https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/90x90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но мы-то должны видеть!
Должны хотя бы ради простой профессиональной гордости, которую мы
предположительно еще не утратили. В том-то и состоит беда машин, что они
уничтожают в нас эту гордость. Некогда сочинительство было искусством.
Теперь оно таковым не является. Книги выпускаются на машинах, как типовые
стулья. Пусть даже неплохие стулья, вполне пригодные для того, чтобы на
них сидеть, но не отличающиеся друг от друга ни красотой, ни мастерством
сборки, ни...
Дверь с грохотом распахнулась, и по полу загремели тяжелые шаги. На
пороге вырос Зеленая Рубаха, а за его плечами, дьявольски усмехаясь,
сгрудилась вся команда кафиан.
Зеленая Рубаха придвинулся к столику, сияя радостью и приветственно
раскинув руки. Остановившись подле Харта, пришелец похлопал его увесистой
ладонью по плечу.
- Ты меня помнить, нет? - осведомился он, медленно и старательно
подбирая слова.
- Конечно, - ответил Харт, поперхнувшись. - Конечно, я вас помню.
Разрешите представить вам мисс Маре и мистера Хансена.
Зеленая Рубаха произнес с заученной правильностью:
- Счастлив быть знаком, уверяю вас.
- Присаживайтесь, - пригласил Джаспер.
- Очень рад, - сказал Зеленая Рубаха и сел, подтащив к себе стул. При
этом ожерелья у него на шее мелодично звякнули.
Один из кафиан с пулеметной скоростью прострекотал что-то на своем
языке. Зеленая Рубаха ответил отрывисто и махнул в сторону двери. Все
кафиане, кроме него, вышли из бара.
- Он быть обеспокоен, - пояснил Зеленая Рубаха. - Мы замедлять - как
это сказать - мы задерживать корабль. Они без нас улететь отнюдь не могут.
Но я указал ему не беспокоиться. Капитан будет рад, что мы замедлять
корабль, когда увидит, кого мы привели. - Он наклонился и похлопал Харта
по колену. - Я тебя искать, - сообщил он. - Искать широко и долго.
- Это что еще за шут гороховый? - спросил Джаспер.
- Шут гороховый? - переспросил кафианин, насупившись.
- Титул, означающий крайнюю степень уважения, - поспешно заверил
Харт.
- Ясно, - сказал Зеленая Рубаха. - Вы все писать истории?
- Да. Все трое.
- Но ты писать лучше всех?
- Ну, знаете, - пролепетал Харт, - я бы так не сказал. Видите ли...
- Ты писать выстрелы и погони? Бах-бах, тра-тата-та?
- Н-да. Виноват, действительно приходится.
Зеленая Рубаха засмущался и произнес виновато:
- Знать я раньше, разве посметь бы мы выбросить тебя из таверны? Это
было очень смешно. Мы же не знать, что ты пишешь истории. Когда узнать,
кто ты, то побежать тебя ловить. Но ты убегать и прятаться.
- Что тут все-таки происходит? - поинтересовалась Анджела.
Кафианин зычно кликнул Блейка.
- Обслужить, - распорядился он. - Эти люди мои друзья. Подать им
лучшее, что у вас есть.
- Лучшее, что у меня есть, - отозвался Блейк ледяным тоном, - это
ирландский виски по доллару за стопку.
- Монет у меня много, - заверил Зеленая Рубаха. - Ты подать это, что
я не могу повторить, и ты получить, что просишь. - Он обернулся к Харту. Я
приготовить тебе новость, мой друг. Мы очень любим писателей, которые
умеют писать бах-бах. Мы читаем их всегда-всегда. Получаем большое
возбуждение.
Джаспер захохотал. Зеленая Рубаха резко повернулся, удивленный, и его
кустистые брови соприкоснулись.
- Это он от счастья, - поторопился разъяснить Харт. - Он обожает
ирландский виски.
- Прекрасно, - заявил Зеленая Рубаха, просияв. - Вы пить, что
пожелаете. Я платить монету. Это - как это сказать - за мной. - Когда
Блейк принес виски, кафианин заплатил ему и добавил: - Подать сюда сосуд
целиком.
- Сосуд?
- Он имеет в виду бутылку.
- Это же двадцать долларов! - воскликнул Блейк.
- Ясно, - сказал Зеленая Рубаха и заплатил.
Они выпили виски, и кафианин вновь повернулся к Харту: - Моя новость,
что тебе ехать с нами.
- Как ехать? Куда? На корабль?
- На нашей планете никогда нет настоящего живого писателя. Ты будешь
очень доволен. Только оставаться с нами и писать для нас.
- Ну, - промямлил Харт, - я не вполне уверен...
- Ты пытаться снять фильм. Хозяин таверны объяснять нам про это.
Объяснять, что это против закона. Сказать, что если я подать жалобу,
получаются большие неприятности.
- Не ходите с ними, Кемп, - забеспокоилась Анджела. - Не позволяйте
этому чудовищу запугать вас. Мы заплатим за вас штраф.
- Мы не подавать жалобу, - кротко вымолвил Зеленая Рубаха. - Мы
просто вернуться туда с тобой вместе и разнести там все ко всем чертям.
Блейк притащил бутылку и с грохотом поставил ее в центр стола.
Кафианин подхватил бутылку и наполнил стопки до краев.
- Выпить, - предложил он и первым подал пример.
Харт выпил следом за ним, и кафианин сразу же снова наполнил стопки.
Харт приподнял свою и стал вертеть ее в пальцах.
"Должен же существовать выход даже из такого дурацкого положения, -
уговаривал он себя. - Ну, не чепуха ли, что этот громогласный варвар с
одного из самых дальних солнц является в бар, как к себе домой, и требует
от тебя, чтобы ты отправился вместе с ним! Однако не затевать же драку -
невелик расчет, когда на улице поджидает еще целая банда кафиан..."
- Я объяснять тебе все, - произнес Зеленая Рубаха. - Я очень
постараюсь объяснять, чтобы ты... чтобы ты...
- Осмыслил, - подсказал Джаспер Хансен.
- Спасибо, человек по имени Хансен. Чтобы ты осмыслил. Мы покупать
истории совсем недавно. Многие другие расы покупать их давно, но для нас
это ново и очень удивительно. Это выводит нас - как это сказать - из самих
себя. Мы покупать много вещей с разных звезд, полезных вещей, вещей
подержать в руках, понять и применить. Но от вас мы покупать путешествия в
дальние места, представления о великих подвигах, мысли о великих материях.
- Он еще раз наполнил стопки по кругу и осведомился: - Все трое осмыслили?
А теперь, - добавил он, когда они кивнули, - теперь давай идем...
Харт медленно встал.
- Кемп, не ходите! - вскрикнула Анджела.
- Ты закрой рот, - распорядился Зеленая Рубаха.
Харт переступил порог и очутился на улице. Остальное кафиане
мгновенно высыпали из темных переулков и окружили его со всех сторон.
- Давай нажимать! - радостно поторапливал Зеленая Рубаха. - Наши
соплеменники даже но догадываться, что их ждет!..
На полпути к реке Харт внезапно замер посреди улицы.
- Нет, не могу.
- Что не могу? - спросил кафианин, подталкивая его сзади.
- Я позволил нам думать, - сказал Харт, - что я тот самый, кто вам
нужен. Позволил, потому что хотел увидеть вашу планету. Но это нечестно. Я
не тот, кто вам нужен.
- Ты писать бах-бах или нет? Ты выдумывать погони и выстрелы?
- Конечно, да. Но мои погони - не самого высшего сорта. Не такие, от
которых никак не оторваться. Есть человек, у которого это выходит лучше.
- Такого нам и надо, - ответил Зеленая Рубаха. - Можешь ты сказать,
где его найти?
- Это просто. Он сидел с нами за одним столом.
- Тот, кто был так счастлив, когда вы заказали виски.
- Ты про человека по имени Хансен?
- Про него, именно про него.
- Он тоже писать бах-бах, тра-та-та?
- Много лучше, чем я. Он по этой части гений.
Зеленая Рубаха преисполнился благодарности. В знак чрезвычайного
расположения он притянул Харта к себе.
- Ты честный, - говорил он. - Ты хороший. Ты такой молодец сказать
нам.
В доме через улицу с шумом отворилось окно, и из окна высунулся
мужчина.
- Если вы немедленно не разойдетесь по домам, - завопил он, - я
позову полицию!
- Значит, мы нарушить мир, - вздохнул Зеленая Рубаха. - Что за
странные у вас законы! - Окно с шумом затворилось. Кафианин дружелюбно
возложил руку Харту на плечо. - Мы обожатели погонь и выстрелов, -
торжественно произнес он. - Нам нужен высший сорт. Мы объявляем вам
спасибо. Мы отыщем человека по имени Хансен.
Он повернулся и понесся обратно, а за ним вся его компания.
Харт стоял на углу и смотрел им вслед. Сделал глубокий вдох, а затем
медленный выдох.
"В сущности, добиться своего оказалось совсем нетрудно, подумал он, -
стоило лишь найти правильный подход. И любопытнее всего, что подход-то
подсказал мне не кто иной, как Джаспер. Как это он утверждал недавно?
Правду почитают за универсальную постоянную. Мы - единственные лжецы на
всю Вселенную..."
Джасперу его откровения вышли боком. По правде говоря, Харт сыграл с
ним довольно злую шутку. Но ведь он и сам хотел уехать в отпуск, не так
ли? Ну, вот ему и вышла увеселительная прогулочка, какие, право же,
предлагаются не каждый день. Он отказал собрату в разрешении
воспользоваться машиной, он расхохотался оскорбительно, когда кафианин
помянул про выстрелы и погони. Если уж кто и напрашивался на такую шутку,
то именно Джаспер Хансен.
А превыше любых оскорблений то, что он постоянно держал свою дверь на
замке и тем самым выказывал высокомерное недоверие по отношению к
коллегам-писателям.
Харт в свою очередь повернулся и пошел скорым шагом в сторону,
противоположную той, где скрылись кафиане. Со временем он, конечно, явится
домой - но не теперь. Это не к спеху - пусть сначала шум, поднятый ими,
хоть немного уляжется.

Наступил рассвет, когда Харт поднялся по лестнице на седьмой этаж и
прошел коридором к двери Джаспера Хансена. Дверь, как водится, была
заперта. Но Харт достал из кармана тонкую стальную пружинку, подобранную
на свалке, и принялся осторожно орудовать ею. Не прошло и десяти секунд,
как замок щелкнул и дверь открылась.
Сочинитель притаился в углу, блестящий и ухоженный. Полностью
перепаянный, как подтвердил сам Джаспер. Если кто-нибудь другой попробует
работать на нем, то либо машину сожжет, либо себя угробит. Но это,
конечно, пустые разговоры, ширма для маскировки тупого, свинского эгоизма.
"Недели две, не меньше", - сказал себе Харт. - Если подойти к делу с
умом, то машина будет в его распоряжении по крайней-мере недели две.
Трудностей не предвидится. Все, что потребуется от него, соврать, что
Джаспер разрешил ему пользоваться машиной в любое время. А если он успел
составить себе правильное мнение о кафианах, сам Джаспер вернется не
скоро.
Однако так или иначе двух недель хватит за глаза. За две недели,
работая день и ночь, он сумеет выдать достаточно страниц, чтобы купить
себе новую машину.
Он не спеша пересек комнату и пододвинул к себе стул, стоящий перед
сочинителем. Сел поудобнее, протянул руку и погладил инструмент по панели.
Машина была хоть куда. Она выпекала кучу материала - добротного материала.
Джаспер не знал отбоя от покупателей.
- Милый старик сочинитель, - произнес вслух Харт.
Он опустил палец на центральный выключатель и перекинул язычок.
Ничего не случилось. Удивленный, он выключил машину, затем включил снова.
Опять ничего. Тогда он торопливо вскочил на ноги - проверить, подключена
ли машина к сети. Она не была подключена, ее нельзя было подключить к
сети! От изумления Харт на мгновение словно прирос к полу.
"Машина полностью перепаяна", - утверждал Джаспер. Перепаяна так
искусно, что обходится совсем без тока?
Но это же невозможно. Это попросту немыслимо! Непослушными руками он
приподнял боковую панель и уставился внутрь машины.
Внутри царил совершенный хаос. Половина ламп отсутствовала вчистую,
половина перегорела. Схема во многих местах распаялась и висела клочьями.
Весь блок реле был густо присыпан пылью. Хваленая машина на деле
представляла собой груду металлолома.
Харт поставил панель на место, ощущая внезапную дрожь в пальцах,
попятился назад и натолкнулся на стол. Судорожно схватился за край стола и
сжал доску что было сил, пытаясь утихомирить дрожащие руки, унять бешеный
гул в висках.
Машина Джаспера вовсе не была перепаяна. На ней вообще нельзя было
работать. Не удивительно, что он держал дверь на замке. Он жил в
смертельном страхе, что кто-нибудь вызнает его жуткую тайну: Джаспер
Хансен писал от руки!.
И теперь, несмотря на злую шутку, сыгранную с достойным человеком,
положение самого Харта оказывалось ничуть не веселее, чем прежде. Перед
ним стояли те же старые проблемы, и не было никакой надежды их разрешить.
В его распоряжении оставалась та же разбитая машина и ничего больше.
Пожалуй, для него и впрямь было бы лучше улететь на звезду Каф.
Он подошел к двери, повременил минутку и обернулся. Со стола едва
заметно выглядывала пишущая машинка, заботливо погребенная под кучей бумаг
и бумажек, чтобы создавалось впечатление, что ее никогда и не трогали.
И тем не менее Джаспер печатался! Он продавал чуть ли не каждое
написанное слово. Продавал! Горбился ли над столом с карандашом в руке,
выстукивал ли букву за буквой на оснащенной глушителем пишущей машинке, но
- продавал. Продавал, вообще не включая сочинитель. Наводил на панели
глянец, чистил и полировал их, но под панелями-то было пусто! А он все
равно продавал, прикрываясь машиной как щитом от насмешек и ненависти
остальных, многоречивых и бездарных, слепо верующих в мощь металла и магию
громоздких приспособлений.
"Вначале рассказы передавали из уст в уста, - говорил Джаспер
накануне вечером. - Потом записывали от руки, а теперь изготовляют на
машинах".
И задавал вопрос: что же завтра? Задавал с таким видом, словно не
сомневался, что существует некое "завтра".
"Что же завтра?" - повторил Харт про себя. Разве это предел
возможностей человеческих - движущиеся шестерни, умные стекло и металл,
проворная электроника?
Ради собственного достоинства - просто ради сохранения рассудка -
человек обязан отыскать какое-то "завтра". Механические решения по самой
своей природе - решения тупиковые.
1 2 3 4 5 6 7 8


А-П

П-Я