https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/uglovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Белякова Е. П. Приключения Гринера и Тео»: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»; М.; 2008
ISBN 978-5-9922-0221-2
Аннотация
Обычный мир, обычное королевство… Знать и крестьяне, купцы и ученые, исследователи новых территорий и поэты живут сравнительно мирно уже много столетий. Но в смежной реальности находится мир, полный Ничто, что желает стать Чем-то. И через возникающие «проколы» в реальности все новые и новые твари проникают в Вердленд. Небольшая группа магов защищает обывателей, справляясь с опасностями по мере сил.
Никто не знает, откуда взялись маги в Вердленде, однако с давних времен они – когда явно, когда скрытно – участвуют в судьбах как страны и ее правителей, так и простых, незначительных на первый взгляд людей. Таковым и считал себя юноша по имени Гринер, до тех самых пор, пока не напросился в ученики к эксцентричной женщине, остановившейся в трактире, где он был всего лишь слугой. Ему предстоит узнать много интересного о магах, истинной истории королевства и, что самое главное, – о своей судьбе.
Евгения Белякова
Приключения Гринера и Тео
МОЕЙ СЕМЬЕ И ДРУЗЬЯМ

Жизнь сложна! Случается, что люди ожидают Нежданных происшествий и что даже Нежданное приходит точно в срок.
Бертольд Брехт. Карьера Артуро Уи, которой могло не быть
ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой читатели знакомятся с главными героями, а также становится понятно, что указания судьбы не всегда оказываются огненными словесами, начертанными на небе
Гринер на всякий случай еще раз протер полотенцем стол – чтобы въедливому Нобюсу данный предмет мебели хотя бы издали казался чистым.
Скукота.
Нет, совсем не так юноша представлял себе вольную жизнь, когда решил сбежать из замка. Мучимый угрызениями совести, он все же украл продукты из общей кухни. «Когда-нибудь я вернусь, – успокаивал он себя, – и отдам долг». Потом, доев остатки хлеба и ветчины, он подумал, что не так уж много и позаимствовал. Хватило всего-то на пару дней.
После недели злоключений наконец-то повезло – его взяли на работу в таверну «Дикий лосось», что стояла у переправы через Ветелку. Большой тракт, много путников – тут всегда не хватало рабочих рук, а, учитывая характер хозяина, работники менялись каждый месяц. Поначалу Гринер сам не свой был от счастья: легкомысленно согласился работать за пищу и кров, теперь же хотел, кроме этого, получать еще и плату, но не смел заикнуться о своих нуждах. Нобюс был горяч нравом и скор на руку.
И ладно бы еще работа была интересная, – уныло размышлял Гринер, размазывая по столешнице вчерашнее пиво полотенцем, помнившим еще Малый Потоп, – так приходится заниматься тем же самым, что и в замке, – мыть, убирать, чистить, прислуживать. С той разницей, что тут – никакого политеса. В замке что? – «Мальчик, не мог бы ты присмотреть за моим Пинки, он все время норовит… сделать нехорошее…» И не в том было дело, что Гринер не мог отказать столь изысканно выраженной просьбе, и не в том, что под «нехорошим» дама имела в виду стремление ее любимой болонки нажраться всласть чего-нибудь вонючего или хотя бы вываляться в этом самом… хм… вонючем – там по крайней мере все выглядело и было высказано пристойно и красиво. А тут? Вваливается эдакий верзила, головой задевая потолок, и орет сипло: «Пива давай и шевелись, отродье!» Самооценка тут же падает. И уж совсем она рушится, когда пытаешься пожаловаться на невежливое обращение хозяину. А он в ответ сплевывает, смотрит, как на идиота, щурится и цедит сквозь зубы: «Спасибо скажи, что сапогом в зад не засветили, неженка нашелся».
Так что Гринер был далек от счастья. Хотя в день, о котором пойдет речь… но – все по порядку.
С утра ему вроде бы даже повезло – какой-то гонец из столицы, не понаслышке знакомый с благородными правилами подачи пищи, заметив, как Гринер отводит левую руку в сторону, правой ловко выставляя поднос на стол, спросил, уж не работал ли юноша в замке. Гринер ответил утвердительно. Они немного поговорили о новостях, политике и столичной моде, но гонцу нельзя было задерживаться, он уехал, поблагодарив Гринера, и даже дал ему серебряный фернинг.
Вполне естественно, что юноша тут же стал строить на него планы. Не на гонца, а на фернинг. И в который раз убедился, что судьба всегда забирает самое дорогое. В детстве у Гринера был щенок, и стоило мальчику к нему привязаться, как щенка отобрали, потому что он понравился «маленькой леди», которую восхитила манера песика умильно склонять голову набок, заламывая при этом левое ухо. Гринер был уверен – девочка увезла щенка с собой, но через неделю или две он ей надоел, и она избавилась от него.
Вот и теперь ситуация повторилась с поразительной точностью – фернинг глянулся хозяину таверны. Нобюс отобрал монетку, и Гринер с тоской посмотрел ей вслед. Единственное, что отличало нынешний случай от того, давнего, – хозяину фернинг явно не надоест.
Дальше – хуже. На Гринера опрокинули стол с напитками во время драки (уже с утра!), затем хозяин послал его за телячьей колбасой в деревню, и юноша умудрился не заметить, что ему дали пять кругов вместо шести. Нобюс разозлился и погонял Гринера метлой по залу, что вызвало одобрение со стороны завсегдатаев «Лосося». Потом Гринеру всучили тряпку и заставили вытирать столы. Словом, будущее рисовалось в мрачных красках.
Но затем явилась эта троица.
Они Гринеру понравились. Особенно женщина. Не то чтобы его привлекали невысокие крепкие женщины в мужском платье, он вообще пока не определился со своими вкусами насчет слабого пола. Просто эта женщина тут же, с порога, поставила Нобюса на место, что не могло не порадовать многострадального Гринера, потиравшего третью за неделю шишку.
– Хозяин! – крикнула она, пинком ноги распахнув дверь. – Я слыхала, будто у вас тут подают прокисшее пиво и непрожаренное мясо престарелого рогатого скота. Настоятельно рекомендую начать меня переубеждать прямо сейчас.
Гринер восхитился слогом и стилем, не прекращая совершать полотенцем круговые движения. Нобюс же в кои-то веки не огрызнулся в ответ, а согнул спину в поклоне и кинулся на кухню. Еще бы, по виду этой женщины сразу можно было определить, что ссориться с ней нельзя. Богатая одежда, меч за спиной… Ну и напоследок – золотой, который она с порога же, еще не начав говорить, кинула в сторону Нобюса (тот его, кстати, ловко поймал).
«Наемница», – подумал Гринер.
– И пускай кто-нибудь расседлает наших лошадей и отнесет вещи в комнаты! – крикнула она вдогонку хозяину.
Гринер сделал вид, что он очень занят, и, судя по всему, за вещами отправился второй парнишка – Том. Гринеру не хотелось покидать зал, в котором становилось все интереснее.
Следом за женщиной в таверну вошли двое хорошо одетых мужчин – один, с породистым «лошадиным» лицом и неопределенных очертаний мешком за плечами, и второй, неизвестно чему усмехавшийся брюнет с бородкой клинышком. Оба без оружия, что было необычно, но – мало ли, какие у них были причины таскаться за этой странной женщиной.
Она пошла прямиком к столу, около которого Гринер торчал вот уже без малого полчаса, и ткнула в него пальцем:
– Вот, думаю, самый чистый. Парень, хватит гонять воду по столу, – обратилась она уже к юноше, – лучше лети на кухню за пивом.
– За вином, – лениво поправил ее клинобородый.
– Ты ошалел, Дерек, – фыркнула наемница, – вино в этом захолустье? Эй, парень…
Она посмотрела на Гринера взглядом настолько пронзительным, что у того в животе похолодело.
– Есть у вас приличное вино?
В этот момент, когда она смотрела прямо на него, Гринер не смог бы соврать, даже если бы очень захотел.
– Нет, миледи.
– А я что говорила. Ну что стоишь, беги, юноша… Мы умираем от жажды.
Гринер послушно поскакал на кухню, где застал картину, которая стала настоящей наградой за все его мытарства в этой таверне. Нобюс стоял перед холодильным чуланом в состоянии полного ступора, озадаченно разглядывая туши, висевшие на крюках, и, видимо, пытаясь определить их возраст на глазок.
Гринер не стал отрывать хозяина от этого, без сомнения, требовавшего напряжения всех душевных сил занятия; нацедил самого свежего пива в самые чистые кружки. Перекинул через плечо полотенце почище и ринулся обратно в зал. Там он, выставив кружки перед загадочными посетителями, с невинным видом стал протирать соседний с троицей стол, одновременно со жгучим любопытством прислушиваясь к их разговору.
– Вот, а ты говорила, что это мы, мол, далеки от народа и его тягот… – пробасил мужчина с лошадиным лицом, пододвигая к себе пиво. Мешок свой он снял со спины, но не отпустил, держал на коленях.
– Ты это к чему? – спросила женщина, принюхиваясь к пене.
– А как ты хозяина с порога… срезала. Прямо само сострадание и лояльность.
– Да ладно тебе, Талли… Ты себя со стороны видел? Посмотрев на нас, с уверенностью можно сказать, что мы не обычные путники. Если бы мы вели себя скромно и тихо, хозяин первый бы заподозрил что-то… Нужно соответствовать своему внешнему виду, дружище.
– Он хочет сказать, – пояснил клинобородый, которого женщина звала Дереком, – что мы выглядим как несколько эксцентричная троица и вести себя должны соответственно.
– И за кого же, по-вашему, нас тут принимают? – хмыкнул Талли.
– Ну ее вот, думаю, за наемницу. – Дерек отсалютовал кружкой своей спутнице. – Меня за…
– Моего содержанца, – предложила Тео.
– Нет такого слова, – насупился мужчина с лошадиным лицом.
– За таинственного высокородного… э-э-э… путника, коего охраняет эта наемница. – Дерек неодобрительно обвел взглядом своих приятелей. – А тебя, Талли, пока ты не достанешь свою подружку из мешка, можно принять за кого угодно, только не за барда.
«О, бард! Неужели?» – подумал Гринер, внезапно переполняясь оптимизмом. Непонятно почему, но барды, сказители и музыканты всегда вызывали у него детский восторг. «А в мешке у него лютня, точно, как же я сразу не догадался!» Гринер даже забыл протирать стол от такой новости, но скоро спохватился и принялся за работу с утроенным усердием.
– Это почему нельзя принять? – обиделся бард.
– Потому, – в два голоса отрезали Тео с Дереком, а Тео добавила: – У тебя слишком похоронный вид.
– Ну знаете, – начал было бард, потом фыркнул возмущенно: – Да я… Я не просто какой-то безызвестный стихоплетец, я Таллирен, меня каждая собака… Спорю на десять золотых, что после этого вечера нас все запомнят?
– Прирежешь их всех, что ли? – Дерек красноречиво провел пальцем у горла.
– Фу, конечно нет! Я буду петь!
Гринер украдкой выдохнул. Таллирен же преисполнился энтузиазма.
– Тео, помнишь, два года назад, в «Одноглазом кабане» мы устроили потрясающий разгул?
– Ну, Талли, сейчас совсем другая ситуация…
– Да, да, знаю, не хватает вина, гулящих девок и половины нашего бардовского цеха и еще студентов-алхимиков с петардами, поэтов с сонетами и для контраста пары мрачных астрологов. – Бард махнул рукой. – Того размаха, нам, конечно, не достичь, но хоть что-то мы сделать сможем?
– Не думаю, что…
Но бард и слушать не стал. Ощупал свой мешок, ловким движением распустил завязки… и извлек лютню.
Тео быстро переглянулась с Дереком. Шепнула «надо заткнуть ему рот едой» и, не мешкая, повернулась к Гринеру:
– Парень… эй, парень! Хватит елозить тряпкой по столу, ты его уже, по-моему, отполировал… Как тебя зовут?
– Гри… Гринер, – ответил Гринер и в общем-то не сильно погрешил против истины.
– Слушай, Гринер, а долго ждать жаркое?
Тут, видимо, под впечатлением от этих замечательных, интересных и загадочных людей у Гринера проснулось чувство юмора:
– Это зависит от того, нашел ли хозяин среди наших туш достаточно молодую, чтобы можно было подать вам на стол.
Тео преувеличенно горестно шлепнула себя по лбу:
– Да будет проклят мой длинный язык! Мальчик, а есть у вас что-либо удобоваримое, но при этом уже готовое?
– Жареные цыплята! – с триумфом объявил Гринер.
– Неси!
Цыплята оказались хоть куда, а под пиво – совсем хороши, потом подоспело жаркое (хозяин вымученно улыбнулся в ответ на похвалу Тео), полилась музыка, потом в закромах Нобюса нашлось вино, приберегаемое как раз для таких случаев; в таверну потянулись привлеченные смехом и песнями местные. А когда узнали, что их скромную деревушку посетил сам Таллирен, известный бард и песнопевец, обрадовались, как дети, и зазвали в «Лосося» остальную половину деревушки. Бард же, несмотря на совместные старания Тео и Дерека отвлечь его от очередного прославления себя, любимого, к концу вечера так распелся, что его приятели смирились и даже стали подпевать. Дух безудержного веселья проник в таверну «Дикий лосось», да там и остался.
Гринер без зазрения совести воспользовался занятостью хозяина и, забросив дела, уселся в уголке, радуясь жизни. Пялился на столичную знаменитость, отхлебывал пиво из кружки и вообще вел себя так, будто существует только настоящее. Он понимал, что завтра получит грандиознейший нагоняй за безделье, но в этот вечер ему было все равно.
В этот вечер он решил стать наемником. Или бардом. Или содержанцем – он не знал, что это такое, но очень хотелось. И еще в этот вечер он увидел самый потрясающий разгул за всю свою предыдущую жизнь.
Тео проснулась с содроганием.
Тело было будто чужое, во рту вяло реагировали друг на друга осадок от пива и осадок от вина, а между передними зубами, кажется, застрял кусочек жаренной на вертеле тушки домашней птицы под названием цыпленок.
Мрак.
– Бросаю пить, даже за искусство, – просипела Тео и открыла глаза.
Комната. Незнакомая, вроде в таверне. А что было вчера? Судя по ощущениям – разгул. Тео проверила голосовые связки, тихонько захрипев. Затем, понимая, что прислуги дозваться надо, заранее схватилась за голову, ожидая последующей боли, и заорала:
– Эй!
В голове тут же ухнуло – как и предполагалось.
Гринер с самого раннего утра дежурил под дверью у наемницы, ожидая, пока она проснется и ей понадобится помощь. Его поразила как сама женщина, так и то, что она сумела организовать, имея в активе только одного барда, одного меланхолично-саркастического друга и себя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я