https://wodolei.ru/catalog/unitazy/s-polochkoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не знают, и никто не помешает им за эти ключи меня порешить. Эта мысль доконала меня, и я бессильно распласталась на диване, закрыв лицо руками.
В тот самый момент раздался звонок в дверь. Я страдальчески постонала немного и пошла открывать.
- Кто там? - внушительно спросила я.
- Милиция, - не менее внушительно ответили мне.
- Документики, пожалуйста, - противным голосом потребовала я и прильнула к дверному глазку. На лестничной клетке переминались с ноги на ногу два совершенно анекдотических персонажа. Возможно, что это глазок гипертрофировал неоспоримые достоинства сладкой парочки, но зрелище было не для слабонервных. Я стиснула зубы, чтобы не захохотать, но это выходило у меня слабо. Помилуйте, когда рядом с тощим и длинным, как каланча, типом оказывается маленький розовощекий колобок, сложно реагировать иначе. Мне продемонстрировали какие-то красные корочки (спаси бог, все равно я в них ничего не понимаю), и я запустила служителей правопорядка к себе в квартиру.
- Э-э-э… - замялась я в коридоре, - проходите.
Длинный задел головой косяк, а круглый чуть не снес дверь. Потом недоразумение с моей маленькой прихожей уладили, и я пригласила милицию на кухню.
"Одно приятно", - с облегчением думала я, - "Злоумышленниками они быть не могут. Но и на ментов не тянут. Скорее, меня обманули, и это - клоунский дуэт". Тем временем эти двое уселись на диван, многократно увеличив комический эффект.
- Чай, кофе, - нежно пропела я.
- При исполнении, - ответил тощий неожиданно сочным и густым басом. - Разрешите представиться: старший сержант Пилипенко.
- Очень приятно, - заулыбалась я старшему сержанту Пилипенко, как родному сыну, - гражданка Перевалова. Галина Львовна, - я протянула им руку, и оба наградили меня крепким рукопожатием.
- Итак, - начал сержант Пилипенко, - в чем суть инцидента?
- В подъезде на меня напал неизвестный, - принялась докладывать я по всей форме, припомнив просмотры "Дорожного патруля" и "Петровки, 38". Про ключи я постаралась вообще забыть. - Он ударил меня по голове тяжелым предметом, пытался душить, был испуган соседкой снизу, и скрылся в неизвестном направлении.
- Зачем приходила соседка? - поинтересовался круглый.
- Залила я ее утром, - грустно ответила я.
- Соседку сейчас пригласим для подтверждения ваших слов.
- Нет! - ужаснулась я, - нет… Умоляю, не надо, заклинаю, не надо, пожалуйста, - да… Кажется, я опять начала заламывать руки.
- Спокойно, гражданочка, спокойно, - разволновался сержант Пилипенко. - Соседка под вами живет, как я понял?
- Да, - слабо покивала я.
- Мы опросим соседку позже, а сейчас ответьте нам, пожалуйста, на несколько вопросов.
Я подняла глаза на старшего сержанта и выразила горячую готовность отвечать на любые вопросы.
- Подозреваете ли вы кого-нибудь в содеянном?
Я пожала плечами:
- Вроде никого.
- Живете одна?
- С мужем, -опустила глаза я.
- Где муж? -незамедлительно последовал вопрос.
- В командировке, -стиснула покрепче зубы я.
- Так-так… -старший сержант Пилипенко осмотрел меня повнимательней, - что из ценных вещей пропало, если можно, список.
- Да практически ничего не пропало, -легкомысленно махнула я рукой, - он все содержимое на пол высыпал, судя по всему, искал большие деньги, а это бред - больших денег отродясь при себе не ношу, - я самозабвенно врала и чувствовала, что ничто в моей душе не шевелится при таком антиобщественном поведении. Совесть моя сладко дремала, и наружу из подсознания выползли ужасающие пороки.
- Значит, ничего не пропало? -настойчиво интересовался Пилипенко.
- Нет, почему же, -делала я идиотское лицо, - пропало, очень даже.
- И что?
- Сумка и носовой платок, -гордо ответила я.
- Сумка и носовой платок? -тихо переспросил старший сержант Пилипенко.
- Так точно, кожаная, -коротко ответила я.
- И из-за этого вы нас вызвали? -так же тихо поинтересовался круглый.
- Но… -смутилась я, - моей жизни угрожала смертельная опасность, я напугана, можно сказать, что у меня шок, я вся сама не своя…
- Гражданочка, - ласково сказал старший сержант Пилипенко, - шок бывает у женщин, которые своими глазами видели четыре убийства, а потом в течение двух часов удерживались в собственной квартире в качестве заложниц какого-нибудь психа. Или у коммерсантов, которых братки три дня держали в выгребной яме, или у официанток…
- Достаточно!!! - взмолилась я, - все понятно, я поняла, не надо больше! Шок, конечно у них, но что мне-то делать?
- Закройтесь на цепочку и ложитесь спать. А если надумаете, то приходите завтра в отделение заявление об ограблении подавать, - старший сержант Пилипенко помолчал некоторое время, - только мы вам этого делать не советуем.
- Почему? - опешила я.
- Потому что, судя по вашему рассказу, на вас напал какой-то наркоман, которому денег на дозу не хватало, и он решил поживиться таким способом. Денег у вас не оказалось, так он решил хотя бы прибрать сумку, чтобы не так обидно было. Так что, сумка ваша давным-давно у перекупщиков, а с наркомана, даже если мы его возьмем, взятки гладки - денег у таких, как он, как правило, не бывает, так что возместить ущерб он вам не сможет. Телесные повреждения он вам сильные нанес?
- Нет, - мрачно ответила я.
- Ну вот, - заулыбался круглый, - радуйтесь, что дешево отделались, могло бы все кончиться куда хуже. Так что забудьте обо всем и ложитесь спать.
- Примите на ночь чего-нибудь успокоительного, - добавил старший сержант Пилипенко.
- Так, - угрожающе протянула я, - значит, охрану ко мне вы приставлять не будете…
Оба милиционера в один голос издали по такому смешку, что сразу стало понятно - они не то что охрану ко мне не будут приставлять, они сами меня завтра убьют, если я вдруг заявление подавать притащусь.
Я медленно откашлялась:
- Простите, - тихонько начала я, постепенно срываясь на дикий визг, - на меня нападают в подъезде, бьют по черепу, душат, трясут, угрожают, крадут кожаную сумку, а доблестной милиции наплевать? К вам с топором в голове надо прийти, чтобы вы побеспокоились о моем здоровье? Я буду жаловаться! Я пойду в высшие инстанции, потому что пока мою жизнь охраняют такие, как вы, мне страшно за детей, страну и нацию!!! - пафосно закончила я. Воцарилась гробовая тишина.
Ни слова не говоря, милиционеры поднялись с диванчика. К счастью, они сдержали естественный порыв задушить меня прямо на месте. Прожигай их взгляды во мне дыры, я давно бы уже светилась, как решето. Когда они сделали первый шаг к двери, я поняла, что слегка переборщила, и что заявление в милицию мне завтра точно подавать не придется. Когда героические милиционеры подошли к двери, я поняла, что обращаться к ним теперь следует как можно реже.
Когда же они ушли, хлопнув дверью так, что побелка в воздухе закружилась, мне стало окончательно понятно, что если я подойду к отделению ближе, чем на пять метров, сразу загремлю за решетку суток эдак на пятнадцать. Это в лучшем случае.
Невроз и явление бабули
- Ну и ладно, - буркнула я себе под нос, - не очень-то мне и хотелось подавать ваше дурацкое заявление… Ну, вспылила девушка, кому непонятно - шок у нее, - меня передернуло при мысли о тех, у кого, по мнению милиционеров, действительно должен быть шок. - Церберы! - проорала я в гулкую пустоту одинокой квартиры. - Протокольные морды… - храбрилась я, - тоже мне, охрана… Свихнуться можно, кто охраняет наш покой и сон.
Милиционеры ушли, и я осталась совсем одна. Не сказать, что мысль эта придала мне оптимизма, скорее наоборот.
Я пошлепала обратно на кухню, плеснула себе чаю, смяла пустую пачку от сигарет и села на диванчик. Тишина пустынной квартиры навалилась на меня ватным одеялом, сдавила уши в тисках, звенела, плавилась, текла вокруг, сворачиваясь в спирали. Смеркалось, темнота ползла по полу чернильными разводами. Из открытого окна лился тихий, вкрадчивый шепот старого тополя, тянущего свои ветви в вечернее небо. Заработал холодильник, сонно прорываясь сквозь войлок тишины и моих страхов. Зубы мои застучали, я обхватила свои плечи руками и прислонилась к спинке дивана, силясь унять дрожь. Получалось очень плохо.
Тут где- то далеко, за бетонными перекрытиями, заработал лифт, и я вся превратилась в слух -как пить дать, это пришли за мной, за мной, за мной… Лифт открылся на моем этаже, и несколько человек вышли из него, приглушенно переговариваясь. Я вжалась в диван, с ужасом понимая, что не закрыла дверь на цепочку, что откроют ее на раз, и жить мне осталось совсем недолго. Там, на лестничной клетке, загремели ключами, и заскреблись в замке. Слава богу, не моем. Пока не моем… Люди давно зашли в свою квартиру, послышался смех, теряющийся в тонких стенах, а сердце мое громко бухало где-то в ушах, и на лбу проступила испарина. Ладони вспотели, и я тихонько заплакала от бессилия, одиночества и страха.
- Пашка… - плакала я в чернильную темноту, - мне так страшно, мне очень страшно, спаси меня, мне так плохо…
Мои всхлипывания метались по квартире, я поджала ноги и вжалась в диван, и слезы бежали по моим щекам, как две полноводные реки.
Замолчал холодильник, и я осталась в кромешной тишине. Втянув голову в плечи, сидела я, обхватив колени руками. Все внутри меня сжалось в маленький холодный комочек. Спина затекла от неудобной позы, но спустить ноги на пол было страшно.
Снова заработал лифт, и опять я принялась прислушиваться. В тот раз повезло, но в этот точно за мной. Холодной рукой я нащупала рядом с собой пустую чашку и крепко сжала в руке - как врежу по морде - костей не соберут… Лифт проехал мой этаж и понесся выше. Я бессильно уронила голову на ладони и заревела с новой силой. Бесконечный поток моих рыданий прервал громкий стук, раздавшийся в гостиной. Я замерла, как соляной столб, зубы мои снова застучали, я собрала остатки своей храбрости и дрожащим голосом спросила:
- Кто там?
Тишина была мне ответом. Некоторое время все было спокойно, а потом стук повторился с новой силой. Дурея от ужаса, вскочила я с дивана, в два прыжка очутилась у выключателя и принялась зажигать свет: на кухне, в ванной, в туалете, в коридоре…
Я влетела в гостиную, холодея от ужаса, зажгла свет и обнаружила там своего кота, который, как всегда, прикидывался олигофреном и пялил на меня свои глазища-блюдца. Он уже успел свалить на пол два цветочных горшка.
Пнув проклятое животное в бок, я взяла пульт и тупо, наугад включила телевизор. Показывали: фильм ужасов, в котором вампир уже доедал главную героиню, концерт Мерлина Мэнсона, оперативную сводку (я лично смотреть на такие лица вообще не могу без содрогания), клип группы "На-на" (тут меня просто прошиб холодный пот), телемагазин, кошмарней которого просто нет ничего на свете, и китайскую порнуху по кабельному. Пощелкав по каналам, я некоторое время выбирала между порнухой и Мерлином Менсоном, потом плюнула и выключила проклятый ящик. Нащупав где-то под собой другой пульт, я включила музыкальный центр. По радио заливался Андрей Губин. Я в ужасе выключила его и некоторое время посидела в кромешной тишине. Пахло вселенским заговором.
Кот мяукал и терся о мои ноги, а по спине бежали мурашки, и волосы на затылке вставали дыбом. "Мама, мама", - потерянно шептала я, - "а если этот хмырь решит прийти за своими ключами прямо сейчас? Что, если он все-таки решил меня убить? Может, просто взять эти ключи и вывесить на гвоздик перед дверью? Да, только если их сопрут, то мне придется несладко. С милицией, опять-таки, наладила теплые и доверительные отношения, идиотка".
Я опять уронила голову в ладони и немного освежила себя рыданиями, подвывая и всхлипывая. Кот наступил на пульт от музыкального центра, и сладкоголосое пение Андрея Губина полилось по комнате. В сочетании с моими завываниями звучало это убийственно.
Меня передернуло, я взяла пульт и переключила станцию на ночной джаз по "Маяку". Стало немного полегче. Вслушиваясь в нежные переливы гершвинских мелодий, я попыталась взять себя в руки и рассуждать более логично. Но, чем дольше я рассуждала более логично, тем навязчивей становилась мысль, что пора звонить бабуле. Отбросив все умные и такие правильные слова о том, что я уже давно не маленькая, а напротив, солидная замужняя женщина, взрослая и рассудительная, которой не резон чуть что, сразу бежать к бабуле, я уже была вполне готова поднять трубку и набрать номер, как бабуля не заставила себя ждать.
Трель телефонного звонка прорезала вязкую тишину моего страха. Я подпрыгнула почти до потолка, и рванула к телефону.
- Да!!! - завопила я в трубку.
- Здравствуй, детка, - бабулин голос был, как всегда, неподражаем.
- Бабуля… Ты? - протянула я.
- А кто же еще? Папа Римский? - пророкотала бабуля, - я звоню узнать, как ты там поживаешь без своего мужика.
- Да… По-разному, - я провела слабой рукой по лбу и закрыла глаза.
- Детка, - окликнула меня бабуля, - что-то мне твой голос не нравится. Ты уверена, что преимущественно хорошо?
- Нет, -выдохнула я, набрала побольше воздуха в легкие и понеслась, - я залила соседей, в редакции задали статью про настоящую любовь, а еще в парке какой-то урод выронил ключи, я подобрала, и меня кто-то видел, и прислал ко мне убийцу, но его спугнула соседка, а милиция говорит, что мне не следует подавать заявление, потому что это был наркоман, потому что я им про ключи не рассказала, и они решили, что на меня просто так напали, а мне страшно, я сижу одна тут, то лифт начинает бегать, как сумасшедший, то кот горшки цветочные роняет, а по телевизору поет группа "На-на"… - тут я не выдержала и снова горько зарыдала. Мне было так жалко себя, что просто сердце разрывалось.
- Эй, детка, - помолчав, усмехнулась бабуля, - ты уверена, что это все, что с тобой произошло?
- Да-а-а… - протянула я, всхлипывая.
- Ну так чего же ты ревешь так, словно у тебя в одночасье безвременно почили все друзья и близкие?
- Не зна-а-аю…
- Вытри сопли, детка, и расскажи мне все по порядку. Во-первых, что за ключи?
- Их в парке выронил какой-то мужик. Солидный, в костюме… Бежал, как идиот, упал, выронил ключи, а когда я попыталась их ему вернуть, он удрал…
- А кто на тебя напал? - поинтересовалась бабуля.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я