https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/Jika/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я не очень хорошо справлялась с этой ролью. Джесси преподал бы мне урок, если бы нашлись другие учителя.
Но чем успешнее шли мои дела, тем больше мне хотелось довольствоваться пассивной ролью в собственной личной жизни.
Когда Бенджамен был рядом, было очень весело. Когда ко мне приходили гости, он веселился с нами, играл в настольные игры и торчал от наркотиков. Помню, в те дни разгорались такие серьезные дискуссии. Наверное, они были совсем не такие серьезные, хотя нам в тот момент казалось именно так. И само по себе это было весело. Ничто так не поднимает настроения, как попытка решить все мировые проблемы за одну ночь.
Честно говоря, я не могу назвать тот период лучшими днями моей жизни, просто я хваталась за соломинку, чтобы чувствовать себя хоть чуточку счастливой. Я все еще тешила себя мыслями, что поскольку агентство уже прочно стоит на ногах и дела идут в гору, а я сама стала Кем-то, кем-то крутым, модным и популярным, то все будет хорошо и я буду счастлива. Тучи рассеются, и я буду ощущать себя удовлетворенной, профессиональной и красивой.
Порой мне казалось, что я практически добилась своего, и до полного счастья не хватает всего одного вздоха, одного шага, одной мысли.
А потом это состояние покидало меня, словно я никогда и не приближалась к счастью.
Для меня одной из составляющих счастья были серьезные отношения, но не думайте, что мне наплевать на нормальный здоровый секс безо всяких обязательств. Я всегда считала секс неотъемлемой и необходимой частью жизни, а после ухода Джесси секс стал основной поддержкой моего существования.
Поскольку я пользовалась популярностью, то без проблем находила себе партнера на ночь, на неделю, а то и на пару месяцев. Некоторые оказывались неплохими парнями, но сейчас их имена и лица уже стерлись из моей памяти.
Дело в том, что в какой-то момент я понимала, что мой званый вечер подошел к концу и все расходятся по домам. И от себя не убежишь.
Когда я закрывала глаза и представляла себе картину того, что могла бы назвать счастьем, то мое воображение рисовало мне нечто отличное от перспективы проснуться утром для того, чтобы общаться с десятком мужиков, которым не хватает эмоций в их обыденной жизни.
Бенджамен тоже не соответствовал моим представлениям о счастье, но я начала понимать и, что еще важнее, принимать тот факт, что ничто и никто не подходит под мой идеал. Думаю, я тоже занимала в жизни Бенджамена не последнее место. Ну да, но он занес меня в список других важных вещей: работа, репетиции, бейсбольные матчи. И поэтому я так себя и чувствовала – припиской к его жизни.
А мне не хотелось быть одним из пунктов в его списке.
Какое-то время мы так и жили. Я слишком вялая, чтобы взять на себя обязательство выставить Бенджамена за дверь, и он слишком занятый, чтобы захотеть остаться в моей жизни надолго.
Я виделась с другими своими знакомыми и друзьями и с ними, как и с Бенджаменом, плыла по течению. Но разве кто-то отменял нормальные отношения? Разве больше нельзя было быть парой так, чтобы вам самим это нравилось?
Даже Джен, которая к тому моменту стала одной из моих лучших подруг, отвечала на эти вопросы весьма уклончиво. Сама она то встречалась с Луисом, то расставалась с ним, то снова встречалась. Возникло ощущение, что мы утратили некий внутренний компас поколения наших родителей, которым наши мамы и папы пользовались, чтобы понять, куда им двигаться дальше. Мы потеряли его и потерялись в собственной жизни.
Итак, Бенджамен приходил и уходил, а я дни и ночи проводила, общаясь с Сиддхартхой и Соблазном и размышляла, как я могла докатиться до того, что мои главные партнеры и друзья – мои коты.
Тем временем бизнес переживал настоящий бум. Середина девяностых. Маленькие мальчики зарабатывали большие деньги на интернет-сайтах, придуманных в один прекрасный вечер, когда они нюхали слишком много кокаина (поверьте, я знаю, парочку из них я и сама снабжала) и просаживали часть своего состояния с девочками, которые никогда не взглянули бы в их сторону, если бы после их имен не стояли значки доллара. Так что мои дела шли неплохо.
Иногда я набиралась вином и жаловалась Джаннетт, но она в ответ только смеялась. У нее тоже был кот, с какой-то компьютерной кличкой, не помню точно какой, зато помню ее смеющиеся глаза, поблескивающие над ободком бокала.
– Нельзя недооценивать отношений с котом, – говорила она, кивая с умным видом. – По крайней мере, с котом ты всегда знаешь, какое место в его жизни занимаешь.
Я знала только, что после нескольких дней с котами мне всегда ужасно хотелось, чтобы пришел Бенджамен, а это всегда плохо. Когда вы хотите, чтобы мужчина находился с вами больше, чем он сам хочет, то это проблема.
Роберт предложил уехать с ним на выходные, а Лили выказала желание пожить у меня и даже спала около недели в гостиной, чтобы у меня не возникло никаких соблазнов, если появится Бенджамен. Сцилла сказала, что готова пойти и бесплатно переспать с ним, чтобы у меня появился настоящий повод презирать его. Так что мои друзья стояли за меня горой.
К несчастью, мое сердце не поддерживало нашу сторону, оно самый вероломный друг из всех.
Глава пятнадцатая
Мне нужно было куда-то уехать.
Бенджамен не приходил уже больше недели. Клиенты особенно доставали, солнце пекло, и все в моей вселенной горланило что есть мочи: «Пора в путь дорогу!»
Джаннетт была обеими руками «за». Она почти всегда поддерживала мои безумные планы, и обычно у нее рождалась хорошая мысль, как именно их воплотить.
– Оганквит, – решила Джаннетт.
Хороший план. Оганквит – маленький городок на южном побережье штата Мэн, где жизнь в основном кипит летом. Зимой холодно, вдобавок небо затянуто синевато-серыми тучами, и море бушует, зато летом открываются все антикварные магазинчики, дешевые отельчики и театры. Городок оживает, кругом буйство красок и многообразие языков. Кроме того, Оганквит считается чем-то вроде Мекки для геев, что лично мне нравилось. Как вы уже поняли из этой книги, мне нравятся места, где люди живут под девизом «Живи и давай жить другим!».
А лучше всего то, что Оганквит расположен всего в паре часов езды на север от Бостона. Этакий отпуск без всяких обязательств.
На языке индейцев название городка означает «прекрасное место около моря», и когда в пятницу днем мы добрались до места назначения, стало ясно, что оно дано не случайно. Береговая линия кокетливо извивалась так, чтобы вы видели ее прямо с шоссе, море обещало избавление от стрессов и надоевшей работы. Сначала мы проехались по городку. Джен ругалась на пешеходов, тащившихся прямо перед нами, а я просто смотрела в окно, пока мы проезжали мимо театра Ливитта с облупившимися белыми стенами и зелеными ящиками для растений, прикрепленными за окнами, мимо паба «Максвелл» с подозрительным обещанием отличнейшего караоке и булочной со смешным названием «Сумасшедший шляпник».
Джен не терпелось выбраться из машины.
– Может, тут припаркуемся?
– Конечно, где хочешь.
Мы высадились около окруженного водой отеля «Викинг» с широкими балконами на двух этажах с видом на море. Отель расположился в переулочке, выходившем прямо на берег. Мы бросили сумки в номере, даже толком не рассмотрев, что он из себя представляет. Джен ужасно хотелось сразу бежать к океану.
Как-то раз она призналась мне, что ее заветная мечта – отправиться в длительный кругосветный круиз.
– Ну, знаешь, годика на два. Чтобы вода стала единственным ритмом жизни. После такого путешествия просто невозможно вернуться тем же человеком.
А о чем мечтала я? В тот момент они были какими-то расплывчатыми, в них фигурировали слова «счастье» и «удовлетворение». Разумеется, тогда у меня еще не было Сэма. Он подарил мне самое большое счастье и самое глубокое удовлетворение на свете.
Мы побродили по пляжу, а потом вернулись в город и зашли на продуктовый рынок за несколькими бутылками вина, которые оставили в номере, когда переодевались к ужину. Оганквит – это вам не Бостон, где вы обязаны переодеваться к ужину, здесь вам хочется это сделать. Мы наслаждались уткой со спаржей и ризотто в крошечном ресторане при маленьком пансионе и выпили за ужином бутылочку вина. Джен потребовала, чтобы мы после ужина выпили коньяка, так что, пробираясь через изрядно поредевшую толпу туристов к отелю, мы уже были навеселе.
Широкий балкон так и манил к себе. Стемнело, прибой тихонько облизывал песок. Отличная ночь, чтобы пропустить по стаканчику. Или по пять.
Ни у меня, ни у Джен не оказалось штопора.
Я тут же метнулась к телефону. Ну и что, что тут не «Ритц», я решила, что силой воли смогла бы превратить портье в посыльного.
Мальчик, дежуривший у стойки регистрации, не только мог подсказать, где взять штопор, но был рад собственноручно доставить его прямо в номер, поскольку его смена заканчивалась через несколько минут.
Я лениво развалилась на кровати:
– Почему бы и нет? Принесите заодно три бокала для вина, ладно?
Джен сидела прямо на полу, прикрыв глаза и слушая шум океана. Или, может быть, спала.
Через десять минут раздался стук в дверь. Парню было, наверное, лет двадцать. Он двигался со свойственной молодости неуклюжестью, и, клянусь, его член уже стоял.
Мы прилично выпили, и вино продолжало приятной теплотой разливаться по телу. В нескольких метрах от нас шумел и что-то шептал прибой. Казалось, Бостон бы в миллионе миль, и мне вдруг захотелось веселиться и отрываться.
Юный Портье (я ни за что на свете не смогу вспомнить его имени, на самом деле хорошо, что я вообще хоть что-то помню о том вечере) явно был счастлив посидеть и выпить с нами. По-видимому, его вполне устраивала работа в «Викинге», и к большему он не стремился, и меня это вполне устраивало. Я устала от псевдоинтеллектуалов.
Должно быть, у Джен тоже было игривое настроение. Она разлеглась в шезлонге, потягивая вино и все еще не открывая глаз.
– Ты знаешь, чем моя подруга зарабатывает на жизнь? – спросила она у Юного Портье, кивнув в мою сторону. Я хихикнула.
Пареньку не терпелось услышать ответ.
– Нет, и чем же?
Джен улыбнулась с закрытыми глазами.
– Она – «мадам».
Я посмотрела на мальчика. Он все еще подобострастно улыбался, но немного занервничал, словно уже много раз становился жертвой таких шуточек и предчувствовал, что сейчас его снова поднимут на смех. Он покрутил бокал в руках и промямлил:
– Ага.
– Спроси ее сам, – сказала Джен.
Портье уставился на меня. На мне было облегающее голубое платье, за которое я выложила целое состояние в бутике «Сола» на площади Гарвард. Я выскользнула из изящных туфелек на шпильке. Мальчик был под впечатлением, но недостаточно, чтобы забыть о возможном подвохе.
– Это правда?
Я похлопала по шезлонгу, стоявшему рядом со мной.
– Иди сюда.
Портье подошел, благоухая мылом, потом и каким-то неприятным лосьоном после бритья, которым он, наверное, облился с ног до головы перед тем, как подняться наверх с бокалами и штопором. Мальчик все еще страдал от юношеских угрей. Но я решила не думать о его возрасте. Он ведь уже достаточно взрослый, чтобы работать? Моя рука скользнула на его колено.
– Да, я «мадам», – проворковала я, глядя парню в глаза. – В Бостоне.
– Правда? – Его крепость рушилась к моим ногам, мальчику так хотелось мне поверить.
Я провела рукой по его бедру, нежно, но не слишком.
– Правда, – сказала я и наклонилась к нему.
Надо сказать, что наклон вышел очень быстрым, поскольку после такого количества спиртного, как мы выпили, меня уже тянуло наклониться.
Юный Портье сдался. Мужчина больше не может продержаться на своем самолюбии. Он обнял меня за плечи и склонился поцеловать.
Вообще-то я совсем не это планировала, но почему бы и нет? Я ответила на его поцелуй с воодушевлением. Думаю, в последний раз я целовалась с таким молодым парнем лет в шестнадцать.
Было весело.
Как только Портье решился уступить соблазну, то проявил изрядную долю энтузиазма и удивительную фантазию. Мы быстро отставили в сторону бокалы и вместо этого начали пить из горлышка, передавая друг другу бутылку.
Прикончив бутылку, мы сделали паузу, чтобы перевести дух. Джен наблюдала за нами с выражением крайнего удивления. Она открыла новую бутылку и протянула ее мне:
– Угощайся.
Портье решил, что пора завести разговор.
– А чем ты занимаешься в Бостоне? – спросил он у Джаннетт.
Она улыбнулась еще шире.
– Работаю на нее. – С этими словами Джен указала на меня.
Он моргнул:
– Ты хочешь сказать…
Джен кивнула:
– Я – девочка по вызову.
Его глаза расширились.
– О господи.
Портье переводил взгляд с Джен на меня, переваривая информацию. Я представила, как он на следующий день хватается в школе или в пиццерии. Хотя, если подумать, друзья, скорее всего, ему не поверят. Бедный маленький Портье.
– О господи, – повторил он.
По-видимому, Джаннетт решила, что все происходящее – шутка. Она, улыбаясь, снова развалилась в шезлонге и закрыла глаза.
Однако мне все еще хотелось поиграть. Я отодвинулась в сторону, чтобы мальчик мог лечь в шезлонг, а потом уселась сверху. Его футболка снялась легко, и я водила пальцами по его груди, совершенно лишенной растительности. Я почувствовала его эрекцию через брюки и свое платье и внезапно просто влюбилась в этого мальчика, влюбилась в этот момент, когда все может произойти просто потому, что тебе так нравится, никто ничего не организует, не планирует и ни за что не платит.
Я стащила платье через голову, все еще сидя на Портье, и он ахнул от радости. Я наклонилась и провела языком от ключицы к подбородку и почувствовала, как его тело дрожит подо мной. Он протянул руку и расстегнул лифчик проворнее, чем я ожидала. Значит, парень хотя бы пару раз уже этим занимался.
Как ни странно, эта мысль показалась мне возбуждающей.
Моя рука скользнула к брюкам, кнопка и молния открылись легко и быстро, мальчик приподнял бедра, чтобы освободиться от брюк.
Кто-то похлопал меня по плечу. Рядом со мной стояла Джен с вечерней сумочкой в руке, порылась в ней и наконец что-то оттуда извлекла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26


А-П

П-Я