https://wodolei.ru/catalog/installation/klavishi-smyva/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Может, потому, что мама всегда прыскала, завидев чету Шёстаков: Шестак-муж на голову ниже жены. А может, потому, что теперь он смотрел Герберту глаза в глаза, когда они выясняли отношения. Раньше он глядел на Герберта снизу вверх - далеко не лучшая позиция при выяснении отношений. И уж наверняка его радовало, что, прибавив пять сантиметров, он сравнялся с Хайдегундой Гюнзель.
Она училась в четвёртом классе и здорово нравилась Лоллипопу. Он не был влюблён в неё, как некогда в Эвелину с глазами цвета пармских фиалок. У Хайдегунды самые обычные карие глаза и самые обычные короткие каштановые волосы. И хрупкая она невозможно. Но на всех школьных вечерах Хайдегунда читала стихи. Получалось это у неё колоссально. По арифметике ей никто в подметки не годился. А на физкультуре она не уступала Лоллипопу. Ребята восхищались её тройным арабским колесом из конца в конец спортзала не меньше, чем затяжной стойкой на руках, которую Лоллипоп показывал на школьном дворе.
Лоллипоп считал, что для настоящей дружбы они с с Хайдегундой - пара что надо. К тому же Лоллипоп никогда не видел, чтоб Хайдегунда хихикала. И плачущей он её не видел. Лоллипоп с неприязнью относился к плаксам. Хоть Смешанный Отто не однажды говаривал: "Лоллипоп, это обычный предрассудок. У одних глаза всё время на мокром месте, у других никогда. Это ни о чём не говорит!"
Пока Лоллипоп сидел у Смешанного Отто на мешке с картошкой, он и сам так думал. Но стоило кому-нибудь в школе разреветься - из-за несправедливой "пары" или чернильной кляксы на рубашке, как все тут же презрительно фыркали: "Рыдальный агрегат!" И Лоллипоп презрительно фыркал: "Рыдальный агрегат!" Когда Лоллипоп чувствовал, что сам вот-вот заревёт, он начинал смеяться. Смех перебивал плач, хотя и получался он весьма странный: захлёбывающийся и звенящий. А если слезы всё равно наворачивались, то можно было спокойно утверждать, что это от смеха.
Итак, Лоллипоп сравнялся ростом с Хайдегундой Гюнзель. На короткой переменке он подошёл к Гюнзель и спросил, не придёт ли она сегодня после занятий в парк.
"Возможно", - сказала Хайдегунда.
"Хочется верить", - сказал Лоллипоп.
И Хайдегунда действительно пришла. Они с Лоллипопом в два счёта нашли общий язык. Для развлечения они на ходу решали задачки: 97 умножить на 12, потом на 8, делить на 3 минус 39, равняется... И в том же духе. Ещё они залезли на флагштоки перед входом в парк. На самую верхотуру. И получили массу удовольствия: пенсионерки на скамейках сперва от ужаса лишились дара речи, а потом бурно совещались, кого лучше вызвать - пожарных, полицию или родителей обезьян-верхолазов.
С тех пор Хайдегунда с Лоллипопом встречались на каждой перемене. И всё время считали. А ещё Хайдегунда пыталась научить Лоллипопа декламировать стихи. С выражением. Лоллипоп уже предвкушал, как они вместе с Хайдегундой прочтут на рождественском вечере: "И мне в обличии младенца явился лик Христа..." Одну строчку он, одну - она. Ибо хором у них выходило кто в лес, кто по дрова.
После обеда Лоллипоп и Хайдегунда ходили в парк. Когда погода испортилась и зарядили обложные дожди, они виделись у Хайдегунды дома. Хайдегунда жила в особняке, окружённом просторным садом. Лоллипопу никогда раньше не доводилось видеть в домах этакую красотищу. Разве что по телевизору, когда показывали кино про богачей. Лоллипоп так любил бывать у Хайдегунды, что уговорил сестру позвонить Томми и передать: так, мол, и так, он заболел хронической скарлатиной и, к сожалению, долго проваляется в постели. Для Хайдегунды выкроились ещё вторники с пятницами.
У Хайдегунды были папа и мама, старшая сестра и младший брат, а также бабушка и тётя Фредерика. Они обитали под одной крышей, в красивом доме. Все симпатизировали Лоллипопу, и Лоллипопу все казались очень симпатичными.
Так вот однажды, когда Лоллипоп сидел с Хайдегундой за столиком из дымчатого стекла и угощался шоколадным мороженым с вафлями, до него донёсся разговор бабушки, мамы Хайдегунды и тёти Фредерики. Они говорили о какой-то Анне. Все трое единодушно сходились на том, что Анна глупа как пробка и ленива. Ко всему ещё злопамятна. И сверх всего жадна до денег.
"Кто эта Анна?" - спросил Лоллипоп.
"Наша уборщица", - сказала Хайдегунда.
"Она и в самом деле такая?" - спросил Лоллипоп.
"Все уборщицы такие", - сказала Хайдегунда.
"Нет", - сказал Лоллипоп.
"Да, - сказала Хайдегунда, - уж поверь мне. Они у нас меняются раз в месяц, и каждая глупее предыдущей. Хоть у мамы спроси, если не веришь!"
Лоллипоп маму Хайдегунды спрашивать не стал. Зато мама, убрав со стола вазочки из-под мороженого, спросила:
"Скажи-ка, Лолли, твоя бабуля ведь ещё работает? Что у неё, интересно, за профессия?"
Спроси она Лоллипопа днём раньше, он наверняка сказал бы, что она убирает у Гофштеттеров. Спроси она неделей позже, Лоллипоп опять-таки, вполне возможно, сказал бы, что бабуля - уборщица. Но теперь, после того как Хайдегунда очернила всех уборщиц, ему это было просто невмоготу.
Лоллипоп замешкался. Сперва он хотел сказать - "смотрительница помещений". Потом - "экономка". Потом - "кухарка". В конце концов, бабуля очень часто готовила для Гофштеттеров, и господин Гофштеттер любил повторять, что она готовит несравненно лучше, чем его жена и повара первого в районе ресторана. Да и за младенцем приглядывала. А так как этот младенец загрипповал, то Лоллипоп сказал:
"Она у меня медсестра, детская!"
По мнению мамы Хайдегунды, для женщины это прекрасная профессия. Она искренне восхищена бабушкой! Лоллипопу хотелось быстренько перескочить на другую тему, но мама Хайдегунды была в неописуемом восторге от бабушки-медсестры.
"В какой же она больнице работает?" - спросила мама.
Лоллипоп в жизни не бывал в больницах. Он вспомнил название одной-единственной.
"В больнице Вильгельмины", - сказал Лоллипоп.
"В инфекционном отделении?" - спросила мама.
Лоллипоп понятия не имел, какие там ещё есть отделения в детских больницах. Он кивнул. К сожалению, больницу Вильгельмйны мама знала как свои пять пальцев. А инфекционное отделение - того лучше. Младший брат Хайдегунды больше трёх месяцев пролежал в инфекционном отделении. У него нашли неизвестный странный вирус. Мама Хайдегунды знала всех сестёр наперечёт. Уж не та ли маленькая и смешливая блондинка - его бабуля? Которая немного шепелявит? Или, может быть, дородная, строгая сестра Берта, с пышным бюстом и низким голосом? Которую все дети побаиваются?
Лоллипоп вконец растерялся. Он слабо покачал головой. Так как почти все медсестры детского инфекционного отделения молоды, то оставалась лишь одна сестра, которая могла быть его бабушкой.
"Тогда твоя бабуля старшая сестра Эрна!" - объявила мама радостным голосом, и не успел Лоллипоп оглянуться, как заполучил в бабушки среднего роста, средней упитанности старушенцию в очках без оправы, с ещё густыми, собранными в пучок волосами, крашенными в рыжину. Она то и дело хохотала, а маленьких мальчиков любила больше, чем взрослых девочек.
В этот вечер, шагая домой, Лоллипоп нёс бабуле "самые нежные приветы". Разумеется, он их не донёс. Но на следующий день передал от неё маме Хайдегунды не менее нежные приветы.
Помнит ли бабуля, как выглядит её сын, спросила мама.
"Ещё бы!" - сказал Лоллипоп.
Маму это растрогало. Теперь при встрече мама Хайдегунды непременно спрашивала о бабушке, и Лоллипопу ничего не оставалось, как поддерживать легенду о рыжеволосой старушке. Мало-помалу Лоллипоп свыкся с ней. Даже по-своему полюбил. Чего она только не претерпела за свою жизнь! Однажды спасла от гибели ребёнка, который глубокой ночью - в сонном оцепенении - влез на подоконник и чуть было не выпал в открытое окно. (Лоллипоп слышал, как бабуля прочла маме что-то в этом духе из вечерней газеты. Только там ребёнка никто не спас.) Однажды она, единственная из всего медицинского персонала, догадалась, что маленький мальчик еле-еле дышит на операционном столе потому, что ноздри у него забиты стеклянными шариками. (Смешанный Отто как-то поведал Лоллипопу о горошине, обнаруженной в ноздре у ребёнка.) А был случай, когда все дети рыдали - за окном бушевал свирепый ураган - и звали своих мам; рыжая бабушка на свои деньги - испекла для ребят в прибольничной кухне ванильный пудинг с клубничным желе. Все перестали плакать и развеселились. (Это Лоллипоп сочинил совершенно самостоятельно.)
Конечно, и сложностей с бабушкой Эрной хватало. Лоллипоп слабо разбирался в графике её работы. Подчас забывал про ночные дежурства.
"Сегодня бабушка мне на завтрак..." - начинал он, а мама Хайдегунды перебивала его:
"То есть как? У неё же всю эту неделю ночные дежурства? "
Лоллипоп тут же поправлялся:
"Это я о другой бабушке. Когда у бабушки Эрны ночные дежурства, к нам приходит другая бабушка и готовит завтрак!" Поскольку у многих ребят по две бабушки, никто из Гюнзелей этому не удивился.
Помимо рыжей бабули, сложности возникли из-за "Книги рекордов". В ней было сказано, кто и когда дольше всех продержался под водой, кто дольше всех проиграл на рояле и кто съел больше всех клёцек. (Некий Вастель Муксерль из Тироля - 47 клёцек из картошки с ржаной мукой, каждая - с детский кулак.) Хайдегунда жаждала прочитать эту книгу.
Лоллипоп, которого рекорды абсолютно не интересовали, пообещал:
"Я подарю тебе "Книгу рекордов".
Но вот беда, Лоллипоп был чудовищно забывчив.
Утром, в школьном дворе, Хайдегунда спрашивала: "Принёс книгу?"
И когда он приходил к ней, тоже спрашивала: "Ну что, книгу принёс?"
"Завтра железно притащу. Узелок на память завяжу!" - клялся каждый раз Лоллипоп. Но не притаскивал. Пока у Хайдегунды не лопнуло терпение.
После уроков она сказала:
"Лоллипоп, ты годами забываешь книгу. Сейчас я пойду с тобой и сама возьму её!"
Лоллипопа это совсем не вдохновило. Его квартира была в сто раз хуже, чем Хайдегундина. Но не скажешь ведь: "Тебе ко мне нельзя!"
Тогда он сказал: "Знаешь, давай лучше прошвырнёмся в парк. А книгу я завтра принесу. Железно!"
"Расскажите вы ей... - сказала Хайдегунда, - у тебя память дырявая, сам ты книгу никогда не притащишь!"
Тогда он сказал: "Я ключи забыл, без них в дом не попадёшь!"
"Сразу видно, что всё на ходу забываешь, - сказала Хайдегунда, - только что ты сунул ключи в карман куртки!"
Хайдегунда упрямо тащилась за Лоллипопом. "Слава богу, хоть бабушка у Гофштеттеров", - думал Лоллипоп. И всю дорогу до дома он говорил о том, что мама вот-вот купит новую мебель, что придёт плиточник и всю ванну заново облицует. А для освежения дверей и окон вызван маляр. Он и перила покрасит и перед входом - Лоллипоп тараторил без умолку, стремительно, как водопад, - так что очень скоро, даже, может, послезавтра, квартиру не узнаешь. Если они вообще сразу не переедут в новый дом. В такой же, как у Хайдегунды. С садом.
Лоллипоп отпер входную дверь и ввёл Хайдегунду в прихожую, заметив, что завтра придёт мастер. Менять пластиковую стену в прихожей на палисандр с чеканкой.
"Даже не представляла, что ты так интересуешься мебелью!" - удивилась Хайдегунда. Ей-то на мебель было наплевать. Она понятия не имела, как выглядит палисандровое дерево, хотя в её доме палисандр куда ни ткни.
Только Лоллипоп с Хайдегундой собрались в детскую, как из кухни вышла бабушка.
"Здравствуй, Лоллипоп, - сказала бабушка. - Мне сегодня что-то не по себе: сосуды, наверное. Поэтому я пораньше вернулась".
Лоллипоп обомлел.
"Сейчас уже отпустило", - сказала бабушка.
Она бросила взгляд на Хайдегунду. Чувствовалось, ей не терпится узнать, кто эта худенькая милая девочка с каштановыми волосами.
Чувствовалось, Хайдегунде тоже не терпится узнать, кто эта женщина с больными сосудами. У Лоллипопа отнялись не только конечности. Столбняк перекинулся в мозговые центры. А всё было проще пареной репы. Ему следовало невозмутимо бросить: "Бабуль, это Хайдегунда, та самая!" И: "Хайдегунда, это моя бабуля, та самая!" Ведь Хайдегунда думала, что у него две бабушки. Но в парализованном мозгу Лоллипопа эта идея почему-то не родилась. В парализованном мозгу Лоллипопа родилась совершенно обратная идея.
Он произнёс: "Добрый день, госпожа Ляйтгеб!" (Госпожа Ляйтгеб, молодая женщина, живёт двумя этажами выше. Когда он подходил к двери, то видел, как Ляйтгеб вытряхивала на лестничном ходу половик.)
Бабушка приняла это за шутку. "Добрый день, господин Бирбаум!" - ответила она. (Господин Бирбаум тоже живёт в их доме. Этажом выше.) А Хайдегунде она сказала:
"Вы, если не ошибаюсь, госпожа Бирбаум!"
Хайдегунда вытаращила глаза, но, прежде чем успела что-либо произнести, Лоллипоп затолкал её в детскую. Он схватил с полки "Книгу рекордов", ткнул Хайдегунде в руки и протащил Хайдегунду с книгой из детской - через прихожую к двери, бросив на прощание:
"Ну салютик!"
Бабушка уже опять была в кухне. Она крикнула оттуда:
"Госпожа Бирбаум останется у нас отобедать? Будут оладушки со сливовой начинкой!"
"Нет, нет, госпожа Ляйтгеб! Госпоже Бирбаум нужно срочно по своим делам!" - прокричал Лоллипоп и открыл дверь. Одновременно он вытеснял Хайдегунду из прихожей.
Хайдегунда упиралась изо всех сил.
"Сливовые оладьи, - отбивалась она, - я обожаю. У нас дома их не делают. Если сейчас позвонить и сказать маме, что я останусь у тебя на обед..."
Больше она ничего не успела вставить: Лоллипоп оттеснил её к самой лестнице. Он волочил её по ступенькам вниз, горячо нашёптывая:
"Тебе ни за что нельзя оставаться. Госпожа Ляйтгеб большая чудачка. Она немного того, с приветом!"
Хайдегунде тоже показалось, что госпожа Ляйтгеб не вполне в здравом уме. Иначе она не назвала бы её "госпожой Бирбаум". Но Хайдегунде всё равно хотелось назад, к Лоллипопу в квартиру. Очень уж её заинтересовала женщина с приветом и оладьями со сливовой начинкой. Ну, и, само собой, её занимало, как это женщина не вполне в здравом уме могла очутиться на кухне у Лоллипопа и готовить оладьи. Лоллипоп рассказал Хайдегунде, что госпожа Ляйтгеб их уборщица и что её сливовые оладушки - кошмарная гадость, по вкусу напоминающая резиновую подошву.
1 2 3 4 5 6 7 8


А-П

П-Я