https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/Vidima/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

пропавший детектив, исчезнувшая винтовка и фотография некоего объекта, который извлекли из моей черепной коробки.
— И еще Крейн, — добавила Эйдриен. — Не забывай про Крейна: его же застрелили из снайперской винтовки. А мы можем доказать, что Никки находилась в «Ла-Ризорт», когда это произошло.
Макбрайд кивнул:
— Ладно, хорошо. Предположим, мы идем в полицию с нашим небольшим списочком. Что дальше? Что произойдет?
Собеседница задумалась и поделилась неутешительными выводами:
— Если повезет? Они все это запишут и подошьют в дело.
— Вот и я о том же, — согласился Льюис. — И к тому времени когда у них дойдут руки до нашего дела, мы с тобой уже будем парить на одном астральном плане с Эдди Бониллой и Кальвином Крейном. Не говоря уже о мистере Лучано — чем бы он ни занимался при жизни.
— А «Иерихон»?
Какое-то недоброе предчувствие посетило Макбрайда. «Иерихон». Вспомнились слова из письма Крейна: «кровавое детище», «полное безумие», «катастрофа». Закрадывалось подозрение, будто все проблемы Льюиса сосредоточены вокруг этого проекта. «Иерихон», словно черная дыра, поглотил целые годы его жизни. Этот выпущенный из бутылки джинн добил умирающего Кальвина Крейна, поджарил Нико, расстрелял Эдди Бониллу и лишил жизни Рея Шоу. Неведомая сила ужасала. И все же сейчас на Макбрайда смотрела его чудесная подруга по несчастью, а он не хотел выглядеть слабым в ее глазах. Льюис сосредоточился и нашел силы, чтобы изобразить решительный и ободряющий взгляд бойца — совершенно не похожего на уставшего, беспомощного человека, каким он чувствовал себя на самом деле.
— Не знаю, — ответил Макбрайд. — Но мы обязательно все выясним.
Глава 38
Может быть, все произошло из-за вина. Или от постоянной угрозы смерти. А может, здесь сыграло свою роль и то и другое. Однако скорее всего просто настало время. Они стояли у «Супер 8» — «баснословно дешевого мотеля», как обещал путеводитель, — и ждали, когда двигатель заглохнет. Каким-то образом «додж» приобрел привычку работать даже с выключенным зажиганием, и некоторое время ничего нельзя было поделать, кроме как стоять и ждать, слушая, когда же затихнет мотор.
— В голове не укладывается, — проговорила Эйдриен. — Тот список, и вообще.
Похолодало, пальмы дрожали на ветру. На мокром от дождя асфальте мерцали отблески фонарей.
— Понимаешь, каждый раз, едва я подумаю, что все, хватит, мне вспоминается Никки в ванне. И Эдди. — Девушка отвела взгляд в сторону: по влажной дороге шуршали шинами автомобили, неоновая вывеска переливалась на асфальте ярко-синими зигзагами. — Я вспоминаю свечу в подвале перед взрывом дома в Бетани. И все те убийства, о которых мы читали.
Макбрайд следил за ее рукой, которая поднялась вверх и зарылась пальцами в волосах, будто Эйдриен пыталась удержать голову. В ее глазах блестели слезы. Наконец «додж» кашлянул в последний раз, и Льюис проговорил:
— Мне тоже страшно. Пойдем, уже темно, — и обнял ее.
Эти два совершенно посторонних человека, по воле судьбы оказавшихся в нелегкой ситуации, старались держаться друг от друга на расстоянии, тщательно избегая любого физического контакта. Теперь же Эйдриен прижалась к спутнику, вздрагивая от рыданий. Льюис повернул Эйдриен к себе и отер с ее щеки слезы, а затем склонился и поцеловал так нежно, как еще никого не целовал. Это прикосновение напоминало целомудренный поцелуй любящего дядюшки. На ее влажных и прохладных, как воздух, губах улавливался привкус манго. Эйдриен чуть отстранилась от Макбрайда и проронила едва уловимое «ох». А затем их губы вновь сомкнулись. Только теперь поцелуй был настоящим. Длился он недолго — наверное, секунд десять — и возвещал о грядущей близости. Прислонившись к машине, влюбленные неловко путались в одежде друг друга, едва удерживаясь в рамках приличия. От окончательного падения в бездну безнравственности их спасла неожиданно появившаяся из дверей одного номера пара. Блондинка с пышной гривой волос, цокая на шпильках, спросила спутника сильным грудным голосом:
— «Тик-так» хочешь?
Эйдриен засмеялась сначала тихо, почти неслышно, а затем робкое хихиканье переросло в настоящий хохот, с которым девушка оказалась не в силах совладать. На заплетающихся от веселья и еле сдерживаемого желания ногах, влюбленные направились в свой номер и, едва закрыв за собой дверь, набросились друг на друга. Эйдриен так и пылала страстью, а что до Льюиса…
Препятствие в виде одежды устранить было нелегко — Макбрайд перестал ощущать, где заканчивается его тело и начинается ее. Пришлось ненадолго разлучиться, чтобы удалить помеху.
— Это ошибка, — страстно поведала Эйдриен и вновь захихикала, исполняя подобие скоростного стриптиза.
— Согласен, — подтвердил Макбрайд, запуская носок в противоположный угол комнаты.
— Нежелательное осложнение, — продолжила она, бросаясь на постель.
— Нам следует обождать, — согласился Льюис, созерцая ее примерно наносекунду. А потом он набросился на нее так, словно завтра никогда не настанет.
После исчезли все запреты. Эйдриен, настолько закрытая, «застегнутая до последней пуговицы», точная и сдержанная, в постели вела себя совершенно бесстрашно. Она не боялась экспериментировать, и когда Макбрайд подумал, что можно и закончить, Эйдриен оперлась на локти и сказала, будто занятие любовью требовало какого-то оправдания:
— Видишь ли, мы здоровые молодые животные. Так что все вполне объяснимо.
— Ах, «животные»? Я сейчас тебе устрою «животных».
— Ой!…
— Ишь, «здоровые», — не унимался он. — Я тебе покажу «здоровых».
— Ты за это заплатишь, — сказала Эйдриен, забралась на Макбрайда и, пригвоздив коленями его локти к постели, склонилась над ним.
Льюис «заплатил».
Позже, заливаясь смехом, Эйдриен заявила, что ей стыдно за то, что она таким вот бесцеремонным образом «изъяла плату».
— Я знаю одно средство от стыда, — сообщил Льюис.
— Попробую угадать…
Средство помогло.
Затем они просто лениво лежали рядом. Макбрайд обнаружил колоду карт в столе, где по идее должна находится «Гидеоновская Библия»[51], и, усевшись на кровати, принялся развлекать возлюбленную карточными фокусами. Льюис мог разбить колоду одной рукой, что со стороны казалось простым делом, пока Эйдриен не попробовала повторить фокус сама: карты разлетелись по всей комнате.
— У тебя есть шляпа?
— Нет, — ответила она и хихикнула. — А что?
— Просто если бы у тебя была шляпа, я бы научил попадать в нее из противоположного угла комнаты.
— А зачем мне это?
— Так можно зарабатывать в баре, кидая карты на спор, если адвокатская практика не заладится.
Перетасовав карты, Макбрайд попросил Эйдриен выбрать карту.
— Любую? — спросила она.
— Я давно заметил за тобой необычайную проницательность. Ты, случайно, не медиум?
— Не-а.
— Ну все равно, выбирай.
Она так и сделала.
Льюис стасовал колоду, которую держал на вытянутой руке, еще раз, протянул подруге и скомандовал:
— Теперь вытащи свою карту и прижми ее ко лбу.
Та недоверчиво взглянула на него и, сосредоточенно хмурясь, стала выискивать карту в колоде.
— Ее здесь нет.
— Ты уверена?
— Да, — сказала она и засмеялась. — Как ты это делаешь?
— Что именно?
— Как находишь карту?!
— Какую карту? — спросил он.
— Которую я выбрала!
— А-а, ты о даме червей?
— Ого! — воскликнула Эйдриен. — Как ты угадал?
Лью пожал плечами:
— Не знаю, просто фокус такой. И к тому же у меня ее нет.
— Нет, есть, — настаивала Эйдриен. — Отдавай! Ты ее под футболкой спрятал или еще где-то. Я знаю!
— Нет ее там.
— Есть!
— Нет!
Эйдриен вылезла из постели и ощупала его одежду, что заняло не много времени — на Макбрайде ничего, кроме футболки, не осталось.
— Где она? — требовательно спросила Эйдриен.
Макбрайд задумался на несколько секунд, и его лицо приняло торжественное выражение. Наконец он проговорил:
— Карта в ванной, в раковине.
Эйдриен посмотрел на него с недоверием:
— Ну, правда!
— Карта в раковине, — повторил фокусник.
— Нет, не там! Там ее не может быть!
Он развернул ладони к потолку и взглянул на Эйдриен с самодовольной невинностью, отличающей шарлатанов всего мира. «Ну что поделаешь с этой женщиной? — так и вопрошал его взгляд. — Почему она не верит?»
— Ладно, — сказала Эйдриен, вставая с постели. — Но ты оставайся здесь и не двигайся!
— Не буду!
— Не вставай.
— Не встану.
Не спуская глаз с Макбрайда, Эйдриен медленно попятилась в ванную, открыла дверь, шагнула внутрь и вскрикнула. Секундой позже ворвалась в спальню с дамой червей в руке и круглыми как блюдца глазами.
— Как ты это сделал?! — закричала она.
Льюис усмехнулся:
— Ты и не подозреваешь, сколько я всего умею.
— А как ты научился?
— В детстве я прочел все книги о Гудини. Хочешь знать правду? Если бы я не открыл для себя баскетбол и девчонок, теперь стал бы гвоздем шоу-программ в Лас-Вегасе. «Великий Макбрайд». — Он улыбнулся и вздохнул. — Я ничего об этом не помнил… До недавнего момента.
Вскоре они отважились на вылазку в душ, где омывали друг друга мыльной пеной, что привело ко вполне закономерному результату. Так и произошло — оба оказались на полу, утомленные энтузиазмом и изобретательностью друг друга. Наконец Эйдриен с трудом поднялась на ноги, направилась к раковине и с жадностью принялась пить из-под крана, набирая воду ладонями. Когда Макбрайд вернулся в спальню, она уже крепко спала, натянув покрывало до самого подбородка, а на ее лице блуждала по-детски беспечная улыбка.
Эйдриен проснулась рано и решила не будить Льюиса. Ей нравилось, как он смотрится в постели: правая рука закинута за голову — точно плывет во сне.
Она оделась, причесалась и набросала короткую записку:
«Привет. Я в библиотеке — проверяю фамилии. Скоро буду. Люблю, Эй».
Нет.
«Люблю» не годится — слишком быстро. Она никого еще не любила — во всяком случае, так. Может быть, прошлая ночь станет первой из многих. А может, и нет. Так что Эйдриен порвала записку и начеркала новую, которую оставила на столике в ванной рядом с его зубной щеткой:
«Привет. Я в библиотеке. Проверяю фамилии. Вернусь к обеду. Пчелка-трудяга».
Эйдриен спустилась к столику администратора и спросила у дежурной, как пройти в библиотеку. Та даже рот разинула от удивления.
— Билли-аптеку? — Она растерянно поморгала глазами. — Без понятия, милочка.
Воспользовавшись таксофоном в холле, Эйдриен узнала номер библиотеки в справочной службе, набрала его и получила подробные инструкции, как добраться до искомого заведения. По воле случая библиотека находилась всего в трех кварталах от мотеля, где они остановились. И через пять минут Эйдриен уже прибыла на место. Час спустя она закончила все дела.
Когда Эйдриен вернулась, Макбрайд по-прежнему валялся в постели. Услышав, что она вошла, он лениво потянулся и довольно промычал:
— Мм-м… иди сюда.
Эйдриен пришлось бороться с искушением: с одной стороны, приятно снова заползти под одеяло и раствориться в ощущениях, а с другой… Она стояла в двери и сжимала в руках желтый линованный блокнот.
Макбрайд приподнялся на локте и, внезапно посерьезнев, обеспокоенно спросил:
— Что случилось? Поразмыслила и решила, что я не твой вариант?
— Нет.
— Уф-ф-ф… А то вдруг я влюблен? К тому же, наверное, я и вправду влюблен. Ты точно не придешь? — сказал он, с театральной развязностью растягивая слова. — Иди, не пожалеешь.
— Лью.
Трезвые нотки в ее голосе подействовали должным образом.
— Ладно, — сказал он, усаживаясь, — что произошло? Где ты пропадала?
— В библиотеке.
— Так, и что выяснилось? — Макбрайд протер глаза и заглянул ей в лицо, комично изобразив, будто весь обратился в слух.
— Лучано Альбино, — сказала она.
— Альбино, — повторил Льюис и нахмурился, стараясь припомнить, где он слышал это имя. — Ах да, список. Так кто он такой?
Эйдриен повернула к нему блокнот, показывая надпись, и тот прищурился.
«Иоанн Павел I»
— О Господи, — пробормотал Льюис. — Так вот какого «Папу» имел в виду Крейн. Ходили слухи, что его отравили.
— Нас убьют, — объявила Эйдриен.
Макбрайд надолго замолчал.
— Знаю.
— «Знаю», и все?! — Ее голос дрожал, и она пыталась совладать с собой.
— Во всяком случае, попытаются. Только ничего у них не получится.
— Почему? — строго спросила Эйдриен, присаживаясь на постель.
— Потому что мы их опередим.
— Что?!
— Мы их найдем. И я убью этого мерзавца, — поклялся Макбрайд.
— Кого?
— Опдаала.
— Ты что — свихнулся?
— Этого он меньше всего ожидает.
— Ну разумеется, потому что глупее ничего не придумаешь!
— Нет, тут ты не права. Самое глупое — продолжать прятаться. Потому что в конце концов бежать будет некуда.
— И чего ты добьешься, убив его? — спросила Эйдриен. — Если, конечно, предположить, что ты на это способен, во что я лично не верю.
— Сошлюсь на вынужденную самооборону, а ты будешь моим адвокатом. Устроим громкий суд, и все выплывет. — Он помедлил. — Что скажешь?
Эйдриен молча созерцала его секунд десять — двадцать, потом ответила:
— Ты не в себе.
Макбрайд уронил голову на подушку.
— Да, — признался он. — Но если у тебя нет идеи получше, то я открываю охоту на этого мерзавца. Я не знаю другого способа остановить «Иерихон».
— «Иерихон»? Ты даже понятия не имеешь, что это значит.
— Немного представляю.
— Объясни, пожалуйста.
— Очередное массовое кровопролитие, — сказал он.
Эйдриен согласно кивнула.
— Что еще?
— У нас мало времени.
Собеседница озадаченно посмотрела на него:
— Почему ты так думаешь?
И, произнося эти слова, она уже знала ответ — потому что Никки послали убить умирающего.
Перехватив ее взгляд, Макбрайд понял, что она и сама догадалась.
— Они не могли больше ждать, — сказал Льюис.
Эйдриен кивнула.
— И нам еще кое-что известно, — добавил он.
— Да?
— Да. Мы знаем, кто убийца, кто поднесет спичку к фитилю.
Эйдриен нахмурилась, не совсем понимая, о чем речь.
— Это де Гроот, — объяснил Макбрайд, — мой клиент. Ты его видела. Тот, который… — Его голос сорвался.
— Что?
— Черт возьми, — прошептал он, представляя голландца:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67


А-П

П-Я