https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/glybokie/80x80cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

За что, интересно, я вам плачу деньги? А ну убирайтесь отсюда! И ты тоже! - бросил он Анни. - Езжай домой.
- Домой? Но... Но, шериф, - Анни начала заикаться, - я же все видела. Я...
- Он тоже там присутствовал. - Ноблие указал на Фуркейда. - С тобой я поговорил, теперь собираюсь побеседовать с ним. Есть какие-то проблемы, Бруссар?
- Нет, сэр, - натянуто ответила Анни. Она посмотрела на Фуркейда, ей очень хотелось поймать его взгляд, увидеть... А что, собственно, она хотела увидеть? Анни и сама не знала этого.
Гас оперся руками на спинку свободного стула, ожидая, когда у него за спиной закроется дверь.
- Что вы можете сказать в свое оправдание, детектив? - наконец спросил шериф.
Ник смял окурок в пепельнице, услужливо пододвинутой ему Питром. А что ему было говорить? Он не мог объяснить свой поступок, мог только извиниться.
- Ничего, - ответил Фуркейд.
- Ни-че-го? - по слогам повторил Ноблие, словно ему встретилось незнакомое слово. - Посмотри на меня, Ник.
Фуркейд послушался и не знал, что лучше - ответить на разочарование во взгляде шерифа или не делать этого. Эмоции всегда доводили его до беды. Последний год своей жизни он изо всех сил старался держать их железной хваткой в самой глубине души. Сегодня вечером они выбрались на свободу, и вот вам результат.
- Я очень рисковал, принимая тебя на работу, - спокойно заговорил Гас. - Я сделал это, потому что знал твоего отца, и я перед ним в долгу. Я сделал это и потому, что поверил тебе, когда ты поведал об этой истории в Новом Орлеане. И мне казалось, что здесь ты сможешь отлично работать. И чем же ты отплатил мне? - Шериф повысил голос. - Ты испортил следствие и чуть не убил подозреваемого, так? Тебе лучше найти слова в свое оправдание, или, клянусь богом, я больше не буду за тебя заступаться! Зачем ты пошел к Ренару? Что ты вообще делал в той части города?
- Пил.
- Здорово! Отличный ответ. Ты выскочил из моего кабинета вне себя от ярости и пошел заливать горе спиртным! - Ноблие с грохотом придвинул стул к столу. - Как нам теперь с этим разбираться? Я могу сказать, что ты вел наружное наблюдение.
- Вы сказали журналистам, что сняли наблюдение.
- К черту прессу! Я сказал им то, что они хотели услышать. Если я скажу, что ты наблюдал за Ренаром, это оправдает твое пребывание там и покажет, что я полностью доверяю тебе. Но что произошло дальше? Он спровоцировал тебя?
- А какое это имеет значение? - спросил Ник. - Никому и дела нет, что Ренар убийца и суду следовало бы прокомпостировать ему билет в ад.
- Да, суду следовало бы, но судья этого не сделал. Потом Хантер Дэвидсон попытался его убить, но ты помешал ему. Выглядит все так, словно ты сам хотел с ним расправиться.
- Я знаю, как это выглядит.
- Это выглядит как нападение, и это еще самый простой вариант. Бруссар считает, что я должен отправить тебя за решетку.
Бруссар! Ник вскочил, гнев снова закипел в нем.
- И вы это сделаете? - спросил он.
- Нет, если меня не вынудят обстоятельства.
- Ренар выдвинет обвинения.
- Можешь держать пари на свои яйца, что он это непременно сделает. Гас потер лицо и про себя подумал, что лучше ему было заниматься геологией все эти годы. - Он же не какой-нибудь бомж, которого можно сунуть головой в толчок и выбить из него признание, зная, что никто не обратит внимания на его жалобы. Ренар завтра же заявит о нападении. - Шериф тяжело упал на стул. - И все-таки, мне бы очень хотелось, чтобы ты довел дело до конца и скормил его крокодилам.
- Ты что здесь все крутишься, Бруссар? - поинтересовался Родригес. Почти лысый, коренастый, он стоял за стойкой дежурного и с важным видом перебирал бумаги, словно его самого не выставили из комнаты для допросов.
Анни вызывающе посмотрела на сержанта.
- Я офицер, арестовавший Фуркейда. Я должна отправить арестованного в камеру, написать рапорт о задержании и предъявить доказательства.
Родригес фыркнул.
- Дорогуша, никто никого арестовывать не будет. Фуркейд сделал то, что всем хотелось сделать в этом округе.
- Последний раз, когда я заглядывала в уголовный кодекс, нападение на человека еще считалось противозаконным.
- Не было никакого нападения. Свершилось правосудие. Вот так-то.
- Точно, - вмешался Дега. - А ты только помешала, Бруссар. Почему ты не позволила ему довести дело до конца?
- Совершенно верно, - вмешался Питр, направляясь к ней и отстегивая от ремня наручники. - Вероятно, нам надо арестовать тебя, Бруссар, за препятствие правосудию.
- Воспрепятствование должностному лицу, находящемуся при исполнении обязанностей, - добавил Дега.
- Я полагаю, что в данном случае просто необходим личный досмотр, предложил Питр и взял Анни за локоть.
- Пошел ты к черту, Питр! - Она резко вырвалась. На лице Питра появилась похотливая улыбочка.
- С тобой куда угодно, ягодка!
- Ишь, тоже мне, губы раскатал!
- Шериф велел тебе отправляться домой, Бруссар, - вмешался Родригес. Ты не выполняешь приказ начальства. Хочешь, чтобы я составил рапорт?
Анни посмотрела на дверь комнаты для допросов, не зная, что предпринять. Правила диктовали одно, а шериф приказал совсем другое. Молодая женщина отдала бы что угодно, только б узнать, о чем шел разговор за этой закрытой дверью, но никто не собирался посвящать ее в подробности.
- Что ж, - неохотно согласилась Анни, - я займусь бумагами с утра.
Она направилась к выходу, чувствуя, как взгляды сослуживцев буквально жгут ей спину, ощущая их враждебность как нечто вполне осязаемое.
Влажный туман превратился в холодный, назойливый дождь. Анни натянула джинсовую куртку на голову и побежала к машине. Купленное ею шоколадное мороженое давно растаяло и растеклось липкой лужицей. Подходящий конец для подобного вечера.
Анни села за руль, пытаясь представить, что же будет завтра, но ей ничего не пришло в голову. У нее не было исходной точки для подобных размышлений. Она никогда еще не арестовывала коллегу-полицейского.
Пластмассовый крокодил, висящий на зеркале заднего вида, пялился на нее с насмешливой ухмылкой. Анни ткнула его указательным пальцем и смотрела, как игрушка заплясала на нитке. Она бросила взгляд на бумажный пакет, который засунула между сиденьями. Пакет, в котором было ее мороженое. Именно им она воспользовалась, чтобы взять окровавленные кожаные перчатки Фуркейда. Каждую перчатку следовало упаковать отдельно, но Анни использовала то, что оказалось у нее под рукой. Согласно инструкции она должна была сдать улики на хранение и проследить, чтобы их отправили в специальное помещение. Инстинкт подсказал ей, что не стоит сейчас возвращаться в участок с этим пакетом.
Но ведь она и так нарушила правила ради Фуркейда, пошла на уступки, чего никогда не допустила бы по отношению к любому другому человеку. Анни должна была бы вызвать патруль на место преступления, а она этого не сделала. Когда приехала "Скорая", она ничего не стала объяснять приехавшим медикам и отвезла проштрафившегося детектива в участок на своей собственной машине. Анни даже не стала сообщать о случившемся по радио в дежурную часть и никого не предупредила, потому что не хотела, чтобы ее слова услышали другие полицейские.
Анни нарушила должностные инструкции, потому что Фуркейд был копом, и все-таки именно она стала козлом отпущения. Коллеги теперь смотрели на нее так, словно на ее месте оказался враждебный чужак.
Она завела мотор и выехала со стоянки как раз в тот момент, когда на нее свернули две другие машины. Приехали помощники шерифа, которые должны были заступить на дежурство в полночь. Новость о поступке Фуркейда распространится со скоростью лесного пожара. Ее мир вдруг развернулся на сто восемьдесят градусов. Все простое неожиданно стало сложным, все знакомое незнакомым, все светлое - темным. Анни посмотрела на дождь и вспомнила слова, которые ей прошептал Фуркейд: "Страна теней".
Улицы были пусты, и фонари казались ненужной роскошью. Большая часть из семи тысяч жителей Байу-Бро работала и в будние дни отправлялась спать рано, оставляя веселье на выходные.
Неоновая вывеска "Пиво Дикси" вспыхивала красным светом в окне ночного заведения в так называемой цветной части города. Анни свернула направо у полуразвалившейся заправочной станции, выглядевшей как нечто оставшееся после сурового апокалипсиса из фантастического фильма с ее разбросанными полуразвалившимися машинами и запчастями. Дома вдоль этой улицы выглядели немногим лучше. Жалкие одноэтажные домишки вырастали из земли на покосившихся кирпичных столбах. Они стояли плечом к плечу на крохотных участках земли величиной с почтовую марку.
Анни ехала все дальше на запад, и постепенно владения становились больше, дома приобретали более почтенный и современный вид. В этом районе жил Эй-Джей.
Могла ли Анни обратиться к нему, ведь он работал на окружного прокурора? Теоретически полицейские и прокуратура играли в одной команде на стороне правосудия, но на самом деле они больше враждовали, чем сотрудничали. Если Анни решится перепрыгнуть через голову Ноблие и перейти линию, отделяющую ведомство шерифа от офиса прокурора, ей придется дорого за это заплатить. И Ноблие, и ее коллеги сочтут это еще одним доказательством того, что помощник шерифа Бруссар играет против них.
А если она обратится к Эй-Джею как друг, что тогда? Сможет ли он отделить дружбу от работы, если на чаше весов будет серьезное обвинение против Ника Фуркейда? И вправе ли Анни ожидать этого от него?
Анни нашла место для разворота и поехала в больницу. Избиение Маркуса Ренара было ее делом, пока кто-нибудь не доказал ей обратное. Она должна взять показания у жертвы.
Белое изваяние Богоматери приветствовало широко распростертыми руками каждого, кто приезжал в больницу Милосердия. Прожектора, угнездившиеся в зарослях гибискуса у основания статуи, освещали ее всю ночь, и она казалась маяком, указывающим путь.
Анни оставила машину в красной зоне возле приемного покоя, прикрепив к стеклу значок офиса шерифа. Вооружившись блокнотом, она направилась внутрь, гадая, сможет ли Ренар вообще говорить с ней.
- Мы только что перевели его в палату. - Сестра по имени Жоли провела ее по коридору, сияющему, словно жемчуг, при мягком ночном освещении. - Не знаете, кто его избил? Я бы этого мужика расцеловала.
- Он в тюрьме, - солгала Анни.
Сестра Жоли выгнула аккуратно выщипанную бровь:
- Это еще за что?
Они как раз остановились у двери в палату 118, и Анни подавила вздох.
- Он не спит? Ему давали снотворное? Ренар может говорить?
- Он может говорить, остатки зубов ему не мешают. Обезболивающих ему не давали. - Несколько садистская улыбка изогнула губы медсестры. - Мы не хотим, чтобы симптомы серьезного повреждения головы были смазаны.
Жоли открыла дверь в палату и придержала ее. В комнате стояли две кровати, но занята была только одна. Маркус Ренар лежал, чуть приподняв голову, его лицо напоминало изуродованный плод граната-мутанта. Прошло всего два часа после избиения, но синяки и отеки сделали Ренара неузнаваемым. На одной брови красовался шов. Еще одна полоска швов пролегла по подбородку и нижней губе, словно гусеница-многоножка. В ноздри ему заткнули ватные тампоны, а то, что осталось от носа, было скрыто под повязкой.
- И нет кляпа под рукой, - с сожалением произнесла медсестра. Потом бросила взгляд на Анни: - А вы не могли немного подождать, чтобы тот герой отправил этого ублюдка в кому?
- Я никогда не могла правильно рассчитать время, - с горькой иронией пробормотала Анни.
- Очень жаль.
Анни посмотрела вслед медсестре, возвратившейся на пост.
- Мистер Ренар, я помощник шерифа Бруссар, - представилась она, вынимая ручку и подходя ближе к кровати. - Если это возможно, то я хотела бы записать ваши показания по поводу того, что случилось сегодня вечером.
Маркус изучающе смотрел на нее узенькими щелочками заплывших глаз. Его ангел милосердия. С высокой больничной кровати посетительница казалась маленькой. Джинсовая куртка скрывала очертания фигуры. Женщина была хорошенькой, хотя на скуле багровел синяк, а темные волосы растрепались. Глаза цвета черного кофе с несколько необычным разрезом смотрели очень серьезно, пока помощник шерифа ждала его ответа.
- Вы там были, - прошептал он, преодолевая боль.
- Я должна знать, что произошло до моего появления на стоянке, пояснила Анни. - Из-за чего произошла драка?
- Нападение.
- Вы хотите сказать, что детектив Фуркейд просто набросился на вас?
- Я вышел... из здания, - произнес Ренар, задыхаясь. Ему наложили такую тугую повязку на ребра, что он с трудом дышал. - Он был там... Сказал, что ничего не кончилось. Ударил меня. Потом еще раз... и еще... Он хотел, чтобы я умер.
Анни подняла голову от блокнота.
- Вряд ли детектив в этом одинок, мистер Ренар.
- Вы не хотели, - сказал Маркус. - Вы... спасли меня.
- Я выполняла свою работу.
- А как же Фуркейд? Он пытался... убить меня.
- Детектив Фуркейд сказал вам об этом?
- Посмотрите на меня.
- Я не могу делать выводы, мистер Ренар.
- Но вы же сказали ему: "Ты его убьешь", - настаивал Ренар. - Вы спасли мне жизнь. Благодарю вас.
- Мне не нужна ваша благодарность, - резко ответила Анни.
- Я не... убивал Памелу. Я любил ее... Как друга.
- Друзей не преследуют.
Маркус поднял палец, чтобы предостеречь ее.
- Выводы...
- Этим делом я не занимаюсь, поэтому могу свободно рассматривать факты и приходить к любым выводам. Вы спровоцировали детектива Фуркейда?
- Нет. Он не соображал, что делает. Он был пьян.
Ренар попытался облизнуть губы, но его язык натолкнулся на пустые места и обломки зубов. Он перевел взгляд на пластмассовый кувшин справа от него.
- Вы не могли бы... налить мне воды, Анни?
- Помощник шерифа Бруссар, - слишком резко поправила его Анни. То, что Ренар назвал ее по имени, вывело Анни из себя. Она не хотела исполнять его просьбу, но у него и так были основания выдвинуть иск против управления. Не стоило усугублять ситуацию из-за ерунды.
Анни положила блокнот на тумбочку у кровати, налила полстакана воды и протянула ему. Костяшки пальцев на правой руке были содраны и сейчас светились оранжевыми пятнами йода.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59


А-П

П-Я