https://wodolei.ru/catalog/installation/klavishi-smyva/Geberit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Искин начал мурлыкать и превращаться в какую-то трубу с лямками.
Однако Басса по-прежнему беспокоил альтернативный план. Идти или не идти? Лисицу можно продать в любом случае. Но если он использует биорга с искином для дистанционного взлома кладбища — а крысы возьмут и разорвут его, как тех пятерых рубил? Тогда он не только останется в нулях, но и потеряет собственные вложения.
Зверь на подоконнике вдруг приподнялся на всех четырех лапах и широко открыл пасть. Зубы зверька были помельче, чем продукция Марека — но выглядели гораздо острее. Казалось, вся голова превратилась в рабочую часть робота-лоботомника из розового углепластика. Даже уши биорга отъехали к затылку, чтобы дать зубам покрасоваться. Потом зверь закрыл пасть, пару раз скромно лизнул тыльную сторону правой лапы и почесал ею ухо.
«Да она просто зевнула». Басс поймал себя на том, что сам непроизвольно открыл рот. Но все выглядело так, будто зверёк прочитал его мысленные планы и ответил на языке жестов. Что-то вроде: «Уже делишь неснятые шкурки? Ну-ну, фантазируй».
— Домашний зверинец! — Басс погрозил лисе скальпелем. — И нечего мне жрать дорогие экспонаты! Одну крысу я тебе прощаю. А на кладбище можешь хоть сотню слопать. Но учти: главаря надо взять живым. Я сейчас выясню, сколько он стоит. Если дороже, чем ты — пойдём брать. А если нет… ещё подумаю.
Лисица подобрала хвосты под передние лапы и свернулась в пушистый шар. На новые планы своего спасителя ей было наплевать так же, как на старые.
Басс поднял скат и спустился в лифтовую. Эх, поздновато. Экранчик у двери лифта показывал, что он будет занят ещё минут двадцать: жители Горы уже начали выползать из своих нор. А встречаться с ними не хотелось бы… Он вернулся на лестницу и поднялся в купол.
Скат, брошенный на коралловое дно вентиляционного тоннеля, быстро морфировался под телом хозяина в «лежачий» режим. Рывок — и навстречу уже несутся запахи всех национальных кухонь мира. Северный Китай, за ним Италия вперемешку с Индией, за ними какая-то совсем «горячая точка»…
«Надо бы включить носовой фильтр», — подумал Басс. И очень удивился этой мысли. Раньше вентиляционная география запахов забавляла его, и он специально оставлял нос открытым, играя сам с собой в угадывание континентов. Но сегодня привычные утренние ароматы казались какими-то неестественными. И причина была очевидна.
Хотя он точно помнил, что закрыл за собой решётку, в носу по-прежнему стоял звериный запах лисицы.
# # # #
Выход в заведение Отто закрывало что-то вроде здоровенной плаценты. Сначала Басс даже решил, что это новый робот-чистильщик, застрявший в тоннеле. Все оказалось проще — знакомую вентиляционную решётку кто-то накрепко залил розовым пластиком. Свет с той стороны, пробиваясь сквозь пластик, обрисовывал контуры решётки, отчего вся заслонка выглядела как цитоскелет живой ткани под микроскопом.
«Тяжёлые роды могут длиться до трех дней», — процитировал Басс. И тут же получил очередное доказательство того, что дурацкие ассоциации имеют свойство развиваться в сторону неприятных совпадений. Замок не просто отказался принимать код — он вообще не работал. Коммут Отто тоже не отвечал.
Басс вытащил из замка бесполезное жало «джека». Лежать в душном тоннеле перед закрытой дверью не входило в его планы. Ситуация все больше напоминала жутковатый виртуальный тренажёр, который Мария притащила в дом, когда увлекалась ребефингом. Оригинальная система для обучения акушеров была взломана сектантами и переделана так, чтобы оператор наблюдал роды не с точки зрения врача, а с точки зрения плода. Однако там клаустрофобия по крайней мере была виртуальной. А здесь, в этой каменной матке…
С другой стороны, сам виноват — знал же, что дела у немца идут неважно. Может, заведение Отто просто разорилось?
Или что похуже. Во время их последней встречи в кабаке Шона немец намекал… Баг, что же он там такое рассказывал? Все тогда были навеселе: Шон уговорил их попробовать новый конопляный эйль. Сразу и не вспомнишь, до чего они там дошутились. Отто ещё размахивал пачкой печенья…
Точно, печенье. Протеиновая память. Моментально растворяется в желудочном соке. «Я тебе серьёзно говорю, Базель, в современном бизнесе никто не доверяет Сети. Там же все прослушивается, все архивируется. Даже электронные голуби надёжней. Но если ты голубей используешь, или ракетную почту, то сам факт пересылки все равно на виду. А у нас — смотри! — полная гарантия. Ни хроматографом, ни террагерцовкой, ничем не засечёшь. В случае опасности — хрум-хрум! А для отвода глаз везёшь с собой какой-нибудь более привычный носитель с цифровым мусором…»
Отто звал их с Шоном работать подпольными курьерами. Вся задумка звучала на редкость бредово. Шон вежливо отшучивался, потом на всякий случай предложил немцу более серьёзный курс амнестической терапии. Мол, всем нам тяжело было потерять работу из-за проклятых медискинов. Всем нам приходят странные идеи на новом месте. Когда бывший диетолог работает консультантом в нанокопировальном центре… Мы же понимаем, старик.
Басс поторкал ланцетом в розовую плаценту. Может, подорвать её к Багу, пока эта коралловая матка не уморила его окончательно? «Кесарю — кесарево», пронеслось в голове. Но сразу вспомнилось, что адепты этой религии имели в виду совсем не акушерские методы.
Он сжал кулак и трижды ударил в розовый люк. Грохот покатился назад по тоннелю, в сторону родной башенки-глушителя.
С той стороны решётки, залитой пластиком, лязгнул металл.
— Кто там?
— Отто, какого Бага ты все замуровал?
— Это ты, Базель?
— Нет, блин, это говорящее яйцо дракона, мечта секты овологов! Ты не против, если я вылуплюсь уже?
Вопреки ожиданию, люк не открылся. Отто молчал. Может, он все-таки согласился пройти чистку памяти, как Шон советовал? В таких случаях вместе с неприятными воспоминаниями люди иногда теряют и вполне нейтральные.
— Да я это, я! — добавил он как можно дружелюбнее. — Не узнаешь?
— Разное бывает… Давай поиграем, а? Я тебе пою начало танки, ты продолжишь.
Нервный смешок Басса эхом запрыгал по тоннелю. Человек с той стороны люка выдержал паузу. И с выражением пропел:

день новоселья —
с каждой внесённой вещью
слабеет эхо

Теперь помешательство Отто стало более понятным. В эту игру Мария любила играть, когда они познакомились. В то время Басс не очень разбирался в сектах, и сообщество телепродавщиц долгое время не вызывало у него подозрений. С виду эта работа не отличалась от того, что делал Шон за стойкой своего бара. Так называемая «гуманная поддержка» для технофобов, не желающих общаться с искинами. Разве что телепродавщица обслуживает сразу несколько заведений одной сети, переключаясь с одного голопроектора на другой.
«Знакомая марка, знакомое качество, знакомое лицо в любом городе». По слогану ни за что не догадаешься, какие извращённые корпоративные отношения возникают в подобных службах. Игра в припоминание вторых половинок рекламных куплетов была самой невинной из их причуд.
— Это ролик мебельного магазина. Я угадал? — Басс не мог вспомнить продолжение стишка и честно в этом признался: — Фирму не помню. Что-то такое очень физиологическое. То ли «икота», то ли «диарея».
— Да-да-да! — донеслась из-за люка знакомая скороговорка Отто. — Но такой ответ может дать любой поискин. А я не просил угадывать. Ты сам должен сочинить продолжение. Без всяких названий и торговых марок.
«Точно свихнулся парень», — подумал Басс. Самому сочинить, это ещё понятно. Телепродавщицы тоже иногда сочиняли продолжения сами, если не могли вспомнить оригинала. Но чтобы без торговых марок… Что это за поэзия, если в ней ничего не рекламируется? Она ведь для того и нужна, чтоб люди запомнили марку! В институте у них даже был спецкурс, где рассказывали, как такие образы воздействуют на мозг. Образ должен быть динамичным, вовлекать как можно больше органов чувств…
А главное — в нем должна быть некая парадоксальность, несовпадение с предыдущим человеческим опытом. Тогда он и зацепляется в памяти. Искины, сочиняющие рекламу, зачастую просто используют случайные сочетания слов, чтобы получить такой образ.
Но Отто хочет чего-то другого. «Любой поискин может.» Неужто он решил проверить, с человеком говорит или с машиной? Дурацкий способ!
Хотя, если подумать… Все верно, ассоциативный тест. И даже понятно, где он этого набрался. Их общий знакомый, мусорщик Тисима, обожает такие игры.
Ну допустим. «День новоселья». Как там Тисима говорил? Слиться с окружающим миром, почувствовать невидимую связь вещей… Не очень-то вживёшься в такую картинку, сидя в душной каменной норе, которая больше похожа на задний проход кита, чем на новый дом.
В памяти пронеслись дешёвые каморки, которые он снимал последние годы. Тоже не дворцы, прямо скажем. Разве что Мария скрашивала жизнь в этих дырах. Но теперь и её там нет…
Зато есть лисица. Так и спит, наверное, на солнечном подоконнике, наплевав на всю человеческую суету. А вообще, кто её знает, что она там делает. Бассу снова вспомнился кот Шрёдингера. Но теперь ритуал квантовых механиков вдруг представился ему с точки зрения биорга, а не человека. Кота сажают в свинцовый бокс, но в установке происходит сбой, и она начинает облучать не зверя внутри, а учёных снаружи. Коту неизвестно, кто из них выжил. А ему и плевать.
— Эй, Отто. Ну-ка повтори ещё разок.

день новоселья —
с каждой внесённой вещью
слабеет эхо

Певец из Отто был так себе. «Из меня не лучше», подумал Басс. Он вздохнул и прочёл ответ обычным голосом, лишь чуть-чуть выделяя ритм:

так и не догнав свой хвост,
засыпает котёнок

Несколько секунд тишины. Потом что-то лязгнуло, и розовая плацента зашевелилась. По глазам резанул свет. Вот сейчас покажутся щупальца робота-акушера…
«Тьфу ты, какого ещё робота? Совсем запарился». Басс толкнул приоткрытый люк — и отшатнулся. Бледное как творог, лицо Отто в сочетании с ослепительно белой шапочкой и халатом не испугало бы разве что работника морга. Нет, это точно не роддом.
«Зато живая человеческая душа, — съехидничал внутренний собеседник Басса. — Ещё неизвестно, как сказывается на психике новорождённых тот факт, что первым в своей жизни они видят робота с шестью щупальцами».
Но в заведении Отто сегодня не было даже роботов-официантов, которые раньше так и шныряли под ногами. Зато ручной засов на люке… Басс потрогал грубое металлическое устройство. Трудно поверить, что кто-то добровольно поставит такое вместо нормального электронного замка!
Отто выглядел смущённым. Пока Басс выбирался из тоннеля, немец успел захлопнуть какую-то бумажную книгу. Теперь от держал эту целлюлозную архаику у бедра, словно не решаясь спрятать её за спину и в то же время не желая привлекать внимания.
— Это человек-лягуха тебя надоумил с тестом? — Басс кивнул на книжку.
— Что?… Ах, ты про стихи. Да, Тисима, кто же ещё.
— А про вдохновение он тебе ничего не говорил? Что оно не у всех бывает и не всегда?
— Да-да-да, он сказал, что это должен быть стих на один вдох. — Отто взмахнул книжкой. — Но главное не форма, а образ. Так можно отличить искин от живого человека. Человек способен чувствовать скрытую гармонию мира…
— Ну, ему как мусорщику видней. — Басс помассировал плечо, которое затекло от неудобной позы в тоннеле. — А вообще тут ещё кое-кого не мешало бы протестировать. Давно в зеркало смотрелся? Тебя словно из формалина вынули.
— Это все курьерская служба, будь она неладна. Здесь-то, видишь, совсем…
Он обвёл рукой основной зал нетро, куда они перешли из подсобки. Да уж. Раньше эти длинные столы напоминали Бассу школьные парты в шумном классе. Теперь, без посетителей и снующих туда-сюда ботов — типичный морг.
А ведь когда-то нетро Отто считалось одним из самых модных заведений Горы. Первые пандоры, разрешённые для частного использования — кто мог устоять? Правда, на практике революционная технология молекулярных принтеров быстренько обросла кучей механизмов защиты. Многие вещи, включая живые организмы, запрещалось дублировать вообще. Далее шёл «серый список» — вещи, при копировании которых пандоры искусственно понижали качество, а то и просто встраивали в копию механизм саморазрушения. И лишь для совсем узкого круга субстанций разрешался «нуль-транспорт» — точное копирование при условии уничтожения оригинала в сканере.
— Молоко будешь? — Глаза Отто умоляли не отказываться, руки уже суетились на сенсорах пандоры. — Пил когда-нибудь соевое с солодом? Да что я говорю, пил конечно. А пакалоло?
— Не надо, от него у меня стрём начинается, — поморщился Басс.
— И правильно, здоровее будешь. Давай лучше лунное, с пониженной лактозой. Оно не с Луны, конечно. Это они там в Гренландии специально коров в темноте держат, вот и называют «лунное». Да ты садись, я тебе сам посылочку вызову…
Басс усмехнулся. «Посылочку». Ну да, именно нуль-транспортный протокол в сочетании с сетевым подключением породил бум нетро. В детстве Басс никак не мог понять, зачем мать таскает его с собой в эти заведения — ведь домашняя пандора без всякой Сети легко приготовит обед на основе любого из тысяч рецептов. Но мать упорно твердила, что её подруги, оставшиеся в Старой Европе, готовят гораздо лучше, и никакой рецепт не заменит их опыт.
— Уже неделю так сижу. — Отто показал на входную дверь, запертую изнутри на железный засов. — Не знаю даже, с кем посоветоваться. Хорошо, что ты пришёл. Ты вроде разбираешься в искинах…
«Это они во мне разбираются», мрачно подумал Басс, вспоминая робохирурга, похожего на перевёрнутое дерево.
Он сел за ближайший стол и сделал вид, что разглядывает плавающие вдоль стен голограммки в жанре «микробиоарт». Может, в чем-то другом Отто и был неуклюж, но своему хобби он нашёл неплохое применение. Кишечная микрофлора в стеклянных капсулах, увеличенная электронным микроскопом — отличное оформление для нетро.
Правда, люди, знавшие Отто так же хорошо, как Басс, не особенно веселились от этих картинок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72


А-П

П-Я