https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/prjamougolnye/s-glubokim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Где ты был прошлой ночью?
– Это мое дело.
– Потаскуха!
Я схватил ее за плечи. Она открыла кошелек и достала пистолет, уперев ствол мне в живот.
– Отпусти. Или я прострелю тебе кишки.
Я отпустил ее. Я понял, что она сошла с ума.
– Только попробуй пойти за мной, – проговорила она. – Я тебя убью.
Она убрала пистолет в сумочку и вышла из ресторана. Из розовой полутьмы бара на нас смотрели люди. Я не знаю, заметил кто-нибудь пистолет или нет. Я – заметил. И не собирался идти за ней.
Откуда у нее пистолет? Затем я вспомнил ночь, когда пришел в ее дом, чтобы поспать в комнате для гостей. Когда она спустилась вниз, в ее руке был пистолет.
Пол спустился по лестнице, глядя на нас. Нас было четверо – два его, два меня. Даже больше, если учесть отражения от отражений.
– Что она тебе говорила? – спросил я. Я должен был знать.
– Она сегодня позвонила мне и предложила пообедать вместе.
– И ты согласился.
– Да. А что, это нехорошо?
– Не обязательно. О чем она говорила?
– Она хотела знать, знаком ли я с какими-нибудь проститутками.
– Что?!
– Она сказала, что подумывает стать «девочкой по вызову».
– И что ты сказал?
– Я сказал, что не знаком ни с какими проститутками, и что она должна быть осторожной, если не хочет подцепить СПИД.
Кэт спустилась по лестнице.
– Послушайте, меня не интересуют ваши дела, – сказала она, – но я иду домой. Спасибо за обед.
– Кэт, я страшно виноват, – извинился я. Она все поняла.
– Удачи, – она бросила взгляд на Пола. – Я сама доберусь до дома.
Я взглянул на Пола.
– И она ничего не говорила обо мне?
– Ничего.
Я сел в машину, рассеянно дав парню, который припарковал ее, пятидолларовую бумажку, и поехал на запад по бульвару Сансет. Моя машина блуждала наугад, точно так же как мой ум. Мимо проносились машины и мысли. Эдип. В ночь гибели Ларри Кэмпбелла я пересказывал ей рассказ Билли Уайлдера про Эдипа. Кажется, она говорила, что Эдип с самого начала все понимал и знал, что он делает? А знал ли я с самого начала, что делаю, в какую историю влип?
Я был с Барбарой. И обманывал Урсулу. Но все равно ее слово было равносильно пощечине. «Потаскуха!» Никто никогда не называет так мужчину. Кэт могла бы сказать, что на самом деле Урсула говорила о себе. Она перенесла на меня то, как она сама видела себя. Нет. Это неправда. Она была верна мне до невероятности. Я знал, что она не спала ни с Полом, ни с кем-либо еще с тех пор, как встретила меня. В ее жизни не было мужчин. Этот астролог-иностранец не был ее любовником. Она не трахалась с кем попало. И что я теперь мог ей ответить?
Я не стал поворачивать на север, на Бенедикт. Вся моя решимость улетучилась. Я продолжал ехать по Сансет, направляясь к океану. Добравшись до своего дома, я хотел только спать, полностью отключиться. Я лежал на матрасе, прислушиваясь к гулу океана, со страхом ожидая плохих снов. Даже бодрствуя, я не мог управлять своими мыслями, не мог привести их в порядок. Тысячи нитей вели в одно место. К ней. И ко мне.
Я очнулся от глубокого сна в семь часов. Меня разбудил телефон, загремевший над ухом. Я бросился к нему, сшиб на пол, наконец, поднес трубку к уху.
Звонила Барбара. Она была в ужасном состоянии. Ее голос дрожал.
– Мне только что звонили из полиции.
– Что случилось? – я мгновенно вспомнил убийство Фелисити. Ко мне вернулась безумная мысль, что ее убила Барбара.
– Мой магазин разгромлен. Полный кошмар.
– Я приеду через полчаса. Жди меня.
– Что мне делать?
– Успокойся. Я еду.
Я повесил трубку. Помылся под душем, но бриться не стал. Это можно сделать в офисе. Тем более – у меня ходуном ходили руки.
«Шкатулка Пандоры» была только что не разнесена в щепки. Зеркала побиты. Барбара была в слезах. Она не заплатила последний страховой взнос.
– Самое страшное, что насколько я могу судить, ничего не украдено. Кто мог это сделать?
Я носом чуял ответ. Лимонный запах.
Я сказал Барбаре, что позвоню в страховую компанию и докажу ее правоту. Она просрочила срок платежа только на пару недель, а до этого всегда аккуратно платила. Я находился с Барбарой примерно двадцать минут, и она постепенно успокоилась. Я сказал ей, что позвоню через час из офиса.
Я ехал так быстро, как осмеливался. Хватит! Я поставлю ее на место! Двери были заперты – в первый раз. Причем все. Свой ключ к ее дому я оставил на пляже.
Я разбил дверь на кухне, орудуя гаечным ключом из гаража. Порезав о стекло левую руку, проник на кухню и начал выкрикивать ее имя. Я продолжал кричать, идя через прихожую и вверх по лестнице.
Урсула сидела на кровати, глядя в зеркало.
– Зачем ты это сделала?
– Ты вернулся к ней.
– Это не ответ.
– Это может быть ответом, – сказала она и направила на меня пистолет.
– Не валяй дурака!
Урсула встала с кровати. Я смотрел на нее. Она была не слишком уверена в себе.
– Мне приходилось убивать раньше, – заявила она. – Убийством больше, убийством меньше – какая разница?
Я не знал, можно ли ей верить. У меня возникло ощущение, что она заранее приготовила эти слова.
– Этой ночью ты был с ней? – Теперь ее голос дрожал.
– Где я был этой ночью, тебя не касается. – Я начал чувствовать ненависть.
– Ты боишься. Взгляни на себя, – она повернулась к зеркалу. – Что ты видишь?
– Урсула, отдай пистолет.
Я направился к ней и протянул руку, чувствуя спокойствие. Урсула переложила оружие в левую руку, подальше от меня, и поглядела в зеркало.
– Мы встретились в зеркале, – сказала она. – Может быть, расстаться нам суждено тоже в отражении?
Я подумывал о том, чтобы кинуться на нее и отобрать пистолет. Теперь я не жалел ее. Ее халат был распахнут. Все еще глядя в зеркало, она приставила ствол к груди, уперев его в мягкую плоть. Я видел, как ее палец замер на курке.
Она передвинула пистолет к пупку, ткнула его в лунку. Какая-то жуткая эротика! Потом она передвинула ствол ниже, к паху. Я не хотел смотреть, но не мог отвести глаз. Она стала пихать ствол в себя.
– Как ты думаешь, могут ли люди иметь оружие? Какого ты мнения придерживаешься о законах об оружии? Я читала где-то, что право носить оружие в нашей стране – символ права на личную свободу. Если ты отнимешь у человека оружие, то отнимешь у него свободу.
– Урсула, – произнес я. – Пожалуйста, отдай мне пистолет. Мы что-нибудь придумаем. Давай потолкуем.
Я сел на кровать. Любая угроза с моей стороны могла привести к печальному исходу. Она начала потихоньку вращать ствол пистолета.
– Внутри становится тепло. Не правда ли, забавно, как важен для нас секс в одно мгновение, и как в следующее мгновение он кажется ничтожным и тривиальным занятием? Не успеешь моргнуть глазом, как он уже ничего не значит. А затем снова важнее всего на свете. Затем – вдруг – снова становится ничем.
Сейчас я не чувствовал никакого желания, одну опустошенность. Она тоже.
– Я много думала о разнице между нами. К сексу это не имеет никакого отношения, верно? Это не вопрос разницы пола. Я делаю то, что большинству людей даже и представить трудно. – Она повернулась ко мне лицом, готовая разрыдаться. – Я чувствую себя свободнее, когда выполняю свои желания. А ты чувствуешь себя свободнее, когда противишься им. Вот в чем разница между нами..
– Ты не можешь делать все, что хочешь. Точно также как не можешь иметь все, что хочешь.
– Получаешь ли ты удовольствие, останавливая себя? Не правда ли, самоограничения позволяют тебе чувствовать себя лучше?
– Я полагаю, самоограничение означает, что ты владеешь собой. Иначе наступит хаос.
– В сексе самоограничение – то же самое, что сдерживание, не так ли? Но в ограниченном сексе нет ничего хорошего. Почему бы то же самое правило не применить ко всей остальной, жизни? Так должно быть. Секс – это не хаос, верно? Это – свобода!
Я знал, что она хочет, чтобы я что-нибудь сказал. Но что я мог сказать? Я согласен. Я не согласен. Ты права. Ты неправа. Она нуждалась в моей помощи. Я знал это, но не мог ей оказать помощь. Я недостаточно любил ее и презирал себя.
– Тебе лучше уйти.
– Я не хочу покидать тебя в таком состоянии.
– В каком? Кем я тебе кажусь? Больной женщиной? Раненым зверем?
– Я не понимаю тебя.
– Знаешь, это называется «безразличие».
Ее взгляд потряс меня. Это был взгляд человека, который хочет умереть. Он не был отчаянным. Он не был безнадежным. Он был просто отсутствующим. За ним не стояло никаких воспоминаний.
Я пошел к двери. Она молчала. Я не оглядывался. Больше нам было нечего сказать.
Я спустился по лестнице, взглянув на угли в большом камине, и почувствовал застарелый запах горелого гикори.
Прикоснувшись рукой к холодному дереву входной двери, я услышал выстрел.
НОМЕР В ОТЕЛЕ
Я медленно поднимался по лестнице, заранее ужасаясь зрелищу, которое мне предстанет. Я пытался представить, куда она выстрелила в себя. Я видел: она лежит на кровати, в голове дыра, на подушке серая требуха разбрызганных мозгов, простыни набрякли в луже крови.
Я вошел в спальню. Урсула лежала на боку, глядя в окно. Пистолет в ее руке дымился, как сигара.
Услышав звон, я обернулся к зеркалу. Кусок амальгамированного стекла упал на пол. Зеркало было разбито. С того места, где я стоял, мое отражение выглядело расколотым. На месте сердца находилась дыра от пули. Я обошел вокруг кровати, чтобы взглянуть на лицо Урсулы. Она лежала, как фотомодель на загадочной фотографии Хелмана. Не открывая глаз, она заговорила:
– Можешь передать своей жене, что я выслежу ее и убью.
– Что?! Ничего ты не сделаешь. Кроме того, Барбара – не моя жена.
– Ладно, ты только передай ей мои слова. Я нагнулся над Урсулой.
– Попробуй только дотронуться до нее!
– И попробую. Что ты сделаешь? Убьешь меня? Ты хочешь этого?
– Я хочу остановить тебя.
– Не сможешь, Мэсон.
– Посмотрим.
Я вышел из комнаты, вышел из дома. Нужно было отобрать у нее пистолет и пристрелить ее. Все бы подумали, что это самоубийство. Проклятый пистолет пугал меня, как и ее разговоры о свободе. Она понимает под свободой свободу убивать – так, что ли?
Я тревожился за Барбару. Диагноз Кэт был верен. Урсула обратила свою любовь-ненависть на меня и с самой себя на Барбару. Неужели она выполнит свою угрозу?
Я поехал в офис. Мне нужно было ответить на сто звонков. Сперва я, как обещал, позвонил Барбаре. Сейчас ее голос звучал бодрее. В трубке я слышал приглушенный стук молотков. Это обшивали досками витрину магазина. Я велел Барбаре приехать в офис.
– Не ходи домой. Приезжай прямо сюда.
– Нет, мне надо зайти домой.
– Барбара, делай, как я сказал, – приказал я, и тут же смягчил свой тон. Не стоит ее тревожить. – У меня для тебя сюрприз.
– Хватит с меня сюрпризов.
– Это приятный сюрприз.
– Приятнее, чем тот, что ты преподнес мне позавчера?
Барбара приехала к вечеру. На ней было другое платье.
– Гадство! Я же говорил тебе не заезжать домой.
– Мне нужно было переодеться. Разве ты не понимаешь? Ну, где твой сюрприз?
Меня ужасала мысль о том, что Барбара проведет ночь в одиночку в своем доме. Но я не хотел брать ее в дом на пляж. Я заказал большой двухкомнатный номер в «Эрмитаже», подав это так, что пытаюсь ее подбодрить после катастрофы с магазином. И мой метод сработал.
– Наверняка там гораздо лучше, чем в той ужасной гостинице в Нью-Мексико, – сказала Барбара.
Пока Барбара мылась в ванне, я распланировал вечер. Все это время я думал об Урсуле – о чем она думает, что делает, что замышляет. Может, она все-таки в конце концов застрелилась?
В одном она была права. Сейчас я действительно видел в ней раненого зверя, который с каждым днем становится опаснее. Я хотел помочь ей, но мне было страшно приблизиться к ней.
– Где мы пообедаем? – спросила Барбара, когда сушила волосы.
– Почему бы не спуститься в бар и не выпить что-нибудь? А вообще – знаешь, что мне хочется? Давай пообедаем в номере. Нам принесут все, что мы захотим.
Я не хотел покидать отель. После пары двойных мартини Барбара с готовностью вернулась в номер. На обед мы заказали омара.
Пока мы ели, Барбара начала засыпать. Утреннее потрясение брало свое, да и вино усилило ее усталость. Она зевала. Я кормил ее с ложечки шоколадным муссом с апельсиновым ароматом.
– Я забыла сказать тебе, – произнесла она. – Сегодня в магазин заходила Урсула.
– Что?! – Я уже забыл о ней.
– Ты не рассказывал мне, что она была в больнице.
– Неужели? Она попала в аварию и пролежала в больнице три недели. Что она тебе говорила? – Я старался, чтобы мой голос звучал небрежно.
– Она сказала мне, что прошлой ночью ей снился сон про мой магазин, про то, что его разгромили. И она пришла проверить.
– Почему ты не сказала мне об этом раньше? – Я чувствовал, как сердце колотится у меня в груди.
– Разве это важно? Может быть, если бы она позвонила в ту минуту, как увидела сон…
– Что она еще говорила?
– Что ей не терпится вернуться на работу. Что она злилась на себя из-за той аварии. Она чувствовала, что оставила тебя на произвол судьбы. Похоже, тебе не слишком везет с секретаршами, верно?
Что она пыталась сделать? Зачем приходила в магазин? Извинялась таким образом? Или просто хотела подбавить зловещей мистики?
– Ты сказала ей, что сегодня встречаешься со мной?
– Нет. Зачем? Да и вообще, я тогда еще не знала. А что тебя так озаботило?
После обеда мы немного посмотрели телевизор. Барбара дремала в своем кресле. Я раздел ее и помог ей лечь в постель. Она была вымотана до предела.
– Я хочу заниматься с тобой любовью, но я так устала, – пожаловалась она.
Мы рано легли спать. Я был так же измотан, как Барбара. Жена – почему Урсула так сказала? Потому что именно в этой роли она видела Барбару?
В дверь постучали. Я застонал. Что, пришла горничная забрать поднос с посудой? Который час? В комнате было темно, правда, шторы задернуты. Может быть, на улице уже день. Но мне казалось, что я проспал не больше часа. Рядом со мной зашевелилась Барбара. Стук раздался снова. Барбара вздохнула и встала с кровати. Не совсем проснувшись, она, пошатываясь, направилась к двери.
– Не открывай! – крикнул я. Меня вдруг охватил испуг.
– Я только посмотрю, кто там.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я