https://wodolei.ru/catalog/unitazy-compact/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вульфстан успел поймать взгляды нескольких своих товарищей; все они падали вниз, у всех — неописуемый ужас на лицах.
Казалось, падение будет вечным. Вульфстан начал было молиться, но не смог пошевелить губами, чтобы произнести святые слова. Вопли эхом отдавались в его ушах, сопровождаемые страшным звуком с треском расщепляющихся балок да тяжелыми глухими стуками от падения тел на большой стол и пол первого этажа.
Вульфстан оказался одним из тех, кому относительно повезло. Он рухнул на стол, приземлившись на огромные блюда с жареной дичью и олениной, затем свалился на пол.
Какое-то мгновение он не мог даже дышать. Затем воздух рванулся ему в легкие, после чего епископа пронзила острая, колющая боль. Похоже, что-то все-таки сломалось внутри, понял Вульфстан. Лежа на спине, он хорошо видел громадную дыру на месте того, что еще минуту назад было потолком. Настырные щепки все еще падали сверху, и Вульфстан инстинктивно поднял руки, чтобы защитить лицо.
А вокруг раздавались стоны и крики. Ни один из упавших не избежал ранения или увечья. Некоторые, несомненно, уже были мертвы, но не это вселило в епископа всеобъемлющий, холодный ужас.
Он увидел, что Анджело лежит, вытянувшись во весь рост, на единственной непровалившейся балке. Целый и невредимый. Крепко схватившись сильными руками за балку, римлянин грациозно, словно акробат, повис на ней и легко спрыгнул на стол. Оглядевшись вокруг, он рассеянно отряхнул одежду от пыли и удовлетворенно кивнул самому себе.
Да, сомнений быть не могло. Анджело каким-то образом подготовил и осуществил все это на тот случай, если голосование пойдет не так, как он хотел. Рискованный, конечно, маневр — что, если бы эта единственная балка оказалась не столь прочной? — но Анджело, очевидно, счел, что результат стоит риска. А теперь, само собой, весь он — сама забота: мечется вокруг, дабы помочь раненым, вознося свои насквозь фальшивые благодарения Богу, пощадившему его и короля… Прекрасное лицо было всего лишь маской, за которой пряталось нечто настолько темное, зловещее, чего Вульфстан до сих пор и представить себе не мог.
Анджело чрезвычайно опасен.
Анджело несет с собой зло.
И Анджело фактически правит Англией.
Или, лама савахфани! — безмолвно возопил Вульфстан. — Боже, почему ты меня оставил?
Потом тьма навалилась на епископа, и сознание покинуло его.
Королевский замок в Калне
14 ноября 999 года
Анджело вошел в свои апартаменты в замке Этельреда, опустил засов на двери и рухнул на кровать. Он не стал зажигать ни лампу, ни свечи; римлянин прекрасно видел в темноте. Он устало потер пальцами глаза. Трудный сегодня выдался денек, но весьма и весьма успешный. Довольная улыбка вползла на лицо римлянина. Шестеро мертвы, еще восемь человек не переживут ночь, а все остальные серьезно ранены. По крайней мере четырнадцать вакансий появилось в Витане, и эти свободные места надлежит заполнить Этельреду. Нужно только нашептать подходящие кандидатуры в царственное ухо.
Анджело свесил ноги с кровати и расстегнул пояс. Произнес резкое, гортанное слово, и жаровня в центре комнаты ожила. Волны тепла покатились от нее, температура в помещении начала подниматься.
Анджело со вздохом облегчения сбросил тунику и приступил к утомительной работе отстегивания и разматывания сложных ножных обмоток. Может, первобытным англосаксам и требовалось укутываться в ярды материи, дабы оградить себя от морозных укусов, но римлянин уж точно в этом не нуждался. Прочь льняное исподнее — даже король не мог похвастаться более изящным, более удобным бельем, — и Анджело оказался великолепно наг, свободен от сковывающих движения одеяний.
Он встал и потянулся. Затем прошлепал босыми ногами к маленькому столику, заваленному ювелирными изделиями, щетками из кабаньей щетины, искусно вырезанными из кости гребнями, и выбрал из всего этого отполированное медное зеркало. Не в силах устоять пред соблазном, Анджело с любовью воззрился на свое отражение. Великолепно. Как все же приятно видеть себя вот таким, со столь прекрасным лицом, обладающим совершенными чертами. Оно напомнило ему прежние времена, когда…
Нахмурившись, Анджело швырнул зеркало на стол и прошел к жаровне. Час был поздний, и римлянин отдал приказ челяди не беспокоить его до утра. Так что можно начинать.
Какое-то мгновение он молча смотрел на пылающие в жаровне красные угольки, словно пульсирующие своей собственной жизнью. Оранжевый свет омыл лицо римлянина, лаская его с почти жалостным пылом.
— Имей я сострадание, — обратился Анджело к углям, — мне бы, наверное, даже стало жалко тебя. Впрочем, сейчас не до сантиментов. Давай-ка, рассказывай, что ты узнал. Время уже позднее, а я теперь нуждаюсь в сне, как обычный человек.
Протянув руку, он ткнул указательным пальцем один из горячих углей. Прикосновение не оставило следа на его плоти. Уголь тотчас же заискрился, и вверх взметнулся язык пламени. После секундной бешеной пляски пламя сформировалось в гротескный образ, обладающий бычьей головой со злобными маленькими глазками и острыми зубами. Туловище было человечьим по форме, но ужасно искривленным.
— Мой повелитель, — проскрежетала тварь, подобострастно наклонив кошмарную свою голову.
— Молох, — с ноткой уважения в голосе обратился Анджело к огненному созданию. — Новость, видимо, действительно наиважнейшая, если ты решился терпеть… Итак, выкладывай. Что ты узнал?
Призрачная фигура съежилась от страха, прижав уши к голове, будто в ожидании удара.
— Моему повелителю не понравится услышать сию новость.
— Твоему повелителю понравится еще меньше не услышать эту новость, — отвечал Анджело и, подняв левую руку, сжал кисть в кулак. Порожденное пламенем существо стало извиваться в агонии, тонко и пронзительно заверещав. Анджело знал, что никто в доме, кроме него, не слышит этого вопля. — Твоя новость, Молох, или…
— Новость, новость! — жалобно захныкала тварь. — Нас ждут неприятности с небес, мой повелитель!
— А когда их не было?
— На сей раз все очень плохо… Наверху знают. Наверху знают, что ты здесь и что ты намерен сделать!
Анджело зарычал, и огненное существо завертелось в бешеной пляске, ожидая испытать новую боль. Но, к его очевидному облегчению, Анджело просто сделал глубокий вдох.
— Я предполагал, что такое случится… Что они планируют предпринять?
— Вызвать Свидетелей, — прошипел Молох. — Двое Свидетелей грядут, как и предсказано. Им надлежит остановить тебя, мой повелитель!
— Свидетели смертные или бессмертные?
— С-смертные, мой повелитель, но могущественные.
Анджело расслабился.
— Тогда не бойся, Молох. Со смертными я управлюсь. Тебе известно, кто они такие?
Призрачная фигура покачала головой.
— Нет, мой повелитель. Даже самим Свидетелям пока неведомо, что они являются таковыми.
Анджело коротко хохотнул, затем проговорил голосом тихим и проникновенным:
— Бедный Молох. Неужели ты сомневаешься в успехе моего предприятия настолько, что сей маленький инцидент так напугал тебя?
— Нет! Нет! — заволновалась огненная тварь. — Твой план великолепен, мой повелитель, и ты непременно добьешься успеха. Я только… мне показалось… я думал…
— Просто слушай и докладывай мне обо всем, а думать я буду сам. Ты молодец, Молох. Будь спокоен и ничего не бойся.
Анджело взмахнул рукой, и яростное пламя обратилось в спокойный огонь, который, лениво вспыхнув несколько раз, спрятался в красном угольке.
Анджело остался доволен. Новость вообще-то хорошая. Появление Свидетелей необходимо для успешного осуществления его плана. Нужно, чтобы исполнился каждый пункт пророчества, иначе план провалится. Плохо, правда, что противник ударил первым… Анджело предпочел бы вызвать собственных Свидетелей, дабы обеспечить себе поддержку с их стороны. Это, однако, было не в его власти.
Он лег, обнаженный, в кровать и, сладко потянувшись всем своим стройным, мускулистым телом, расслабился в мягкой постели, утопив светловолосую голову в подушку.
— Ну что же, Свидетели, приходите. Я более чем готов к встрече с вами.
Погружаясь в сон, Анджело подумал, что настало время привлечь к делу еще одного гаранта его неизбежной победы. Настало время призвать себе в помощь особое подкрепление.
ГЛАВА 4
Легкий ветерок зашевелил листву Мирового Древа. В ответ на это Орел, восседающий на самой верхней ветви, известной как Лерад, сместил свой вес. Мигая золотистыми глазами, величественная птица обозревала Древо, отмечая все на нем происходящее. Ничто не ускользало от внимания Орла. Со своего насеста он мог видеть все Девять Миров.
Мировое Древо являлось средоточием жизни, всех миров касались его ветви, даже холодного Нифльхейма. Орел важно мигнул, затем раздраженно распушил перья, когда Лерад слегка прогнулся, отвечая на прибытие одного из наименее любимых обитателей Мирового Древа.
Бельчонок поднял трубой толстый пушистый хвост. Его маленькие черные глазки светились от самомнения.
— Дракон, — объявил он высоким голоском, — попросил меня сказать тебе кое-что.
— А когда он не просил? — вздохнул Орел с притворной грустью.
Бельчонок пропустил иронию мимо ушей.
— Дракон говорит, что ты — просто заносчивая ворона, клюющая падаль. Что ты не приносишь никакой пользы, сидя здесь, на высочайшей из ветвей, будто ты лучше, нежели кто-либо другой. Что твои перья тусклы и уродливы, и если бы он смог, то проглотил бы тебя в один присест. Гррроооааар!
Бельчонок изо всех сил попытался сымитировать свирепый рык Дракона, но вышел лишь тонкий визг.
Орел сознавал, что ему не следует особенно раздражаться из-за этого вздора главным образом потому, что сие послание пришло от завистливого и несчастного Дракона. И все же он сузил свои огромные золотистые глаза и разгневанно заклекотал.
— Тогда передай ему следующее!
Бельчонок подался вперед, навострив стоячие, с кисточками, ушки.
— Он, Дракон, прозябает в Нифльхейме потому, что не отваживается подняться выше по великому Мировому Древу из боязни, что кто-нибудь примет его за червя — каковым он, по сути и является — и наступит на его уродливый хвост. Он в бессильной ярости грызет корни Древа, поскольку завидует всему, что живет в этих ветвях. И если он когда-либо посмеет покинуть свою мерзкую нору, я буду более чем счастлив выклевать его красные глаза и проглотить их в один присест. А теперь ступай, Бельчонок, и передай мое послание Дракону.
Глаза Бельчонка заискрились от удовольствия.
— Твои слова наверняка рассердят Дракона, — проговорил он взволнованно.
— Этого, — отвечал Орел, — я и добиваюсь.
Бельчонок мотнул хвостом, подпрыгнул вверх, перевернулся в воздухе и торопливо пустился в обратный путь по ветвям вниз. Его внутренне согревала искусность высказанного Орлом оскорбления, и он с большим удовольствием предвкушал гнев Дракона. Как приятно, однако, путешествовать по ветвям Мирового Древа!
Вниз и вниз спускался Бельчонок по громадному стволу могучего дерева. Мимо Асгарда и Ванахейма, мимо Мидгарда и Муспельхейма к ледяному, темному царству Нифльхейма. Он дрожал, несмотря на свою теплую шерстку, и надеялся, что Дракон будет краток.
Бельчонок застал Дракона за любимым занятием — тот бесплодно грыз могучий корень Мирового Древа. Как будто Древо можно завалить! Порой Дракон поражал Бельчонка своей глупостью — столь же непроходимой, как и тупоумие Орла.
Дракон перестал жевать, и кусочки древесного корня посыпались из его пасти, когда он выслушивал излагаемое Бельчонком оскорбление в свой адрес. Бельчонок закончил пересказывать послание, и Дракон взревел в ярости. Его могучий хвост ударил по льду, отчего тот содрогнулся и покрылся трещинами.
— Передай тогда этой жалкой пташке следующее, — начал он, и Бельчонок подался вперед, внимая каждому слову Дракона.
В конце концов, это входило в его обязанности.
* * *
Кап. Кап. Кап.
Звук падающего — капля за каплей — в чашу яда эхом отдавался в пещере. Только этот звук нарушал глубокую тишину. Уже давно у Сигюн иссякли новости, сплетни и занятные истории, посредством которых она развлекала плененного мужа. А Локи произнес не больше нескольких отрывистых слов с тех пор, как Один и Тор оставили его здесь, надежно связанного кишками его младшего сына. Поначалу Локи был переполнен гневом, потом слишком полон печали. Теперь у него и Сигюн не осталось тем для разговора.
Кап. Кап. Кап.
Бултых.
Крепко скованный, Локи напрягся. Он уже давно знал, что означает этот звук. За века, проведенные в заточении, он слышал его неисчислимое количество раз. Чаша Сигюн почти наполнилась. Скоро ей придется отойти, чтобы вылить яд, и тогда не останется никакой преграды между чашей и лбом Локи.
Бултых. Бултых.
— Локи… — начала Сигюн.
— Знаю, — кратко ответил он. — Ступай. Быстро.
Сделав глубокий вдох, Локи плотно закрыл глаза. Послышалось легкое шлепанье по камню босых ступней Сигюн, когда та торопливо пошла прочь, куда-то по коридору, где она выплескивала мерзкую жидкость. Локи напрягся еще больше, ожидая ядовитой капели на свой лоб и начала страданий.
Однако ничего не случилось.
Долго, дольше, чем он когда-либо выдерживал, Локи ждал. А яд так больше и не падал. Тогда Локи осторожно открыл один карий глаз.
Над ним, как и прежде, висел, обвернувшись кольцами вокруг копьевидного каменного стержня, змей. Но пасть его была закрыта, а желтые глаза чудовища испытующе, как показалось Локи, смотрели на него. Наконец змей двинулся вниз. Его слабо светящиеся кольца сокращались и распускались до тех пор, пока, с испугавшей скованного бога внезапностью, змей не упал рядом с ним на валун.
— Ты ведь Локи, правда? — спросил змей.
Локи облизнул пересохшие губы.
— Хочешь сказать, — медленно произнес он, — что все это время, пока ты сидел надо мной, истязая меня своим ядом, ты не знал, кто я такой?
Ромбовидная голова, устроившаяся на верху извилистого тела, чуть склонилась вбок. Из пасти на мгновение выметнулся черный язык, и — Локи глазам своим не поверил — змей улыбнулся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я