https://wodolei.ru/catalog/vanny/130cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И вдруг она исчезла. Я провалился грудью на диван. Разбитый и
уничтоженный, я сел. У меня еще горели руки от жара ее тела. В воздухе
стоял аромат ее духов, смешанный с запахом нашей плоти, но ее уже не было.
Она исчезла. Я свалился на подушку и уснул мертвым сном.
Он умолк, глядя куда-то в пространство мечтательным взглядом. Потом
опрокинул в рот стакан коньяку и зажмурился.
- Я устал и хочу спать, - прошептал он, - приходите вечером , я
расскажу, что было дальше. Мы простились с ним и вышли. Дик заплатил за
номер на неделю вперед и сказал портье, чтобы человека, который остался
там, ничем не беспокоили. Потрясенные его рассказом, мы долго шли молча.
Потом Дик прищелкнул языком и сказал:
- Вот ведь везет человеку!
Я с сожалением посмотрел на него.
- Глупец, это его трагедия.
глава 4
К семи часам вечера мы с диком вернулись в гостиницу. Рэм уже встал и
старой надломленной бритвой заканчивал скоблить бороду. Он не снял ее
совсем, а только подровнял и теперь выглядел моложе. Руки его стали чище и
под ногтями уже не чернели полоски грязи. Он радостно встретил нас и, убрав
со стола свои бритвенные принадлежности, поставил бутылку коньяку.
Официантка принесла ужин, и он посмотрел на нее хоть и не дружелюбно,
но без злобы и даже помог расставить на столе тарелки. Мы все сели к столу,
выпили, и Рэм стал продолжать свой рассказ.
- Я проснулся только в три часа дня. В первое мгновение я вспомнил
происшедшее ночью как сон, но увидев белые пятна на ковре, на кресле и на
диване, понял, что это происходило наяву. Я оделся и вышел на палубу.
Пароход подходил к Марселю. Уже были видны портальные краны и густой лес
мачт стоящих в порту кораблей. На пароходе царила суета сборов. Я вернулся
к себе в каюту, быстро уложил вещи в дорожный чемодан и сел к иллюминатору.
На душе было пусто и легко. Ничто не волновало меня. Я не ощущал потери
Салины и радости возвращения домой. Из Марселя я вынужден был отправиться
поездом, чтобы не оказаться в неловком положении с очередной дамой, в
присутствии которой я не сомневался. Я взял отдельное купе. В пять часов
вечера поезд Марсель-Кельн отошел от перрона и помчался на север. Я сидел
один в купе и просматривал свежие газеты, которые купил на вокзале. Но даже
происшествия, из-за которых я только и покупал газеты, меня не
интересовали. Мне было скучно. Я сходил в ресторан, выпил немного вина и,
захватив с собой бутылку рома, вернулся в купе.
Медленно тянулось время. Стрелка часов едва двигалась. Час превратился
в томительную вечность. Я достал из чемодана карты и стал их
пересматривать. Tуз червей был для меня не картинкой, а фотокарточкой
любимой женщины. Я попытался представить себе встречу с какой-нибудь другой
из милых красоток, но воображение не создало ничего интересного. Закончив
просмотр карт, я положил их на столик у окна, и, страдая от безделья,
задремал. Проснулся от тишины. Поезд стоял на какой-то станции. Я выглянул.
Прямо передо мной на перроне светился циферблат часов - без пяти
двеннадцать.
- Надо приготовиться, скоро придет очередная женщина.
Я поставил на стол бутылку и приказал проводнику достать какой-нибудь
закуски. К двеннадцати все было готово. Я посмотрел на часы, отстукивающие
последние минуты. И как только стрелки сошлись, одна из карт с нежным
звоном шлепнулась на пол и на этом месте из ничего выросла женщина. Она
была высока ростом, с золотистыми волосами, повязанными шелковым зеленым
платком. На ней была желтая блузка, как кольчугой прикрытая шерстяной
накидкой, и малиновые атласные штаны, плотно облегавшие ее стройные ноги до
колен. Штанины оканчивались рваной бахромой, которая не служила признаком
ветхости ее наряда, он весь отдавал магазинной новизной. Зеленый
глянцеватый пояс с двумя ремешками-застежками туго перехватывал ее узкую
талию. В левой руке она держала саблю, вставленную в красные ножны с
кисточками. Я с нескрываемым любопытством смотрел на нее, ожидая, что она
будет делать. Будто только что проснувшись от глубокого сна, она сладостно
потянулась, разведя в стороны руки и, заметив свою саблю, выругалась:
- Вот, дьявол, надоумил его дать мне эту дубинку.
Она бросила саблю на пол и повернулась ко мне.
- Ах вот что! Здесь есть мужчина! А я думала меня здесь ожидает
одиночество. Привет, парнишка! Где это мы? Уж не в поезде ли? Забавно!
Болтая без умолку, она прошлась по купе, потрогала руками все, до чего
могла достать, заглянула в уборную и, удовлетворенная осмотром, вернулась к
столу.
- Ну, что же, вполне приличная комната. О, я вижу вино. Вы хотите со
мной выпить?
Она бесцеремонно откупорила бутылку и разлила ром в два бокала.
- Пейте! - не дожидаясь, пока я возьму свою рюмку, она чокнулась и
залпом выпила.
- Ого! Что это? Ах, ром! - она прямо с тарелки руками хватала устриц и
бросала себе в рот. Я был ошеломлен ее бесцеремонностью и молча сидел на
своем месте, не спуская с нее любопытного взгляда.
Прожевав устриц, она вскочила.
- Послушайте, у вас не найдется иголки с ниткой?
Я отрицательно покачал головой, выпил свой ром и подсел к ней на
диван.
- Зачем вам иголка?
- Как зачем? Что, по-вашему, я буду ходить в таких рваных штанах?
Она аккуратно подвернула бахрому внутрь.
- Ну ладно, сойдет и так. Давайте выпьем еще.
Я обнял ее за талию и нежно привлек к себе.
- Сними свои штаны совсем.
Она разлила ром и, поставив бутылку на место, с размаху шлепнула меня
левой рукой по щеке. Я отскочил в другой конец дивана.
- Что я вам, уличная девка? - гневно смерив меня взглядом, сказала
она, - сядьте на свое место.
Сгорая от стыда, я безропотно пересел на свой диван. Она подала мне
рюмку.
- Выпьем за наше знакомство.
- Ничего себе знакомство, - подумал я, потирая щеку.
Поезд стал замедлять ход. В окне замелькали огни станционных построек.
торопливо проглотив ром, она вскочила с дивана и схватила меня за руку.
- Пошли погуляем по перрону.
- Но... Ведь вы не одеты! - смущенно сказал я, указывая на ее штаны.
- А, не беда, - она взглянула на окна и радостно воскликнула:
- О, сейчас у меня будет шикарная юбка, - с этими словами она сорвала
шелковую репсовую занавеску и обернула вокруг себя, получилась юбка, плотно
обтягивающая ее бедра. Она была коротка, выглядывали кончики штанов.
- А я их сниму.
Она быстро сорвала штаны и прямо на голое тело навернула материю,
укрепив ее на талии поясом.
- Я готова, пошли.
Поезд уже подошел к перрону. Я взял ее под руку и мы вышли из купе. В
корридоре я пропустил ее вперед и только теперь заметил, что она идет
босиком. Не долго думая, пока нас еще никто не видел, я схватил ее за руку
и увлек обратно в купе. Ничего не понимая, она возмущенно воскликнула:
- Что это значит? Вы забываетесь, любезный!
- Извините, но вы, очевидно, забыли, что на ногах у вас ничего нет.
Она взглянула на свои босые ноги и присвистнула.
- Достаньте мне туфли! - тоном, не терпящим возражений, приказала она.
- И постарайтесь на высоком каблуке.
В Алжире я купил оригинальные туфли из змеиной кожи для своей жены.
Теперь бросился их искать. Пока я рылся в чемоданах, моя дама стояла у окна
и нетерпеливо барабанила по стеклу пальцами. Наконец, я отыскал нужное и
бросил к ее ногам пару новых красивых туфель. Она взглянула на них и молча
протянула мне ногу. Потом вторую. Она прошлась по купе, посмотрелась в
зеркало и одобрительно кивнула, щелкнув пальцами.
- Превосходно! Теперь пошли.
Мы вышли на перрон, по которому суетливо шныряли пассажиры нашего
поезда, от'езжающие и носильшики. Мой "Червонный король", а это был именно
он, величавой походкой королевы шествовал рядом со мной по перрону,
критическим взглядом оценивая проходящих мимо мужчин. Ее красота и
необычайная нежность скоро привлекли всеобщее внимание. На перрон выбегали
люди, главным образом мужчины, чтобы хоть мельком взглянуть на нее.
Некоторым она мило улыбалась, некоторым кокетливо строила глазки, а одному
даже подмигнула. Тот завертелся на месте волчком и бросился к цветочному
киоску. Он поднес моей даме огромный букет астр, в надежде получить
что-нибудь большее, чем намек. Но она равнодушно приняла цветы и сказала:
- Рэм, дай этому мальчику несколько франков.
"Мальчик" отлетел в сторону от нас, как ужаленный. На перрон вышел уже
не молодой, но бравый начальник станции в высокой форменной фуражке и
приготовил жезл, чтобы дать отправление поезду. Мы поравнялись с ним и моя
дама, любезно улыбнувшись, кивнула ему головой. Старик вытянулся, как
солдат на учении и, приложив руку к козырьку, расплылся в подобострастной
улыбке. Не сводя глаз с моего короля, он двинулся за нами, позабыв, зачем
вышел на перрон. Меня забавляло все это и в то же время червячок ревности
будоражил нервы. Я попытался увести ее в вагон, но не тут-то было. Она
смерила меня пронзительным взглядом и, властно указав рукой на буфет,
сказала:
- Сбегайте и купите мне конфет, только получше.
Помня, что время отхода поезда уже прошло, я затрусил к буфету,
опасаясь опоздать. Когда я вернулся к ней, то нашел ее в окружении
нескольких молодых людей, мило беседующей с начальником станции. Кокетливо
строя старику глазки, она говорила ему таинственным полушепотом:
- Я не шучу с вами. Вы мне действительно нравитесь. Вся эта зеленая
молодежь непостоянна и ветренна. Для них женщина - игрушка. Но солидные
люди вашего возраста способны оценить женщину и быть верны ей до гробовой
доски.
Она вдруг улыбнулась и, лукаво прищурив глаза, оглядела молодежь:
- Тем более, что гробовая доска у вас под рукой и вам недолго придется
терпеть муки ревности.
Все прыснули в кулак от ее шутки. А начальник станции, ошалело
вытаращив глаза, изобразил на своем лице жалкую плаксивыю улыбку. Вдруг она
заметила меня, кивнула всем на прощание головой и, подхватив меня под руку,
потащила в вагон. Уже со ступенек она обернулась и крикнула начальнику
станции:
- Дедушка, отправляй поезд, я уже села в вагон, - только теперь старый
ловелас пришел в себя и, схватившись за голову, помчался к паровозу. Через
полминуты мы тронулись. Мимо нас проплыл конец перрона с унылой фигурой
начальника станции и, увидев нас, он приветливо помахал рукой и погрозил
пальцем.
Мы вернулись в свое купе. Она с разбегу кинулась на диван и, прыгая
как ребенок, воскликнула:
- Ой, чудаки, ловко я их разыграла! Ну-ка покажи, каких конфет ты
купил?
Я молча передал ей коробку конфет и сел на свой диван, не зная, что
предпринять. Она явно не собиралась одарять меня ласками и это приводило
меня в бешенство, но прикоснуться к ней я опасался. Она похвалила конфеты,
бросила их на стол и схватила бутылку рома.
- Давайте еще выпьем.
- Ну что же, давай.
Мы быстро допили ром и принялись поедать конфеты. Я снова подсел к
ней, пытаясь перевести разговор на интересующую меня тему. Теребя золотые
бляшки ее браслета, я спросил, не хочет ли она спать.
- Послушай, - ответила она, пьяно улыбаясь, - что ты от меня хочешь?
- Тебя!
- Сумасшедший, - спокойно ответила она, пристально глядя мне в глаза,
- разве такие, как я, отдаются? Их надо брать! - она вскочила ногами на
диван и, облокотившись спиной о стену, сказала:
- С боем и кровью!
Я бросился к ней, но она, как кошка, выскользнула из моих рук и,
дернув меня за ноги, свалила на диван.
Падая, я сильно ушиб плечо об угол стола. Едва сдерживая крик боли, я
сел на диван. Она встала у двери и диким взглядом следила за мной. Когда
боль немного утихла, я снова стал подвигаться к ней. Она насторожилась. И
как только я попытался ее схватить, она изо всей силы ткнула меня коленом в
живот и, оттолкнув от себя, прорычала:
- У... Жалкий шакал...
Задетый за живое этим оскорблением, я с еще большей яростью кинулся на
нее, не обращая внимания на боль в животе. Мне удалось схватить ее за
талию. Она обеими руками уперлась в подбородок и оттолкнула мою голову
назад так, что хрустнули шейные позвонки. Нестерпимая боль пронзила все мое
тело. Но вместе с болью росла и моя ярость. Я уже не помнил, ради чего мы
начали возню. Мной овладела одна мысль - отомстить ей. Я прижал ее руками к
себе и с такой силой сдавил ее живот, что она стала задыхаться. Она заметно
слабела. Я снял одну руку с ее тела и, захватив запястья ее обеих рук,
оттащил от своей головы. Она извивалась, как змея, пытаясь ударить меня
ногами, но так как она висела в воздухе и не имела опоры, взмахи ее ног
никакого вреда мне не доставляли. Гораздо труднее было справиться с руками.
Она попыталась вырвать их из моих рук. Ей удалось освободить одну руку, и
она впилась в мое лицо острыми ногтями. Взвыв от боли, я с размаху швырнул
ее на диван, навалившись всем телом. только в этот момент я заметил, что ее
импровизированная юбка в нашей борьбе слетела, и она была наполовину
оголена. Это напомнило мне смысл борьбы и удесятерило мои силы. Я с
яростью, достойной ягуара, принялся мять и корежить ее, пытаясь довести
"Короля" До бессильного отчаяния и овладеть ее телом. Она с неослабеваемым
упорством защищалась, не давая мне ни секунды передышки. Едва мне удалось
всунуть колено между ног, чтобы раздвинуть их в стороны, как она вырвала
одну руку из-под моего тела и впилась мне в волосы. С большим трудом мне
удалось оторвать ее от своей головы.
Наконец, мне посчастливилось всунуть свою руку ей между ног. Она сжала
ляжки с такой силой, что я не мог пошевелить пальцами, но, поднатужившись,
я все же успел свой указательный палец сунуть в ее щель, слегка увлажненную
горячей слизью. Она стала извиваться, чтобы слезть с моего пальца. Но чем
больше она двигала бедрами, тем глубже и глуюже он в нее входил. Она
захрипела от ярости, а может быть и от удовольствия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16


А-П

П-Я