https://wodolei.ru/catalog/accessories/dozator-myla/vstraivaemyj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Бэзил Генри
Полковник Лоуренс
Лиддел Гарт сэр Бэзил Генри
Полковник Лоуренс
Содержание
Из предисловия автора
Глава 1."Крестоносец"
Глава II. Восстание арабов. Июнь 1916 г.
Глава III. Разногласия. Сентябрь - декабрь 1916 г.
Глава IV. Клин. Декабрь 1916 г. - январь 1917 г.
Глава V. Восстание разрастается
Глава VI. Воинственные размышления. Март 1917 г.
Глава VII. Распространение "заразы". Апрель - июнь 1917 г.
Глава VIII. Осуществленная стратегия. Июнь - июль 1917 г.
Глава IX. Новые перспективы. Июль 1917 г.
Глава Х. Борьба за базу. Август - сентябрь 1917 г.
Глава XI. Нажим на Палестину. Октябрь - декабрь 1917 г.
Глава XII. "Регулярная" кампания. Январь - февраль 1918 г.
Глава XIII. Кампания становится все более "регулярной".
Март - июль 1918 г.
Глава XIV. Подготовка к конечному удару. Июль - август 1918 г.
Глава XV. Нанесение конечного удара. Сентябрь 1918 г.
Глава XVI. Путь к Дамаску
Глава XVII. Конец войны
Глава XVIII. "Семь столпов мудрости"
Глава XIX. Осуществление
Эпилог
Примечания
Из предисловия автора
Я начал писать эту книгу с намерением дать исторический обзор того восстания арабов, в котором Т. Е. Лоуренсу, естественно, пришлось бы отвести большое место. Я ставил себе целью снять покров "легенды", которым был окутан этот особенно интересный эпизод мировой войны, и выявить его роль в основных военных событиях и в истории ведения иррегулярных военных действий. Мне хотелось также установить действительные размеры личного участия Лоуренса, которое, как я полагал, менее, чем приписывает ему легенда.
По мере того как я углублялся я изучение вопроса, картина менялась. Крупные события являлись результатом деятельности Лоуренса, прочие становились незначительными. Я увидел, что правда оказалась больше той, которая содержалась в сделанном Лоуренсом разъяснении, что якобы его роль была только координирующей, что он лишь "раздул искры в пламя, превратив ряд не связанных друг с другом выступлений в сознательную военную операцию".
По мере уточнения событий личность Лоуренса выявлялась все более и более отчетливо. Наконец, я убедился, что восстание арабов было делам его рук. Это и послужило поводом к переработке мною книги заново и к освещению в ней прежде всего роли Т. Е. Лоуренса. Мне повезло в том отношении, что Т. Е. Шоу (Лоуренс) снабжал меня многими заметками и комментариями, которые помогали мне вскрывать как его замыслы и действия, так и весь ход событий. Однако я должен прямо заявить, что на высказываемые мною мнения или суждения Лоуренс не оказывал никакого влияния.
В поисках фактов при изучении различных источников я встретился с двумя прямо противоположными оценками достигнутых Лоуренсом результатов, а также его характера и качеств его руководства. В то время как одни оценивали Лоуренса очень высоко, другие относились к нему весьма скептически. Это объясняется просто. Высоко оценивали его те, которые в течение длительного периода были в тесном контакте с Лоуренсом; скептически же относились к нему люди, сталкивавшиеся с Лоуренсом случайно или же знакомые с его работой понаслышке.
Отсюда ясно, какая из двух оценок заслуживает большего внимания.

Глава I."Крестоносец"
Лоуренс родился 15 августа 1888 г. в Северном Уэльсе. Отец его располагал средствами, не превышающими по размеру доходов ремесленника, увеличить же их трудом мешала ему кастовая гордость землевладельца.
Первые восемь лет жизни Лоуренса прошли в скитаниях по Шотландии и Британии. Странствования семьи случайно привели ее в Оксфорд. Здесь Лоуренс поступил в школу со знанием французского языка, которое он приобрел, еще будучи ребенком, и с большим запасом сведений, почерпнутых из книг. У него были хорошие способности, и уже в возрасте шести лет он читал газеты и книги.
"Школа, - говорил он впоследствии, - была бесполезным и отнимавшим много времени занятием, которое я ненавидел от всей души". Школьные уроки были пустяком в сравнение с чтением на трех языках, которыми он уже овладел, и археологией, которая в то время была его детской страстью. Он выискивал обломки римской и средневековой посуды и один совершал далекие поездки на велосипеде, чтобы собрать остатки старинной церковной утвари или же сфотографировать замки. Изучение им средневекового искусства было связано с изучением оружия и привело к новой страсти - изучению военного искусства.
Еще будучи школьником, Лоуренс проводил каникулы в поездках по Франции, где усердно посещал соборы и замки, путешествуя налегке и почти без денег. На протяжении ряда лет он осмотрел во Франции, Англии и Уэльсе все замки XII столетия. Изучение военной архитектуры пробудило в нем интерес к изучению осадных операций, а затем и военных походов, частью которых эти операции являлись.
Воображение Лоуренса захватила тема Крестовых походов, но его симпатии были на стороне противников крестоносцев. Самая идея крестовых походов, или, вернее., идея, лежавшая в их основе, произвела на Лоуренса сильное впечатление, породив мечту о крестовом походе, во главе которого он представлял самого себя. Естественно, что ему мечталось о крестовом походе в его новой форме, т. е. для освобождения нации от рабства. При этом нацией, нуждавшейся в освобождении и взывавшей о помощи, ему казались арабы, к которым он проявлял большой интерес.
Таким образом уже очень рано у Лоуренса появилось предчувствие своей миссии, хотя и в смутной форме. Это усилило его интерес к военной стороне истории и археологии. Он начал изучать историю войн и в особенности войн, которые порождались восстаниями. Он углубился в изучение этого вопроса, читая все, что только мог достать.
Когда ему было около 20 лет, Лоуренс в силу личных обстоятельств внезапно решил приобрести военный опыт и некоторое время служил в войсках. Это дало ему возможность заметить впоследствии разницу между довоенной и послевоенной армиями, особенно в отношении пьянства, грубого поведения и обращения. Однако стеснения военной службы являлись для него обременительными и усилили его замкнутость.
В школе он попытался добиться права на получение стипендии по математике, но последующее пресыщение этим предметом заставило его незадолго до того, как ему исполнилось 20 "лет, переключиться на изучение истории. Через шесть месяцев он держал экзамен на право получения стипендии по историческим наукам, но "срезался". В следующий раз он все же получил стипендию в Оксфорде. В колледже он прожил один учебный год, все же остальное время своей десятилетней учебы жил дома.
В своих занятиях Лоуренс проявил полную самостоятельность. Он решил сдать зачет по историческому факультету, но как на рекомендуемые пособия, так и на необходимость аккуратного посещения установленных занятий мало обращал внимания. Чтение непрерывно расширяло его кругозор и пробудило в нем интерес к ряду не имевших отношения к его курсу вопросов, начиная от средневековой поэзии и кончая современной стратегией. Иногда он забирал из Оксфордской библиотеки сразу по шесть книг, записывая их и на себя и на своего отца.
Однако подобный метод изучения не совпадал с требованиями университетского курса. Но Лоуренсу повезло в том отношении, что он выбрал Оксфорд, а не более современный университет. Ввиду его пренебрежения к изучению обычного курса, Лоуренсу было предложено защитить диссертацию по какому-либо специальному вопросу. Он выбрал "Влияние крестовых походов на средневековую военную архитектуру Европы".
По этой теме Лоуренс уже имел богатый запас знаний, приобретенный им во время посещений замков Франции и Англии. Теперь, прежде чем представить свою дипломную работу, он решил использовать каникулы для осмотра замков крестоносцев в Сирии, а также для исследования остатков древнего племени хиттитов, культуру которых он изучал вместе с д-ром Хоггартом. Лоуренс был знаком с Хоггартом еще до того, как задумал совершить свое путешествие в Сирию. "Я1 обратил на себя его внимание тем, что организовал залы средневековой утвари в Ашмолин". Когда Лоуренс вынашивал идею использования своих каникул в Сирии, Хоггарт предостерегал его, указывая, что лето является плохим временем для подобного путешествия и что потребуются значительные расходы на носильщиков и на лагерное оборудование. Лоуренс на это возразил, что он собирается идти пешком и один, а это обеспечит ему гостеприимство в тех деревнях, через которые он будет проходить. "Возможно также, - допускал он в дальнейшем, - что это приведет к моему немедленному аресту недоверчивыми турецкими властями, но лорд Керзон выхлопотал для меня у турецкого правительства открытое письмо к своим губернаторам в Сирии с просьбой оказывать мне всяческое содействие. Это, несомненно, будет довольно пикантным паспортом для бродяги, странствующего по Сирии".
Но даже и при таких условиях это путешествие было рискованным. Тем не менее оно закончилось успешно. Лоуренс прошел пешком по той стране, по которой 10 лет спустя пронеслась кавалерия Алленби, а он сам находился у нее на фланге. После посещения и фотографирования в деталях более 50 развалин замков Сирии он направился в Литнаб, где собрал коллекцию печатей хиттитов, а затем свернул на восток через долину Евфрата.
Первые навыки разговорного арабского языка Лоуренс
приобрел, будучи еще в Оксфорде, и расширил их практикой разговоров в сирийских деревнях, где он обычно останавливался на ночлег. Для человека, более избалованного комфортом, гостеприимство, которое он встречал в этих бедных жилищах, было бы в тягость, но для Лоуренса оно являлось лишь интересным. Он не просил ни европейских напитков, ни мяса, а также не имел никаких свойственных европейцам предвзятых мнений о невозможности пользоваться рукой вместо ложки и вилки. Хотя Лоуренс и выглядел мальчиком, однако в его манере было что-то такое, что привлекало внимание арабов и более наблюдательных европейцев, с которыми он встречался.
В конце путешествия Лоуренса близ Евфрата какой-то турок, приняв его дешевые медные часы за золотые, пошел за ним следом. Выбрав удобный момент, он бросился на Лоуренса и повалил на землю, пытаясь выстрелить в него из его же револьвера. Однако турок просчитался, так как Лоуренс успел спустить предохранительную чеку, прежде чем турок вступил с ним в борьбу. Лишь случайное вмешательство пастуха не позволило нападавшему размозжить голову Лоуренсу. Спасшийся от смерти Лоуренс с сильной головной болью пошел в ближайший город и не успокоился до тех пор, пока не добился помощи турецкого полицейского, который и привел обратно в деревню нападавшего. После продолжительных переговоров бандит сдался, и его "добыча" была отобрана.
Однако этот случай не отбил у Лоуренса охоты к странствованиям в одиночестве. Он был захвачен образом жизни бедуинов. Пустыня "проникла" в его кровь, так же как и малярия.
Возвратившись в Оксфорд после четырехмесячного путешествия, он засел за составление своей диссертации.
На последнем экзамене при получении ученой степени диссертация Лоуренса получила первую награду. Теперь он стал думать о получении звания бакалавра литературы по средневековой утвари.
Но еще большим удовольствием, чем получение первой награды, были для Лоуренса восторженные отзывы о его работе Хоггарта. Хоггарт с того момента сделался его покровителем и "добрым духом". "Я обязан ему всем, - говорит Лоуренс, - за исключением моего поступления в авиацию".
Хоггарт настоял на том, чтобы Лоуренсу предоставили стипендию, предусматривающую отпуск средств на научные поездки, и пригласил его принять участие в экспедиции Британского музея в долину Верхнего Евфрата, где находилось предполагаемое место древнего города хиттитов. Во время этого путешествия Лоуренс проявил себя человеком самых разносторонних способностей. Особенно ценным он оказался благодаря своему умению поддерживать бодрое настроение у туземных рабочих.
Когда наступившие ноябрьские дожди прервали работу, Хоггарт отправил Лоуренса в Египет, для того чтобы он мог несколько овладеть научными методами производства раскопок под руководством сэра Флиндерса Пэтри, лагерь которого находился близ Фэйоуна. Рассказывают, что когда Лоуренс спросил на станции, как можно найти Пэтри, ему ответили: "Идите в направлении пустыни до того места, где увидите тучи мух, а затем сверните туда, где мух будет больше всего; там вы и найдете Флиндерса Пэтри". Однако последний, по-видимому, безразлично относившийся к окружающему, неожиданно проявил строгие требования приличия. Появление Лоуренса в трусиках и спортивном пиджаке, который он привык носить, вызвало замечание со стороны великого египтолога: "Молодой человек, мы здесь в крикет не играем". Однако вскоре Флиндерс Пэтри изменил свое первое впечатление о новом пришельце, а сам Лоуренс пришел к выводу, что раскопки в Египте с точки зрения прояснения неизвестности, окружавшей культуру хиттитов, представляют мало интереса.
Работа. Лоуренса в то время была чрезвычайно разнообразной, так как он занимался фотографией, изучением скульптуры и утвари и перепиской древних надписей. Двадцать лет спустя он говорил: "Это было лучшее время моей жизни", очевидно, даже лучшее, чем пребывание в авиации. Во время продолжительных зимних наводнений или в периоды летней жары он возвращался в Англию, да и то на короткий срок, а остальное время проводил в путешествиях по Среднему и Ближнему Востоку или же оставался один на раскопках. Во время сезона раскопок Лоуренс получал 15 шиллингов2 в день; остальное время года, путешествуя, он жил на стипендию в 100 фунтов стерлингов в год3, которые дополнялись случайными и притом чрезвычайно разнообразными заработками. Например, однажды он поступил работать контролером на "угольщиках" в Порт-Саиде.
За пять лет он досконально изучил Сирию, большую часть Северной Месопотамии, Малую Азию, Египет и Грецию. Он постоянно странствовал, но только там, где это не вызывало больших затрат.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44


А-П

П-Я