https://wodolei.ru/brands/Sanit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Фамилия?
— Хоген. Ненси Хоген.
— Возраст?
— Тридцать четыре года.
Стива всегда удивляло, что Ненси на два года старше его.
— Приметы?
Теперь он убежден, что стряслось несчастье. Раз у него спрашивают возраст и приметы Ненси, значит, они нашли ее труп и, прежде чем сказать ему это, хотят удостовериться.
— Рост средний, светлая Шатенка, английский костюм фисташкового цвета.
— Такой у нас нет.
— Вы уверены?
— У нас в участке сегодня только пьяная старуха. Еле стоит на ногах, утверждает, что какой-то неизвестный избил ее и…
— А в больницу вы никого не отправляли?
— Минутку. Сейчас проверю.
Стив не поддался искушению выпить глоток виски.
Как ни смешно, его удержал тот факт, что на проводе полиция.
— Автомобильная катастрофа. Муж и жена. Муж умер, но фамилия другая.
— Больше ни с кем ничего?
— Только острый приступ аппендицита у одной девочки. Она местная. Если с вашей женой что-нибудь случилось за городом, вам лучше позвонить шерифу.
— Благодарю.
— Пожалуйста.
Телефонистка не скрыла, что слышала разговор.
— Соединить с шерифом?
— Да, — неразборчиво буркнул он, и девушка напомнила:
— Тридцать центов.
Шериф тоже ничего не знал о Пеней. Автобус пришел точно по расписанию, без происшествий и через десять минут отправился дальше.
Дозвонившись до автобусного парка, Стив в конце концов выяснил, что этой ночью ни одна женщина не сошла в Хэмптоне. И если он, предварительно убедившись, что официантка не смотрит в его сторону, опять повернулся лицом в глубь кабины и глотнул из бутылки, то, честное слово, лишь в надежде унять дрожь в руках и коленях. Перед тем как выйти из кабины, он — его же не мог никто услышать! — даже позвал вполголоса:
— Ненси!
Он не представлял, что делать дальше. Если бы хоть знать, как называется место, где жена покинула его!
Перед его глазами ожил и бар, и особенно тот, похожий на него, Стива, пьяный блондин, которого он именовал братом. В такие минуты подобные вещи просто не могут не вспомниться. Он видел также участок дороги до пережрестка, пустырь, где, кажется, различал фабричные строения. Это было где-то не доезжая Провиденса, но потом Стив столько раз брал в объезд, что уже не мог сказать, сколько туда — двадцать или пятьдесят миль.
Тогда он не обращал внимания на дорожные указатели!
Вселенная представлялась ему бесконечной автострадой, по которой мимо красных и синих огней баров стремительно несутся сорок пять миллионов автомобилей. Это его ночь — убежденно рычал он.
— Плохие новости?
Он вернулся, сел на свое место и посмотрел на официантку глазами потерянного ребенка. Она больше не улыбалась. Стив догадался, что она сочувствует ему. И, смущенный тем, что доверяется молоденькой незнакомой девушке, выдавил:
— Жена.
— Несчастный случай?
— Не знаю. Пытаюсь выяснить. А ответить толком никто не может.
— Где это произошло?
— Тоже не знаю. Не знаю даже, что произошло.
Вчера вечером мы в хорошем настроении выехали из Нью-Йорка за детьми в Мэн. Где-то, почему — не важно, жена решила ехать дальше автобусом. — Он опустил голову и не заметил, что взгляд официантки стал пристальнее.
— Вы видели, как она села в автобус?
— Нет. Я был в баре метрах в пятистах от перекрестка.
Он больше не стеснялся. Ему просто необходимо поделиться с кем-либо.
— Как называется место — не помните?
— Нет.
Она понимала причину его забывчивости, но это было ему безразлично. Если бы сейчас от него потребовали публичного покаяния, он не задумываясь принес бы его немедленно.
— Это было в Коннектикуте?
— Во всяком случае, до Провиденса. Я, наверно, на всю жизнь возненавижу этот город. Я много часов кружил вокруг него.
— В какое время ночи?
Он беспомощно пожал плечами.
— Ваша жена — светлая шатенка, на ней зеленый костюм и замшевые туфли того же цвета?
Он так стремительно вскинул голову, что у него заломило в затылке.
— Откуда вы знаете?
Она достала из-за стойки местную газету, а он, протянув за ней руку, опрокинул чашку с кофе, которая упала на пол и разбилась.
— Пустяки.
И тут же, чтобы успокоить его, официантка добавила:
— Она жива. И вне всякой опасности, если, конечно, тут пишут о ней.
Самое удивительное, что четверть часа тому назад в гараже он видел грузовичок, с которым прибыли бостонские газеты, хотел купить одну, а потом забыл.
— Вот здесь, на последней полосе, — сказала официантка, наклонившись над ним. — Там печатают последние известия за ночь.
Коротенькая заметка была озаглавлена: «Неизвестная женщина — жертва покушения на шоссе».
V

«Около часа ночи у дороги № 3, вблизи поворота на Пенничак, найдена без чувств женщина лет тридцати.
Судя по изорванной одежде и ране на голове, она подверглась нападению. Ее доставили в больницу Уотерли, но дать показания она пока не в силах. Состояние удовлетворительное.
Приметы: рост 1 м 65 см, кожа светлая; зеленый костюм и замшевые туфли того же, но более темного цвета, приобретены в универсальном магазине на Пятой авеню в Нью-Йорке. Сумочки на месте преступления не обнаружено».
Девушке пришлось отойти от стойки, чтобы обслужить пожилую чету, подъехавшую в открытом кадиллаке. Мужчина лет семидесяти держался очень прямо. Загорелое от пребывания на свежем воздухе лицо, белый шерстяной костюм и бледно-голубой галстук, седые, шелковистые, как у жены, волосы. Спокойные, улыбающиеся, оба вели себя в кафетерии с такой же утонченностью, как в салоне: изысканно вежливо обращались к официантке, оказывали друг другу знаки внимания. Так и хотелось представить их себе в просторном загородном доме, окруженном безупречно подстриженными «лужайками; они покинули его, чтобы навестить внуков: в пакетах, громоздившихся на обтянутом красной кожей сиденье машины, явно лежали игрушки. Прожив лет тридцать — тридцать пять вместе, они не разучились влюбленно улыбаться друг другу и соперничать во взаимной заботливости.
Стив, опустив газету на колени, даже не заметил, что пристально разглядывает эту пару, пока официантка, записав заказ в блокнот, не вернулась к нему. Ему нечего было ей сказать. Ему нечего было сказать кому бы то ни было, кроме Ненси. Ему нужно одно: чтобы кто-нибудь поддержал его хотя бы дружеским взглядом, и он ждал девушку, оправдывая себя тем, что у него нет мелочи для телефона.
Когда официантка поставила бекон на плитку для подогрева, он тихо пояснил:
— Это про мою жену.
— Я так и подумала.
— Еще раз разменяете?
Он протянул два доллара, и она дала ему пригоршню десятицентовиков.
— Выпейте сначала кофе. Налить горячего?
— Благодарю.
Кофе он выпил, скорее, из признательности, чтобы доставить ей удовольствие, затем направился в кабину и закрылся.
Телефонистка, еще ничего не слышавшая, узнала его по голосу и удивилась:
— Опять вы? Этак и разориться недолго!
— Дайте больницу Уотерли в Род-Айленде.
— Кто-нибудь заболел?
— Жена.
— Извините ради Бога.
— Не за что.
Он слышал, как она говорит:
— Алло! Провидено?.. Дайте больницу Уотерли… Поживей, милочка, это крайне срочно.
Ожидая соединения, телефонистка вновь обратилась к нему:
— Несчастный случай? Это ее вы пытались найти в Мэне?
— Да.
— Алло! Больница?.. Не вещайте трубку.
Он не обдумал, с чего начать. Все было так непривычно, что он поневоле терялся.
— Я хотел бы поговорить с миссис Хоген, миссис Ненси Хоген.
Он повторил фамилию по буквам, дежурная повторила в свой черед и кого-то спросила:
— Ты ее знаешь? В списках такой нет.
— Посмотри в родильном.
— Не надо, мисс, — вмешался Стив. — Мою жену ночью ранили на дороге и отвезли в вашу больницу.
— Обождите. Здесь какое-то недоразумение.
Он не предполагал, что даже теперь, когда Ненси нашлась, с ней будет так трудно связаться.
— Тут действительно недоразумение, — подтвердили ему после долгого ожидания. — С одиннадцати вечера больница переполнена и мы никого не принимали. Койки стоят даже в коридорах.
— Но в газете написано…
— Минутку. Возможно, ей оказали первую помощь в приемном покое, а потом отправили в другое место.
В такой уик-энд другого выхода нет.
Он услышал в трубке сирену «скорой помощи». Видимо, со двора больницы.
— Позвоните в Нью-Лондон. Обычно мы отправляем туда…
Дежурная не договорила — ее позвал мужской голос.
Стив, уверенный, что телефонистка не отключилась, спросил:
— Слышали?
— Да. Они там с ног сбились. Соединить вас с Нью-Лондоном?
— Пожалуйста. Ждать долго?
— Не думаю. Опустите сорок центов.
Он вдруг почувствовал такую усталость, что попросил бы официантку позвонить вместо него, если бы осмелился. Ночью он видел машины «скорой помощи» и потерпевших, которые ожидали их прибытия на дороге, но, разумеется, не подумал, каково родственникам вроде него, когда, пытаясь навести справки, они сталкиваются со всякими несуразными сложностями.
— Нью-лондонская больница слушает.
Он задал тот же вопрос, что и звоня в Уотерли, Дважды повторил фамилию по буквам.
— Вы не знаете, она не в хирургическом отделении?
— Не знаю, мисс. Это моя жена. Она подверглась нападению на дороге.
Внезапно он понял, насколько глупы его вопросы.
Ненси не может значиться под своей фамилией: газета же сообщила, что личность ее не установлена.
— Вы слушаете? В списках ее фамилии наверняка нет.
— Под каким же именем она зарегистрирована?
— Ни под каким. О случившемся я только что узнал из газеты.
— Возраст?
— Тридцать четыре года. На вид не больше тридцати.
В газете тоже указано: тридцать.
Придется опять вызывать Уотерли: там ведь искали на Хоген. Правда, ему разъяснили, что после одиннадцати вечера в больницу никто не поступил, но в приемном покое могли ошибиться.
— Очень сожалею, но у нас в таком состоянии никого нет. Прошлой ночью нам не раз пришлось направлять «скорую» в другие больницы.
Он подождал, пока телефонистка снова ответит ему.
— Еще раз дайте Уотерли.
Ей, видимо, было неудобно напоминать, что в аппарат нужно опустить деньги. Стив отпил глоток. Не для удовольствия и не из пристрастия к спиртному. В душной кабине у него начала кружиться голова, а приоткрыть дверь он не решался, стесняясь докучать людям своим несчастьем.
— Простите, что надоедаю, мисс, но я только сейчас сообразил, что жена не может быть записана под своей фамилией.
Он объяснил почему, пытаясь поставить все точки над «i». Лоб у него взмок. От рубашки разило потом.
Неужели он явится к Ненси в таком вот виде, даже не побрившись?
— Нет, мистер, не значится. Я тщательно все проверила. А вы обращались в Нью-Лондон?
Обескураженный, он повесил трубку. Официантка, с которой он поделился результатом розысков, посоветовала:
— Почему бы вам не обратиться в полицию?
У него осталось два доллара. Ремонт машины придется оплатить чеком. В такой ситуации ему не решатся отказать.
— Мне очень неловко, но я попрошу еще мелочи.
Он чувствовал себя совершенно уничтоженным, шел, опустив плечи, понурив голову.
— Полиция города Пенничак?
Звучный голос, ответивший ему, заполнил кабину:
— Что вам угодно?
Он все объяснил. В который раз?
— Сожалею, старина, но это не по моему ведомству.
Я здесь один. О чем-то похожем слышал, но произошло это за пределами нашей общины. Побывайте у шерифа или в полиции штата. По-моему, скорее всего, этим занялась полиция штата. Их люди патрулировали всю ночь. Звоните в Лаймстоун, номер триста тридцать семь.
С той минуты, как он обратился в полицию, Стив не переставал видеть профиль Сида Хэллигена с прилипшей к губе сигаретой.
— Да… Да… В общем, я в курсе… Лейтенанта, который непосредственно занимался этим делом, сейчас нет.
Вернется через час… Что? Вы муж?.. Назовите вашу фамилию, я запишу. «X» как Хэмфри. «О» — как?.. Да. Вы были на месте происшествия? Нет?.. Вам ничего не известно?.. Предполагаю, что ее отвезли в больницу Уотерли…
Там ее нет? Вы уверены? А в Лейкфилд звонили? Прошлой ночью было столько работы, что людей размещали всюду, где удастся…
После Лейкфилда, где тоже ничего не знали, Стив чуть не отказался от дальнейших звонков, но все-таки решил испытать последний шанс. Ему назвали больницу в Хейуорде, почти в том же секторе.
Он едва осмелился повторить уже привычные слова, казавшиеся теперь такими глупыми.
— К вам не поступала ночью женщина, подвергшаяся нападению на дороге?
— Кто говорит?
— Ее муж. Я прочел утреннюю газету и убежден, что там пишут о моей жене.
— Где вы находитесь?
— В Нью-Гэмпшире. Она у вас?
— Если это женщина, раненная в голову, да.
— Могу я с ней поговорить?
— К сожалению, нет. Телефон проведен только в одиночные палаты.
— Полагаю, подойти к аппарату она не может?
— Вряд ли. Впрочем, подождите. Спрошу у дежурной по этажу.
Наконец-то он ее нашел! Их разделяет еще миль сто двадцать, но он по крайней мере знает, где она. Будь она мертва, ему бы сказали. Во всяком случае, регистратор приемного покоя пришла бы в замешательство. Его огорчило, что Ненси не в отдельной палате. Он представил себе полдюжины коек, выстроившихся вдоль стены, стонущих больных.
— Алло! Вы слушаете?
— Да.
— Ваша жена подойти не может. Врач запретил ее беспокоить.
— Как она?
— Ничего.
— Пришла в себя?
— Если вы немного подождете, я соединю вас со старшей сестрой: она хочет поговорить с вами.
Снова голос, но уже пожилой; тон более официальный, чем у регистратора:
— Мне сказали, что вы муж нашей больной.
— Да, миссис. Как она?
— Хорошо, насколько возможно в ее состоянии.
Час назад врач опять осматривал ее и подтвердил, что череп цел.
— Ранение тяжелое?
— Больше всего она страдает от перенесенного потрясения.
— В сознание пришла?
Пауза. Сестра явно колебалась, что ответить.
— Доктор прописал вашей жене полный покой и запретил допрашивать ее. Перед уходом дал ей лекарство, и она проспит несколько часов. Назовите, пожалуйста, вашу фамилию.
В который раз сегодня он произносит ее по буквам?
Неужели в последний?
— Адрес, номер телефона… Лейтенант из полиции, приходивший рано утром, просил нас записать эти данные, если кто-нибудь явится ее опознать. Он заедет в течение дня.
— Я сейчас же выезжаю. В случае, если жена проснется, будьте добры, скажите ей…
Что ей сказать? Что он приедет? Больше говорить нечего.
— Рассчитываю быть у вас часа через три-четыре.
Точно не знаю. Еще не смотрел по карте.
И почти умоляющим тоном добавил:
— Нельзя ли перевести ее в одиночную палату? Разумеется, я за все заплачу…
— Дорогой мистер, будьте довольны и тем, что мы нашли для нее койку.
Внезапно беспричинно у него по щекам потекли слезы, и он с неуместной горячностью выпалил:
— Благодарю вас, миссис. Позаботьтесь о ней.
Когда он вернулся к стойке, официантка молча поставила перед ним яичницу с беконом:
— Вы должны подкрепиться.
— Она в Хейуорде.
— Знаю. Я слышала.
Он не предполагал, что говорил так громко. Другие тоже слышали — на него смотрели с сочувственным любопытством.
«Не поехать ли мне сначала за детьми? Нет. Это отнимет часа три, самое меньшее, да и в больницу их везти не стоит. Что я буду там с ними делать?»
Нужно достать денег. У него нечем расплатиться за завтрак; кроме того, потребуется горючее.
— Ничего, если я расплачусь через несколько минут? Я должен разменять чек на станции, где оставил машину.
Он казался себе своего рода спекулянтом. Все любезны и доброжелательны с ним, потому что жена его подверглась нападению на дороге и попала в больницу.
По причине все того же несчастья с Ненси он, не колеблясь, может заговорить о чеке. В конторке, где темной колонной возвышались покрышки, мужчина с сигарой смотрел на него с возрастающим интересом, по мере того как Стив объяснял:
— Я должен срочно выехать в Хейуорд. Бумажник я потерял, и документов при мне нет, но вы найдете мою фамилию и адрес в машине.
— Сколько вам нужно?
— Право, не знаю. Двадцать долларов? Сорок?
— Советую захватить запасное колесо и поставить новую покрышку.
— Это займет немного времени?
— Десять минут. Где, вы сказали, ваши дети?
— В лагере Уолла-Уолла в Мэне, у мистера и миссис Кин.
— Почему бы вам не позвонить им?
Стив чуть было не отказался, но сообразил, что владелец станции обслуживания нашел способ удостовериться в его личности. Он вошел в кабину, оставив дверь открытой.
— Вы у другого аппарата? — удивилась телефонистка.
На этот раз в лагере ответил муж м-с Кин.
— Говорит Стив Хоген. Я должен сообщить вам, мистер Кин… Жена была ранена по дороге. Я разыскал ее. Еду в Хейуорд… Нет. Не зовите детей к телефону. Не говорите им ничего. Скажите только, что мы приедем за ними через день-два. Это не слишком вас обременит?
Что?.. Не знаю… Ничего не знаю, мистер Кин. Пусть они не подозревают, что мать ранена.
Пока он заканчивал разговор, мужчина с сигарой извлек деньги из ящика и, предварительно пересчитав, положил на стол.
— Выписывайте на сорок долларов, — сказал он.
Мужчина пристально следил, как клиент заполняет чек, и Стив смущенно спрашивал себя, сохранились ли у хозяина сомнения в его честности. Только у двери тот опустил ему руку на плечо:
— Положитесь на меня! Через десять минут машина будет в порядке.
Твердые, как клещи, пальцы продолжали сжимать плечо Стива.
— Ночью вы ехали не вместе с женой?
Избегая долгих объяснений, Стив ответил отрицательно.
— Мой механик удивился, найдя среди инструмента женское белье.
Значит, с той минуты, как багажник открыли, за ним наблюдали, ему не доверяли. Что они вообразили и в чем его подозревали? Появись в это время полиция, на него, чего доброго, донесли бы!
— Это белье жены, — буркнул он вместо объяснения.
Машин на шоссе становилось все больше, и теперь среди них попадались автомобили из Нью-Йорка. Это вторая волна. Она состоит из тех, кто не любит разъезжать по ночам и отправляется рано утром в субботу.
Будет и третья: продавцы и продавщицы магазинов — субботним утром они еще работают, и уик-энд начинается для них лишь в полдень. Сорок пять миллионов автомобилей!..
Когда Стив прощался с официанткой, взявшей его под свое покровительство, она в ответ на благодарности простодушно брякнула:
— Не очень гоните! Будьте осторожны. И загляните с женой ко мне, когда поедете за детьми.
Стив был сейчас так изнурен, что ее напутствие мгновенно внушило ему страх перед шоссе, запруженным тысячами машин, шины которых назойливо шуршали по асфальту.
Сиденье рядом с ним было свободно. Обычно его занимала Ненси. Стив редко ездил без нее. В отличие от пожилой четы из кадиллака разговаривали они мало. Он мысленно представил себе, как после первых же миль жена привычным жестом включает радио. Весной и осенью, когда вся семья отправлялась на длинную воскресную прогулку, дети размещались сзади, но почти никогда не сидели — им больше нравилось стоять, облокотившись на спинки передних мест. Дочка располагалась за ним, и Стив затылком ощущал ее дыхание. Категоричная и самоуверенная, она без умолку болтала обо всем и ни о чем — о проезжающих машинах, о мелькавших за стеклами пейзажах, и лишь снисходительно пожимала плечами, если братишка пытался высказать свое мнение.
«Скорей бы их в лагерь!» — случалось вздыхать им с Ненси, когда, оглушенные, они возвращались с таких экскурсий.
Наступало лето, они оставались одни, но так этим и не пользовались.
Сейчас ему было настолько странно, что рядом нет Ненси, что он испытывал стыд. Поглядывая на пустое сиденье, он вызывал в памяти образ Хэллигена, который занимал это место ночью, и пальцы Стива вздрагивали от нетерпения. Ему необходим глоток виски, иначе он начнет нарушать правила. Он должен выпить — хотя бы для собственной безопасности. Он был так возбужден, что все время боялся потерять управление и столкнуться с машинами из другого ряда.
Он выждал момент, когда никто не мог его увидеть, и поднес бутылку к губам. Ненеи и та бы поняла и одобрила его. После той ночи, когда ей пришлось раздеть и уложить мужа в постель, а утром он был похож на привидение, она сама принесла ему стакан виски в ванную:
«Пей. Это тебя взбодрит».
Он поклялся себе: что бы ни случилось, он не войдет ни в один бар и не остановится для покупки новой бутылки.
Как Стив ни торопился, он не давал больше пятидесяти миль в час и тормозил, как только загорался желтый свет. Проезжая Бостон, он думал, что заблудился, — дорогу там обычно указывала жена, но каким-то чудом благополучно пересек город и выскочил на нужную дорогу, по которой, сам того не зная, мчался прошлой ночью.
Стив не смог обогнуть Провидено, удививший его своим чистым и веселым видом. Зато потом ему уже не пришлось ехать вчерашней дорогой мимо баров, куда он заглядывал накануне: шоссе спускалось прямо к заливу.
Будет ли его допрашивать лейтенант, о котором упомянула старшая сестра? Поинтересуется ли тем, что он делал ночью? Придется ли объяснять, почему он не был с женой в момент нападения? Самое простое — сказать. правду хотя бы отчасти, сослаться на размолвку. Бывают ли семьи, где никогда не вспыхивают подобные ссоры?
Кому из мужчин не случается перебрать?
Самое поразительное, что, когда Ненси покинула машину, он не был пьян. Возможно, «вошел в туннель», как он выражается, выпил достаточно много, чтобы сорвать раздражение на жене, но, не уйди она, наверняка ничего бы не случилось. Они бы грызлись всю дорогу. Он жаловался бы, что она не обращается с ним как с мужчиной, упрекал бы, как всегда в таких случаях, что она предпочитает семье контору Шварца и Тейлора.
Это несправедливо. Не вернись она на работу после рождения детей, они не купили бы дом, даже с рассрочкой на двенадцать лет, и машины у них тоже не было бы. Им пришлось бы жить на окраине, как на первых порах совместной жизни.
Все это Ненси разъясняла ему спокойным тоном, немного более бесстрастным, чем обычно, и слегка поджимая крылья носа: так она всегда делает, когда говорит что-либо неприятное.
И все же факт остается фактом: она счастлива у себя в конторе, где занимает важный пост и пользуется уважением. Когда Стив, например, звонит ей, телефонистка на коммутаторе неизменно отвечает:
— Минутку, мистер Хоген, сейчас проверю, свободна ли миссис Хоген.
Случается, добавляет даже, сверяясь с записями:
— Позвоните, пожалуйста, чуть позже — миссис Хоген на заседании.
Несомненно, вместе с м-ром Шварцем. За Ненси он, вероятно, не волочится. У него жена — бывшая манекенщица и одна из красивейших женщин Нью-Йорка, имя которой каждую неделю фигурирует в газетной хронике.
М-р Шварц исключительно заботится о своей внешности, но Стив, несколько раз встречавшийся с ним, находит его отвратительным.
Между м-ром Шварцем и Ненси ничего нет — в этом он убежден. Тем не менее всякий раз, когда Ненси говорит: «Макс только что сообщил мне…» — он как бы получает пощечину.
Дают, скажем, новый спектакль. Ненси категорически заявляет: «Пьеса гроша ломаного не стоит. Макс вчера смотрел».
Неужели он снова начинает ныть? Забыл, что Ненси ранена, что она в больнице? Он даже не посмел спросить у сестры, куда ее ударили в голову и, главное, не обезображена ли она.
В надежде отвлечься и заставить себя ни о чем не думать он включил радио, но пропустил передачу мимо ушей и не сразу сообразил, что, вероятно, не очень-то прилично слушать песни, направляясь к изголовью больной жены. У него щемило сердце при мысли о детях, оставленных в лагере. Он совершенно не представлял себе, когда сможет съездить за ними. Кины закрывают лагерь на зиму — они проводят ее во Флориде.
После первого указателя с надписью «Хейуорд» его снова охватило лихорадочное нетерпение. Ему оставалось всего миль пятнадцать по шоссе, забитому машинами, которые погрузятся затем на самоходный автомобильный паром, идущий на острова. Воспользовавшись вынужденной остановкой, он нырнул под приборную доску, допил бутылку и выбросил ее в кювет.
Побреется и купит белье он позже. На башенных часах при въезде в город уже двенадцать, и он потерял еще несколько минут, пока выбрался из потока машин, увлекавшего его к парому.
— Будьте добры, скажите, как проехать к больнице.
Ему ответили, но по дороге он вынужден был вторично справиться у прохожих. Больница оказалась квадратным трехэтажным зданием из розового кирпича.
Сквозь окна виднелись койки. На всех пяти автомобилях, стоявших во дворе, были специальные медицинские номера; из «скорой помощи» осторожно выгружали носилки.
Он разыскал вход для больных и посетителей, нагнулся к справочному окошку и представился:
— Я Стив Хоген. Недавно звонил вам из Нью-Гэмпшира по поводу жены.
Регистраторов, одетых в белые халаты, было две.
Одна, с любопытством поглядывая на Стива, названивала по телефону; другая, пухленькая и рыжеволосая, протараторила:
— Вряд ли вас сейчас пустят. Посещение больных от двух до семи.
— Но…
До расписания ли в таком исключительном случае, как у него?
— Старшая сестра сказала мне…
— Посидите минутку.
В холле было шесть человек, в том числе два негритенка в воскресных костюмчиках. Они сидели не шевелясь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9
загрузка...


А-П

П-Я