https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/Akvatek/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кэтрин думала, что такой одичавший вид сада ей даже больше по душе. Чрезмерный порядок и аккуратность противоестественны. Ей нравилась теперешняя неухоженность сада.
– Мама, я поймал одну! – крикнул Ги. – Посмотри, какая красивая!
Кэтрин улыбнулась.
– Да, дорогой, очень. Слишком красивая, чтобы сажать ее в банку. Бабочке тоже нужна свобода. Теперь, когда ты разглядел ее, думаю, ее следует отпустить.
Личико Ги помрачнело.
– Но я не хочу!
– Ги, ты не должен думать только о своих желаниях, – сказала она ему. – Тебе бы понравилось, если бы тебя посадили в банку от джема?
– Не очень, – признался он.
– Отпусти ее, будь хорошим мальчиком.
Ги подумал некоторое время и отпустил бабочку. Та замахала крылышками, полетела вверх в прозрачном воздухе – крошечное пятнышко в сияющей синеве. Кэтрин захотелось, чтобы и она тоже могла б унестись с подобной легкостью от всего, что так беспокоило и мучило ее. Наблюдая, как бабочка наслаждается вновь обретенной свободой, она приободрилась, на мгновение ей представилось, что и она летит вместе с бабочкой, испытав одно из тех редких мгновений подлинной радости, которые совершенно не зависят от обстоятельств. Кэтрин поудобнее села на старой деревянной скамейке, сняла туфли, опустила босые ноги в шершавую зеленую траву, чувствуя себя более счастливой, чем была когда-либо в последнее время.
Неужели, подумала она, это оттого, что Пол возвращается? Такая догадка показалась ей удивительной; как-то так, без всяких доказательств, в результате неожиданного, необъяснимого предчувствия, она может вдруг возликовать? Но с ней случалось такое прежде, от полного отчаяния переходить к восторженному состоянию, как будто ее душа коснулась самой вечности и перед ней открывался проблеск будущего.
Может быть… может быть… – думала она, и улыбалась даже от одной такой мысли. Когда они вместе с Ги вернулись в комнату, то, казалось, захватили с собой теплоту солнца, не покидавшую их, когда даже опустилась ночь.
– Кристиан, я тебя не понимаю, – сказала Селестина. – Совершенно честно и откровенно не понимаю, как ты можешь обхаживать бошей?
После ужина они решили прогуляться. В наступившей вечерней прохладе с холма открывался вид окрестностей Савиньи, все выглядело очень умиротворенно. В долине, терявшейся вдали, были разлиты мягкие тени; сплошной зеленый ковер полей, неизменная прелесть замка, пригнездившегося среди деревьев, животные, пасшиеся на опушках – все это очень напоминало прошедшие идиллические времена. Просто не верилось, что жизнь теперь проходила не так, как всегда. Таким Селестина запомнила Савиньи в детстве, и на какой-то миг ее беды показались ей не более чем страшным кошмаром, который растворился в розовых сумерках. Но вот в поле их зрения появился немецкий патруль; подобно прыщам на лице прекрасной женщины, серые приземистые машины нарушили мирную сцену. Ощущение ужаса возвратилось, нахлынув волной еще большего беспокойства после мимолетной передышки, грубо напомнив, что это не кошмар, а суровая и неумолимая действительность.
– Папа объяснил тебе, – ответил Кристиан, выдернув стебелек на обочине дорожки и очищая его, протянув между пальцев. – Это для нашего же блага.
– Неправда! – воскликнула она голосом, полным слез. – В этом нет никакого блага. Это унизительно… ужасно. Не забывай, что я знаю, о чем говорю. На моих глазах волокли Жульена. Хотя он и умер, но не поступился своей честью. Не опустился до того, чтобы пресмыкаться перед этими чудовищами.
– Ты не должна говорить так, Селестина, – предупредил ее Кристиан. – Тебе это опасно. Возьми себя в руки.
– Зачем это мне? Почему? Потому что папа велит, так что ли? Ах, я знаю, что ему нужно. Знаю, что для него главное. Он – старик. Огонь, который горел когда-то в нем, давно погас. Но ты и Шарль… Не знаю, как вы могли покориться этому, просто не знаю. Никогда не думала, что вы такие услужливые… мои собственные братья! Мне стыдно за вас. Стыдно, что я из семейства де Савиньи.
Кристиан посмотрел на ее крохотное личико, на сверкающие гневом глаза и понял ее настроение. Разве он не чувствовал себя точно так же до того, как появился Пол и дал ему шанс сделать что-то значимое? Ему понятно, почему она особенно сердилась на него. Он всегда был для нее героем, старшим братом, к которому она привязалась до такой степени, что порой ему хотелось накричать на нее, прогнать ее, чтобы она оставила его в покое. Но он никогда не позволял себе этого. Он горячо любил Селестину и заслужил в ее глазах непререкаемое восхищение. И до сих пор ничто не изменило ее отношения; теперь же ему было неприятно узнать, что она начинает относиться к нему иначе и видеть в нем недостатки.
– Никогда не думала, что мне придется стыдиться за тебя, Кристиан, – повторила она, и он вдруг почувствовал, что его гордость больше не позволит ему сносить это. Он мог ведь ей довериться, неужели нет? Она же в конце концов его сестра…
– Селестина, не все выглядит так, как кажется, – медленно произнес он. – Мы не все коллаборационисты…
Она остановилась как вкопанная, уставилась на него.
– Что ты хочешь сказать?
– Свинью можно прирезать разными способами, – продолжал он. – Иногда скрытность, подпольная деятельность приносит лучшие результаты, чем открытая война. Ты, конечно, слышала, что по всей Франции появились ячейки движения Сопротивления. Так вот, разреши мне просто сказать тебе, что одна из них находится не очень далеко отсюда.
Кристиана радовало понимание, с которым она выслушала его слова.
– Ты хочешь сказать… ты…
– В нашем замке живет человек… он не тот, за кого себя выдает. Сейчас он в отъезде, но…
– Ты говоришь о воспитателе Ги? – Она вдруг оживилась. – Воспитатель Ги…
– Не расспрашивай меня, – прервал ее Кристиан. – Лучше, если ты ничего не будешь знать. Но вместе с ним мы действуем против бошей. И давай на этом закончим.
– О, Кристиан! – В ее голосе опять прозвучало прежнее восхищение. Это обрадовало его. – Кристиан, я знала, ты не уклонишься от борьбы! Я знала это!
– Ты должна хранить это в тайне, Селестина. Запомни, никому ни слова. Отцу об этом неизвестно. Если ты хоть раз проговоришься об этом, всем нам конец. Обещай мне, теперь же, что ты не произнесешь об этом ни слова.
– Конечно, Кристиан! Конечно, обещаю!
– Никогда не забывай об этом, – подчеркнул он. – А теперь, пожалуй, пора возвращаться домой.
* * *
– Мамочка! Мамочка! – Ги примчался по лестнице в спальню, где Кэтрин раскладывала чистое белье по стопкам, чтобы сложить его на место. – Мамочка… приехал мосье Пол!
Сердце Кэтрин так и подпрыгнуло от радости. – Мосье Пол? – воскликнула она, чуть не задохнувшись.
– Он на кухне с Бриджит. Я бегу к нему, хочу поговорить с ним!
Он затопал вниз по ступенькам, так торопился, что чуть не упал.
Кэтрин с преувеличенной тщательностью положила стопку нижнего белья на полку и закрыла дверцу. Ее руки слегка дрожали, пульс бился учащенно. Значит, накануне вечером интуиция ее не обманула. Он возвратился, и каким-то необъяснимым образом она почувствовала это.
Она посмотрела на себя в зеркало, быстро поправила волосы, увидела раскрасневшиеся от радости щеки и искорки в глазах. Боже мой, ей надо быть поосторожней, иначе это увидит и кто-нибудь еще! Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и стала спускаться вниз, крепко держась за перила, потому что ее пошатывало.
Он был на кухне, небрежно прислонившись к столу, разговаривал с Бриджит, а Ги, когда это ему удавалось, выпаливал свои новости. При виде Пола ее сердце опять оборвалось, ей захотелось броситься к нему, припасть лицом к его груди, прижаться к мускулистому телу, ощутить его поцелуи. Но она знала, что делать этого нельзя. Она улыбнулась ему, а когда их взгляды встретились, то произошел как бы электрический разряд.
– Так… вы возвратились, – произнесла она. – Как Бордо?
– Так же, как и везде… кишит немцами.
Общая тайна представлялась дополнительным мостом, связывающим их.
– Вас нам недоставало, – сказала она.
– Приятно сознавать это.
– Бриджит сделала мне сачок для ловли бабочек! – Ги подпрыгивал на месте. – Настоящий.
– Почему бы нам тогда не пойти на улицу и не половить бабочек? – Его глаза встретились с глазами Кэтрин… Хочу побыть с тобой наедине, говорил его взгляд. Насколько это возможно…
– Мамочка мне не разрешает.
– Я не говорила, что их нельзя ловить, Ги. Просто когда поймаешь, посмотри и отпусти, – сказала Кэтрин, непроизвольно улыбаясь, потому что только так она могла высвободить переполнявшую ее радость, которая распирала ее как искристое шампанское.
– Но прежде чем отпустить, покажи их и мне, – предложил Пол. – Я отнесу сейчас дорожную сумку в свою комнату и найду вас в саду.
Опять их взгляды с Кэтрин встретились, и снова в их глазах вспыхнули искорки взаимного страстного желания.
– Пойдем же, Ги, – сказала она. – Посмотрим, что мы сможем поймать для мосье Пола.
Солнце уже жарило вовсю. Кэтрин отыскала себе местечко в тени, делая вид, что наблюдает за отчаянными бросками Ги в погоне за бабочками, перелетавшими с цветка на цветок, на самом же деле не спускала глаз с дорожки в ожидании Пола. Из дома он вышел уже в рубашке с короткими рукавами, подошел и сел рядом с ней. Хотя они не прикасались друг к другу, Кэтрин чувствовала близость его обнаженной руки каждой клеточкой, каждым своим нервом.
– Я боялась, что ты не вернешься, – сказала она, когда Ги отбежал далеко и не мог их услышать.
– Так едва не случилось. – Он произнес это очень тихо и очень серьезно. – Кэтрин, мне надо поговорить с тобой.
– Не теряй тогда времени, – весело отозвалась она. Кэтрин так обрадовалась его возвращению, что не обращала внимания на его мрачный тон. – Где ты все-таки побывал? Имеешь ли ты отношение к взрыву склада с оружием?
– Ты же знаешь, что меня об этом спрашивать бесполезно. – Он искоса взглянул на нее. – А говорить я хочу о будущем, а не о том, что уже сделано и прошло.
Она ощутила первое предчувствие тревоги.
– Скажу в двух словах, а то может прибежать Ги и помешать нам, – продолжал он. – Я беспокоюсь о твоей безопасности, Кэтрин.
Она подняла руку, чтобы поправить волосы, убрать их с лица. Солнце отразилось в маленьких золотистых волосках на ее руке, они замерцали яркими искорками.
– Не понимаю.
– Попытаюсь объяснить. – Он быстро пересказал ей то, что услышал от доктора, и увидел в ее глазах нарастающий ужас.
– Но это – безумие! Никто не знает, что выкинут нацисты, если здесь, в Савиньи, прикончат одного из офицеров высокого ранга!
– Вот именно! Но попробуй коммунистам это объяснить. А самое скверное то, что этот Гейдрих – близкий друг фон Райнгарда, который не остановится ни перед чем, чтобы найти виновного. Если же не удастся, ему будет все равно, кого схватят в отместку.
– Господи! – Она страшно побледнела, вспомнив угрозы о наказаниях, которые накануне слышала из уст самого фон Райнгарда. – Их надо остановить!
– Не думаю, что это удастся.
– Допустим, Шарль переговорит с ними… или Гийом. Они могут прислушаться к их словам.
– Сомневаюсь. Они отнесутся к этому, как вмешательству коллаборационистов. Они – фанатики, они абсолютно убеждены в собственной правоте и в ошибочности поведения остальных.
К ним подбежал Ги, зажимая рукой сачок.
– Посмотрите… посмотрите… я поймал одну, мосье Пол! Правда, красивая?
Они, как показалось Кэтрин, излишне долго рассматривали добычу Ги. Ее поражала способность Пола выглядеть совершенно невозмутимым. Ее тряс внутренний озноб, а голова шла кругом. Когда, наконец, Ги убежал, Пол повернулся к ней.
– Послушай, Кэтрин, мне хотелось бы вызволить тебя из всего этого. Я намереваюсь отправить тебя и Ги по маршруту спасения в Испанию. Оттуда вы доберетесь до Англии… окажетесь в безопасности.
Она задумалась, подперев рукой подбородок. Потом покачала головой.
– Я не могу этого сделать. Не могу просто так бросить их всех. Это было бы предательством.
– Все это очень хорошо, но они взрослые люди и граждане Франции. Не считаешь ли ты, что прежде всего должна подумать о своем сыне?
– Нацисты не тронут Ги… ведь правда?
– Не ручаюсь. Они абсолютно бессовестные подонки. Если захотят проучить кого-нибудь, то не постесняются прибегнуть к чему угодно. И если не тронут Ги, то что станет с ним, если они схватят тебя?
Ее пальцы нервно теребили губы, глазами она отыскала Ги, который радостно гонялся за бабочкой. Если что-то случится с ним… Она не могла поверить в это, не могла представить, чтобы немецкий офицер, который играл с Ги, мог причинить ему зло.
– Уверена, что с ним все будет в порядке, – упрямо заявила она. – И что бы ты ни думал, я все-таки признательна семье моего мужа. Дела здесь и так обстоят скверно, я бы не хотела ухудшать их еще больше.
– Что ты хочешь сказать?
Она рассказала Полу про Селестину.
– Она нуждается во мне, – закончила Кэтрин. – После того, что произошло в Париже, она в ужасном состоянии и просто обезумела от страха, что немцы обнаружат, кто отец ее будущего ребенка. Вот кого переправить бы по маршруту спасения! Конечно, она очень слаба и вряд ли вынесет прятания в амбарах и стогах или многодневные переходы. Этого она выдержать не сможет. Когда ты увидишь ее, поймешь, что я имею в виду. А вот и она!
Из дома вышла Селестина, направляясь к ним. В голубом ситцевом платье она казалась худенькой и хрупкой, но округлость живота стала уже заметной.
Пол торопливо коснулся рукой Кэтрин.
– Обещай подумать о том, что я сказал.
– Подумаю.
– Но особенно не затягивай. Не знаю, сколько в запасе у нас времени.
Она кивнула и махнула рукой, приветствуя золовку.
– Селестина… иди сюда! – позвала Кэтрин. – Познакомься с воспитателем Ги.
Откровения пришлось на время прервать.
– Так… значит, он вернулся, – произнес Шарль. У него было обычное теперь сумрачное выражение лица. – Надеюсь, Катрин, ты не забыла наш разговор.
Она сжала губы.
– Разве забудешь такое?
– Хорошо. Если ты дашь мне хоть малейший повод думать, что ты возобновила с ним шашни, он мигом вылетит отсюда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62


А-П

П-Я