https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_kuhni/s-kranom-dlya-pitevoj-vody/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я хочу адвоката, и мне надо сделать установленный законом телефонный… – Картер так и не закончил предложение, потому что Ньюман сжатым кулаком врезал ему по рту. Послышался вызывающий тошноту хруст ломающейся кости и через несколько секунд Ник уже выплевывал сгустки крови и остатки трех зубов.
– Может я и не прав, – согласился полицейский. – Думаю, ты увидишь не только доктора, там еще будут дантисты, сестры и хирурги.
– Да, – Картер все еще не сдавался, – а ты увидишь адвокатов. Тебе никогда не удастся навесить на меня эти обвинения, потому что я невиновен! Как только я получу адвокатскую поддержку, я тебя засужу на полную катушку. Только представь, за что тебя посадят – незаконный арест, незаконное задержание и нанесение телесных повреждений. Тебя объявят банкротом, и ты потеряешь все, от дома до своей вонючей работы!
– Можешь строить из себя крутого сколько угодно, – бахвалился Ньюман, – к тому времени, как ты отсюда выйдешь, ты вылижешь мне задницу и поцелуешь мои сапоги. Я уже видывал таких как ты – латентных психопатов, которые думают, что они крутые, но не было еще ни одного, блядь, мудака, которого бы я не сломал. Ты меня не испугаешь, ползучий ты, блядь, кусок говна. Я не садист, но я научу тебя понимать, что такое боль.
– Ты меня ничему не научишь, – уперся Ник, – поэтому дай мне телефон и адвоката!
– Забудь про адвокатов! – хихикал инспектор. – У тебя на лбу написано: «пожизненное заключение». Поэтому даже и не заводи меня разговорами о своей невиновности. Я – профессиональный полицейский и единственное, что меня волнует, это признание. Я в курсе, я, видишь ли, уже тысячу людей засадил за это время. Боже ты мой, если в конце каждого расследования, которое я вел, виновные уходили бы свободными, я был бы все еще ебанным констеблем. В нашем обществе существует ограниченное количество преступников, и если их всех посадить, то полицейские останутся без работы. Мы, профессиональные полицейские, поддерживаем преступность, сажая невинных, и оставляем настоящих злодеев на свободе, чтобы они запугивали налогоплательщиков и чтобы парламент поддержал требования Полицейской Федерации о повышении зарплаты, улучшении условий труда и выделения новых ресурсов.
– Ты с ума сошел, – оборвал Ник трагика-любителя, который самозабвенно играл свою роль для сборища скучающих констеблей, подпиравших стены комнаты, – ты, блядь, просто совсем сумасшедший!
– Конечно, я сумасшедший, – сказал Ньюман с гордостью, – я безумно зол на такое говно, как ты, которое разрушает жизнь приличных людей. Я настолько зол, что сейчас вскипячу этот чайник и вылью на тебя его содержимое. Это в случае, если ты немедленно не согласишься подписать признание.
– Я хочу адвоката, – прорычал Ник.
Это замечание заставило инспектора потерять последние остатки самообладания. Он принялся лупить Картера кастетом, метя подозреваемому в голову. После пяти минут такой терапии Быстрый Ник отключился. Ньюман ругался: теперь ему придется ждать пока Ник придет в себя и только потом облить гондона кипятком. Если он проделает этот трюк, пока Ник без сознания, то это вряд ли приведет к желаемому результату.
Девятнадцать мужчинок и женщинок занимались своими делами на Типографии Рабочей Лиги, когда совершенно неожиданно на их территорию ворвались коммандос Союза Нигилистов. Несмотря на то, что вандал-команда уступала рабочим в числе, на ее стороне был фактор внезапности и, проломив несколько троцкистских черепов, она быстро одержала победу. После того как Бэйтс разбил новую и дорогую фотомеханическую камеру, всех безголовых леваков бросили в темную комнату, где бабенки принялись утешать своих плачущих коллег. После того как дверь импровизированной темницы с грохотом захлопнулась и была заперта на ключ, большевикам была предоставлена полная свобода поднимать хай в своем закутке без окон.
– Мы обречены! – вещал кто-то. – Обречены! Мы все умрем! Здесь недостаточно воздуха, я задыхаюсь!
– Заткнись, – ответил второй голос, – твой визг и сжигает весь кислород!
– Вы, оба, заканчивайте, – вставил третий голос. – Здесь достаточно воздуха, нам надо успокоиться и собраться с мозгами.
– А раненые? – закричал еще кто-то. – Что мы с ранеными будем делать?
– Надо провести собрание кооператива, чтобы выработать правильный курс действий в сложившейся ситуации. Кто будет протокол вести?
Сортирный Рулон игнорировал разговор плененных троцкистов. К тому же этот разговор продолжался недолго. Скоро они уже дрались друг с другом, развязав жестокую войну всех против всех. Правила, которые так долго регулировали отношения в их коллективе, были сметены ударами молотков Союза Нигилистов.
Типография Рабочей Лиги оказалась производством с большими капиталовложениями. Здесь был четырехцветный пресс и несколько печатных станков формата А2. Все высшего качества, на заказ, сделано в Германии. Только установка стоила немалых денег, а выплаты по банковским займам будут продолжаться еще много лет. Наверху в дизайнерской студии имелся хороший набор последних моделей ксероксов, оборудования для настольных типографий и фотонабора. Бэйтс не знал, сколько стоило оборудование, но с одного взгляда понял, что цена программ, установленных на компьютерах была шестизначной.
Внизу молодежь с ломами и кувалдами навалились на прессы из Гейдельберга и оборудование для производства матриц. Они разбивали механизмы машин и уродовали технику, пока та не приходила в полную негодность. Наверху Сортирный Рулон с той же методичностью предавался разрушению. Перед тем как разбить оборудование, он отключал его от сети. А потом разбивал мониторы о стены, кидал на пол жесткие диски и ломал клавиатуру о колено. Несколько ударов молотком навеки вывели из строя две копировальные машины. Дигитайзеры и дискеты превращались в пыль, а затем наступала очередь телефонов и факсов.
– Ха, ха, ха, ха, – работа вандалов была закончена и, гогоча, Бэйтс сбежал вниз по лестнице.
Помещение выглядело так, словно там разорвалась бомба. Команда погромщиков оправдала свое название. Пройдут месяцы, прежде чем из печатных станков Рабочей Лиги вновь попрет туалетная бумага, исписанная радикальными текстами, да и то только в том случае, если предприятие было исключительно грамотно застраховано. А если нет, то этот бизнес уже не возродится!
Услышав новости об аресте Ника Картера, Лиз Джоунс принялась разрабатывать план действий в новой ситуации. Узнав, что ее добычу взяли в Сассексе, а она тралила Лондон, она испытала нечто вроде удара по чувству собственного достоинства. Теперь, когда Быстрый Ник Картер задержан, власти, несомненно, в ближайшие двадцать четыре часа переведут его в тюрьму в Лондоне. Лиз должна была выяснить, где Картера будут содержать: в Брикстоне, Уондсворте или где-то еще, а так же найти способ к нему проникнуть. Говорить – не дело делать; Джоунс решила немедленно приступить к работе, и уже через несколько минут единственная уцелевшая последовательница Белого Семени Христова вошла в автобус, направляющийся на Брикстон-Хилл.
На подходе к тюрьме Лиз заметила закончившего работу вертухая. Ему было около сорока, и жировые наросты находились там, где им и положено, плюс еще и в некоторых других местах. Годы работы на так называемой тюремной службе превратили этого козла в карикатуру на человека. Сомнений быть не могло – такому клоуну снять телок совсем не просто, в результате чего он должен находиться в состоянии перманентного сексуального голода. Именно что-то в этом роде и искала Джоунс, поэтому она поспешила следом за гондоном.
– Извините! – крикнула Лиз вертухаю. – Я только что переехала в Лондон и теперь ищу, где можно поразвлечься. У вас случайно нет никаких идей?
– Не знаю, – оправдывающимся тоном сказал охранник. – Сам я редко куда хожу, но знаю один паб, где мы можем тихо выпить вдвоем.
– Уууууу! – верещала Джоунс, крутя пуговицу на его куртке. – Я просто без ума от мужчин в форме, поэтому давай купим упаковку пива и отправимся к тебе домой! Я на тебя смотрю и мне уже хорошо. Я хочу, чтобы ты меня отъебал, как на майские праздники.
– Меня зовут Брайан Байфорд, – бессознательно вертухай принялся теребить себя за чуб, – и магазин есть прямо рядом с моей кроватью.
– Я – Лиз Джоунс, – представилась единственная последовательница Белого Семени Христова.
После этого они шли молча. Когда в лавке Байфорд покупал упаковку пива и бутылку виски, его руки тряслись. Потом отправились к вертухаю на хату. Брайан сел на край своей односпальной кровати и хлебнул вискаря, а Джоунс раскинулась в единственном имевшемся в квартире кресле.
– У тебя такая страшная работа, – сказала Лиз и сделала паузу, для того чтобы глотнуть пива. – Я бы не хотела отвечать за содержание такого количества опасных преступников!
– Когда с таким говном общаешься, вырабатывается шестое чувство, – голос Брайана звучал, как у просителя, обращающегося к восточному деспоту, – в конце концов, преступник привыкает и начинает уважать тюремного служителя, потому что мы отвечаем за дисциплину. Наша работа – это помочь преступнику понять, что, только соблюдая законы, он сможет реализовать свое истинное человеческое призвание.
– А как насчет таких, как Быстрый Ник Картер? – настаивала Джоунс. – Как быть с анархистами?
– Мало помалу и с ним справимся, – бахвалился Байфорд, – начинаем с завтрашнего дня, потому что именно завтра его в Брикстон и переведут.
– А мне можно будет с ним встретиться? – поинтересовалась Лиз. – Я никогда не понимала, что такое зло, и если некоторое время проведу с сумасшедшим террористом, то это мне поможет вникнуть в суть проблемы.
– Я же работу потеряю, если тебя в тюрьму тайком проведу, – пискнул Брайан. – Но если ты готова у меня отсосать, то я подумаю на эту тему.
Джоунс даже и не удосужилась ответить, она просто встала перед вертухаем на колени, расстегнула ширинку и вынула его хуй. Байфорд сделал еще глоток виски. Лиз поцеловала покрытый окаменевшей белой смегмой амурный мускул. Через несколько мгновений тюремщик уже кончил.
– Это мой лучший оргазм за многие годы! – застонал Брайан. – Это, черт возьми, лучше, чем суходрочкой заниматься. С 1975 года у меня ни одной бабы не было!
Сортирный Рулон Бэйтс и его погромная команда просто не верили своей удаче. Когда они прибыли к Спайталфилдс, чтобы сжечь церковь, на Коммерс-Стрит проходила встреча англиканских священников. Это дало нигилистам еще одну возможность продемонстрировать, что они выступают против всех форм ханжества. Кулаки и ботинки ударили по собравшимся клерикалам, и быстро превратили ассов райских кущ в измазанные кровью комки бессмысленно стонущего мяса, валявшиеся на тротуаре.
После этого Бэйтс подал сигнал, и в церковь полетели коктейли Молотова. Не прошло и секунды, как церковь превратилась в пылающую преисподнюю. Ремонт дымящихся руин даст Господней Бригаде занятие на несколько месяцев, а их женам и детям, будем надеяться, шанс, чтобы сбежать из патриархального кошмара. И, если все пойдет хорошо, то те, кто освободятся, примкнут к другим бунтарям, дабы совместно уничтожить систему, поддерживающую религиозное разделение низших классов, которым совершенно не нужны протестантство, ислам или папство!
– Гори, детка, гори! – напевали нигилисты, запрыгивая в фордовский мини-автобус и благополучно сваливая с этого места.
Стив Драммонд весь день напряженно работал. Пленки последнего номера Классовой Справедливости отвезли в типографию сегодня во второй половине дня. «Ай-Джи-Эм Сервис» только что выиграла тендер на контракт с КС, подкупив их обещанием печатать тираж за одну ночь. Это означало, что благодаря стараниям Стива, первые экземпляры будут распространяться уже утром. Драммонд не знал на самом деле, кто совершил убийства в здании Индустриальной Лиги в Кройдоне. Тем не менее, он отдал первую полосу под радостные сообщения об этом дерзком акте. Внутри была также небольшая заметка об аресте Ника Картера – еще одно сделанное в последнюю минуту дополнение.
Стив приказал всем членам организации Классовая Справедливость явиться в общенациональную штаб-квартиру, то есть в «Тэннерс Армз» в Лондоне. Он концентрировал свои силы, чтобы завтра начать массированную атаку на оплот Брикстонских Черных Сепаратистов в Ламбете. Для того чтобы стереть грязь с некогда незапятнанной репутации КС как мощной уличной силы, была необходима решительная победа. Так как Церковь Валери Соланас была истреблена полицией, то какая-нибудь другая политическая банда должна заплатить за понесенные Классовой Справедливостью от рук ультра-феминисток потерю лица и урон в рядах. Последователи Маркуса Гарвея из южного Лондона имели репутацию крутых, и поэтому представляли собой первоклассную мишень для КС.
Весь день Драммонд провел, погруженный в анархистскую идеологию, но в настоящий момент политика была последним, о чем он думал. А думал он о том, что сегодня Патриции Гуд стукнуло тридцать. Как только выпускница религиозной школы явится с работы, Стив немедленно разберется с ее девственностью. Драммонд пробрался в квартиру Гуд (ее родители снова были в отъезде) и как только услышал, что его подружка поворачивает ключ в замке, рванулся к двери.
– С днем рождения, дорогая! – пропел Стив и обхватил рукам шею Патриции.
– Ммммм, это… – только и успела произнести Гуд до того, как рот ей заткнул страстный поцелуй.
После этого Драммонд затащил телку в спальню. Он очень давно не трахался, слишком давно! Но Патриция обещала, что сегодня она позволит ему удовлетворить свои животные страсти. Стив скинул одежду, Гуд зашторила окна.
– А можно свет не выключать? – поинтересовался Драммонд.
– Нет, – категорически заявила Патриция.
Она разделась и залезла в кровать. Стив положил руку на газончик лобковых волос, но Патриция ее оттолкнула. «По крайней мере, она не в трусиках», – подумалось Драммонду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я