проговорил он. – И я расскажу тебе все как было.
Рядом с его креслом стоял стул. Тара села на него, а граф, так и не выпустив ее руки из своей, словно желая убедиться в том, что его дочь, которую он так долго искал, здесь и никуда не собирается исчезать, начал свой обстоятельный рассказ.
– В 1803 году, за два месяца до моего дня рождения – мне тогда должен был исполниться двадцать один год, – я влюбился.
Голос его прозвучал настолько проникновенно, что Тара была глубоко тронута.
– Случилось это на балу в Карлтон-Хаусе, – продолжал граф, – где принц Уэльский познакомил меня с единственной женщиной, которую я любил.
– И ее звали… Тара? – прервала его Тара. Ей уже не терпелось услышать конец истории.
– Ее звали Тара Килдоннон, – ответил граф.
– Теперь я вспомнил, о ком ты говоришь! – воскликнул герцог. – Я видел ее однажды, когда был еще мальчишкой. Она мне показалась ослепительно красивой.
Граф еще крепче сжал Таре руку.
– Ты поразительно на нее похожа. Когда ты вошла в комнату, мне показалось, будто вернулось прошлое.
– Но она была из клана Килдоннонов, – заметил герцог.
– Да, – кивнул граф. – И теперь ты понимаешь, как мы страдали. Мы страстно любили друг друга, и никто и ничто не могло помешать нам принадлежать друг другу. Но мы не осмеливались открыться ни отцу Тары, ни моему отцу.
– В то время кланы Маккрейгов и Килдоннонов вели ожесточенную войну…
– Которая продолжалась и все последующие годы, – подхватил граф. – Это только ты, Герон, нашел в себе мужество открыто признаться, что хочешь жениться на девушке из клана Килдоннонов. Если бы я в свое время сказал отцу такое, он бы убил меня.
– И что же было дальше? – с любопытством расспрашивал герцог.
– Мы с Тарой встречались тайком, так, думаю, продолжалось бы и впредь, не возобновись война с Наполеоном.
– Ну да, в тот год перемирие закончилось, – пробормотал герцог.
– Сразу же после заявления о возобновлении военных действий наш полк направили в Индию. Нам надлежало соединиться с войсками губернатора, генерала лорда Уэллсли, армия которого вела бои с войсками неутомимых маратхов, обученных французами.
– Значит, вас послали в Индию! – воскликнула Тара.
– Мы подоспели как раз к сражению под Ласвари, одному из самых ожесточенных и кровопролитных в истории Индии.
Граф, помолчав, добавил:
– Стоит ли говорить, что все мысли мои были о той, что осталась дожидаться меня в Англии.
И по тону его Тара поняла: у графа сердце разрывалось от горя оттого, что ему пришлось уехать от женщины, которую он любил.
– И поскольку я боялся, что могу погибнуть в бою и больше никогда не увижу свою любимую, я упросил ее перед отплытием выйти за меня замуж. Мы договорились, что, когда я вернусь, мы непременно расскажем нашим родителям, что мы уже муж и жена, а там будь что будет. Тогда они уже не смогут нас разлучить. И мы тайно обвенчались. Венчание состоялось рано утром, а потом я отвез жену в отель, где мы провели вместе весь день.
Несколько секунд граф молчал, окунувшись в прошлое.
– В тот день я познал настоящее счастье. Думаю, Тара тоже была счастлива. Он опять замолчал.
– Но тебя отослали в Индию, – нетерпеливо подсказал ему герцог.
– Два дня спустя я отправился туда вместе со своим полком. Еще несколько блаженных часов провел я с Тарой, а потом, кляня проклятую службу на чем свет стоит, оставил свою любимую.
Тяжело вздохнув, граф продолжал:
– Помню, когда берег родной Англии скрылся из виду, я почувствовал такой укол ревности, что принялся горячо молить Бога о том, чтобы Тара меня не забыла и мы поскорее с ней встретились.
– И что случилось дальше? – спросил герцог.
– Целых три года не мог я вернуться в Англию, – ответил граф. – Потом мне улыбнулось счастье. Я был ранен в бою и комиссован. Но когда я наконец приехал домой, то узнал, что Тара исчезла.
– Как исчезла?! – поразился герцог.
– Я долго не мог выяснить, что произошло, ведь расспросить ее родителей было невозможно.
И, еще крепче сжав Таре руку, продолжал:
– Наконец я отыскал старенькую служанку, которая присматривала за Тарой, когда та была еще ребенком. Она рассказала мне, что через три месяца после того, как я уехал, Тара поняла, что у нее будет ребенок.
– И она ничего не сказала своим родителям? – спросил герцог.
– Как бы она сказала! – воскликнул граф чуть ли не со злостью. – Я же был Маккрейгом, не забывай! Кроме того, так же, как я боялся своего отца, Тара панически боялась своего. Какой же это был упрямый тупица и деспот! Впрочем, как и все Килдонноны!
Но тут же, спохватившись, граф улыбнулся Таре.
– Они были совсем не похожи на твою маму, красивую, милую и нежную.
– Как бы мне хотелось ее увидеть, – прошептала Тара.
– Она бы очень тебя любила, – заметил граф.
– Что же с ней случилось потом? – поторопил герцог, не позволяя графу отвлечься от темы разговора.
– Тара сбежала из дома с Майри, своей старой служанкой. Они сняли квартиру, где могли жить спокойно, не опасаясь, что их кто-нибудь узнает. Видимо, Тара не один раз писала мне о том, что произошло, однако я не получил ни одного письма.
В голосе его звучала боль, однако, с трудом взяв себя в руки, он продолжал:
– Однажды, как рассказала мне Майри, Тара отправилась за покупками. Оставалось меньше месяца до того, как ребенок должен был появиться на свет, и Майри просила, чтобы Тара была очень осторожна. Больше служанка ее никогда не видела.
– С ней произошло несчастье, – вмешалась Тара. – Миссис Бэрроуфилд рассказала мне, что мою маму сбила коляска, переехала ее и даже не остановилась. Маму отнесли в приют, там я и родилась.
– Так вот оно что! – воскликнул граф. – А я-то обошел в Лондоне все больницы в надежде найти хоть какое-нибудь упоминание о твоем рождении.
– Мама так и не пришла в сознание, – продолжала Тара. – И ни врач, ни кто-либо в приюте не знали, кто она.
– А у нее был на шее этот медальон? – спросил граф, по-прежнему сжимая в руке золотую вещицу.
– Но у нее не было… обручального кольца.
– Я побоялся подарить твоей маме обручальное кольцо, – объяснил граф. – Она и медальон-то с трудом взяла, опасаясь, что, как ни прячь, отец или мать однажды могут обнаружить его.
– Значит… я не… незаконнорожденная? – едва слышно прошептала Тара, однако граф ее услышал.
– Конечно, нет! – воскликнул он. – Ты моя дочь, рожденная в законном браке женщиной, которую я любил больше всего на свете.
– Как же я рада! – У Тары срывался голос от счастья.
– Расскажи мне о себе, – попросил граф, – Целых восемнадцать лет потратил я на твои поиски, и теперь мне хочется узнать о тебе все.
– Я совсем недавно попала сюда из приюта, – ответила Тара. – Воспитанников приюта отдают куда-нибудь в услужение, когда им исполняется двенадцать лет. Но хозяйка решила, что я хорошо умею ухаживать за малышами. Вот меня и оставили.
– И ты никогда никуда из приюта не выезжала?
– Первый раз я уехала оттуда вместе с мистером Фалкирком, который по приказу герцога привез меня в замок.
– Вот этого-то я в толк взять не могу. Зачем ты понадобилась герцогу?
Герцог хранил молчание. Но, видя, что граф явно ждет от него ответа, медленно проговорил:
– Килдонноны выбрали для меня в жены Маргарет, но после ее смерти я сам решил выбрать себе жену!
– Значит, то, что я слышал, и в самом деле правда! – воскликнул граф. – Ты хотел им отомстить, поэтому и привез Тару в замок! Потому-то она до сих пор ходит в этом сиротском одеянии!
B его голосе звучала такая злость, что Тара поспешила заступиться за герцога:
– Пожалуйста, не сердитесь! Это очень хорошо, что меня сюда привезли, иначе кто бы ухаживал за его светлостью, когда его ранили?
– Насколько мне известно, ты пострадал в результате несчастного случая, – презрительно бросил граф.
Герцог лишь крепче сжал губы.
– Это я выдумала… про несчастный случай, – ответила за него Тара. – Я не хотела… чтобы Маккрейги стали мстить за своего вождя. А это непременно бы произошло, если бы они узнали, кто ранил его светлость.
Граф с улыбкой взглянул на дочь.
– Теперь все понятно, – заметил он. – Точно так же поступила бы и твоя мама. Ей было ненавистно то, что наши кланы постоянно воевали друг с другом. Войны она считала занятием жестоким и отвратительным. А после того, как она полюбила меня, она поняла, что Маккрейги могут быть совсем не такими, как ей постоянно втолковывали.
– Если я… ваша дочь, – задумчиво проговорила Тара, – у меня теперь… есть фамилия.
– Конечно, есть! – отозвался граф. – Ты леди Тара Маккрейг!
Тара посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Неужели это…и в самом деле… правда?
– Твоя фамилия Маккрейг, точно такая же, как у меня и у твоего мужа.
– Но мама моя носила фамилию Килдоннон.
– Обычно детям дают фамилию отца. И в то же время вряд ли ты будешь когда-либо ненавидеть Килдоннонов и пытаться причинить им зло, ведь их кровь тоже течет у тебя в жилах.
– Значит… у меня есть… семья! – восторженно воскликнула Тара, и глаза у нее засияли. – Все никак не могу в это поверить!
– Ну конечно, есть! – подтвердил граф. – А теперь мне очень хотелось бы поцеловать свою дочь, Ты даже представить себе не можешь, как часто я об этом мечтал.
С этими словами, он обнял Тару, притянул к себе и расцеловал в обе щеки.
– Какая же ты худенькая, – заметил он, – Тебя что, в приюте не кормили?
– Кормили, только не очень хорошо, – призналась Тара.
Граф бросил поверх ее головы яростный взгляд на герцога:
– Я всегда считал, что этот приют принадлежит нашей семье.
– Как рассказали мне мистер Фалкирк с Тарой, после смерти моей матери про приют все как-то забыли, и дела там пришли в упадок, – ответил герцог. – Но я уже отдал все необходимые распоряжения.
– Очень на это надеюсь! – воскликнул граф. – А вот о ком ты забыл, Герон, так это о моей дочери! Иначе она наверняка была бы одета не так, как сейчас.
И, помолчав, продолжал:
– Думаю, ты не будешь возражать, если завтра я заберу ее с собой в Эдинбург. Надо будет одеть ее так, как подобает твоей жене, и представить королю.
Тара изумленно взглянула на него:
– Меня… представят… королю?!
Она замолчала, не в силах вымолвить ни слова.
– Ты теперь герцогиня Аркрейджская, значит, это непременно нужно сделать! – пояснил граф. – А поскольку король мой хороший друг, думаю, ему будет интересно с тобой познакомиться.
– Это какое-то чудо! – воскликнула Тара. – Только бы мне… удалось вести себя так… чтобы вам не пришлось за меня краснеть.
– Не волнуйся, – успокоил ее граф. – Я за тобой присмотрю. Да и моя мать, которая сейчас находится в Эдинбурге, тоже.
Лицо Тары так и просияло. Внезапно вспомнив, что у нее есть муж, она взволнованно обратилась к нему:
– Вы разрешите мне… поехать? Ну пожалуйста, ваша светлость!
Герцог хмуро глянул на нее – точно так же он смотрел во время их первой встречи.
– Почему же нет? – холодно бросил он. – Вас ведь здесь ничто не держит.
Тара в изумлении стояла перед зеркалом. Неужели это она, жалкая, несчастная, худющая девчонка, из последних сил старавшаяся навести в приюте порядок и время от времени падавшая в обморок от недоедания?! Да быть того не может!
Из зеркала на нее глядела красивая девушка в великолепном белом атласном платье, богато отделанном кружевами. Его выбрала для Тары бабушка, а старенькое штопаное-перештопаное сиротское платьице было немедленно выброшено, как только Тара с отцом прибыли в Эдинбург.
Над ее прической трудился искусный парикмахер, и несколько служанок терпеливо ждали, когда с прической будет покончено, чтобы надеть ей на голову обруч с бриллиантами.
К нему прикреплялись три белых пера, символ принца Уэльского.
В этом наряде Таре предстояло появиться в гостиной дворца Холируд-Хауса, где ее должны были представить королю.
15 августа монарх на «Короле Георге» прибыл в Лейт, и Тара почувствовала, что и ее не обошло всеобщее возбуждение, охватившее весь Эдинбург.
Позабыты были извечные нелюбовь и недоверие шотландцев к англичанам, предана забвению жестокая расправа, которую учинил над шотландцами ненавистный герцог Камберлендский после победы в Сражении при Каллодене.
Все, от бедняков до знати, горели желанием приветствовать первого после Карла II английского короля, который посетил Шотландию с официальным визитом.
Тара еще не успела толком рассмотреть город, поскольку сразу же после приезда за нее взялись портнихи.
Они заявились в дом бабушки, причем число их с каждым днем все возрастало, пока наконец Тара не пришла к выводу, что нет ничего утомительнее, чем часами стоять по стойке смирно, пока тебя обряжают то в одно платье, то в другое.
Впрочем, результат превзошел самые радужные ожидания, и все ее муки были тут же позабыты.
С каждым днем Тара становилась все увереннее в себе. В немалой степени этому способствовали разительная перемена в ее облике и переполнявшее ее счастье – оттого что все так по-доброму относились к ней.
Ей казалось, что она полюбила отца с той минуты, когда впервые увидела его,
Пока они, держась за руки, ехали в Эдинбург, он рассказывал Таре то о своем детстве, то о ее маме, и она была настолько счастлива, что ей хотелось без конца благодарить Бога за то, что она наконец обрела семью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я