https://wodolei.ru/catalog/mebel/shkaf-pod-rakovinu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ах так?! Значит, я во всем виновата? — Она вскочила с кровати и уставилась на него сверху вниз, воинственно уперев кулаки в бедра. — Ну, ты тот еще фрукт, Мерфи, вот что я тебе скажу!
— Ты теперь тоже Мерфи. И предупреждаю — не забывай об этом.
— У меня нет времени стоять тут с тобой и препираться.
— Не с этого ли мы начали? — насмешливо поинтересовался он, припомнив их ссору при первом знакомстве. И кулаки она тогда точно так же упирала в бедра. Приковывая его внимание к их мягким изгибам — как и сейчас.
— Поэтому я и хочу подождать, прежде чем двигаться дальше, — говорила Дженни. — Именно потому, что мы, похоже, не спорим, только когда… — Ее голос неуверенно затих. Что-то в его горящем взгляде заставило ее сначала опустить руки, а потом скрестить их на груди, словно защищаясь от его глаз. — Я имею в виду, что нам нужно научиться лучше ладить друг с другом.
— Это нелегко сделать, учитывая, что ты вечно превратно истолковываешь мои слова и поступки, — возразил Рейф, выведенный из себя ее мгновенным превращением из оскорбленного ангела в мымру-учительницу.
От его гнева загорелась и она.
— Может, если бы ты мне сообщал хоть изредка, о чем думаешь, я бы не блуждала в потемках, — выпалила она в ответ. — Твоя драгоценная Сюзан, возможно, умела читать мысли, но мне это не дано.
Дженни поняла, что совершила промах, едва увидела помрачневшее, а потом и вовсе холодное, замкнутое лицо Рейфа.
Она сделала попытку исправить промах:
— Послушай, нам просто нужно время, чтобы получше узнать друг друга…
— Прекрасно. Тебе нужно время — оно твое, — оборвал он. Прошел в ванную, с треском захлопнул дверь. Через несколько секунд до нее донесся шум льющейся воды.
С какой радостью она сейчас сбежала бы отсюда — только пятки бы засверкали! Совершив тяжелейший грех — упомянув Сюзан, — она здорово ухудшила ситуацию. Но Дженни твердо решила, что, пока Рейф не разберется сам с собой, она ни за что не ляжет с ним в постель, ни за что не превратится для него в подручное средство на несколько часов забыть его бесценную жену.
Она знала, что прежде не хотела его любви, и убеждала себя, что и сейчас не хочет. Но если они будут заниматься любовью, то с ними в постели не должно быть призрака его покойной жены. Разве это такое уж непомерное требование?
Завтрак этим утром по напряженности не уступал вчерашнему ужину. Желудок Дженни словно сводило судорогами.
— Может, расслабишься? — прорычал Рейф. — Я не собираюсь прыгать через стол и насиловать тебя, так что успокойся и дай вилке отдохнуть от твоей смертельной хватки.
— Послушай, у нас ничего не выйдет, если мы станем каждую минуту впиваться друг другу в глотку. — Дженни вспыхнула, припомнив, как совсем недавно он нежно покусывал ее шею. — Я хочу сказать — нам нужно постараться поладить. Я знаю, как непросто привыкать жить с кем-то рядом.
— Откуда ты знаешь? — подозрительно поинтересовался он, чувствуя, как от мысли, что она жила с другим мужчиной, в жилах закипает кровь.
— Ребенком, когда я переехала к бабушке с дедушкой, мне было очень непросто, — отозвалась Дженни. — Но в конце концов все уладилось. Поэтому я и предлагаю объявить на этот период притирки перемирие.
— Перемирие?
— Да. Так сказать, временное прекращение огня.
— То есть разбежаться по своим углам — так, что ли?
Она согласно кивнула.
— Ладно. — Он пожал плечами. — Раз тебе так хочется.
Дженни вообще не знала, чего ей хочется, и это выводило ее из себя, но не больше, чем идея делить с Рейфом постель в течение следующих пяти лет. А ведь, как только они вернутся домой, деваться будет некуда.
Глава 7
— Папочка, вы вернулись! Как я скучала! — Синди с радостным визгом бросилась им навстречу. Рейф наклонился и подхватил дочку на руки.
— Я тоже скучал по тебе, кнопка.
— Папочка, у меня вопрос.
— У тебя их каждую минуту миллион, детка. Валяй, выпаливай. Что ты хочешь узнать на этот раз? — спросил он, молясь в душе, чтобы это не был ее излюбленный вопрос о том, откуда берутся дети.
— Мне теперь нужно называть Дженни «мамочка»?
Рейф знал, ему следовало бы быть к этому готовым, и умом он в самом деле подготовился. Но сердце у него сжалось от вины перед Сюзан, он даже не смог скрыть своих чувств. Он удивился, когда Дженни пришла ему на помощь:
— Ты можешь, если хочешь, по-прежнему называть меня Дженни, — обратилась она к Синди. — Я не против. А если тебе когда-нибудь захочется назвать меня «мама» — тоже хорошо. Я буду твоей второй мамочкой.
— Отлично! Знаешь что? — Синди протянула ручку, чтобы показать, как стерся лак, хотя Дженни накрасила ей ногти всего два-три дня назад. — У меня стали такие смешные ногти!
Сердце Дженни тоже творило «смешные» вещи — а все оттого, с какой легкостью приняла ее Синди. По крайней мере хоть одному члену семейства Мерфи вовсе не казалось странным видеть ее у себя в доме.
— Эй, детка, дай Дженни хоть часик-другой на отдых, прежде чем упрашивать ее перекрасить твои модные ноготки. Договорились? — Рейф поставил малышку на ноги.
— Ваш медяковый месяц получился впечатляющим? — спросила Синди.
— Правильно — «медовый». Все было нормально, — ответил Рейф.
— Что мне понести, папочка? Я тоже хочу помогать, — настаивала Синди, пока Рейф вынимал вещи из джипа. — А подушки вы не брали? Всем известно — когда уезжаешь из дома на ночь, нужно брать подушку.
— И я даже понимаю — зачем, — отреагировал Рейф, стрельнув в сторону Дженни многозначительным взглядом и рассеянно потирая шею.
Дженни схватила свою сумку и проследовала внутрь. Ресторан еще не открылся для посетителей, так что она прошла через пустой зал к лестнице, которая вела в квартиру.
Поднимаясь по ступенькам, она вдруг поняла, что в новом качестве — жены Рейфа — делает это впервые.
В спальне Рейфа она уже побывала, когда перевозила из своего дома несколько коробок с вещами. Весь третий этаж — как ей объяснили, бывший чердак — теперь представлял собой роскошную спальню с застекленной крышей и отдельными ванной и туалетом. Мебели оказалось не очень много — только гардероб и широченная кровать с пологом. Рейф признался, что, не долго думая, заказал все это по каталогу. Своим вещам Дженни нашла место в одной из двух кладовок.
Дженни неловко замялась на пороге спальни, как будто не отваживаясь ступить дальше, внутрь комнаты. В этот миг она особенно остро ощутила присутствие бывшей жены Рейфа.
За ее спиной Рейф, словно получив способность читать мысли, тихонько произнес:
— Сюзан никогда здесь не была. Ремонт третьего этажа был закончен только после ее смерти. Наша спальня находилась на втором этаже, и эту мебель я купил, когда перебрался сюда. Нам понадобится еще один шкаф для тебя, — будничным тоном добавил он.
На взгляд Дженни, комната казалась просторной и пустой. Мягкий палас темно-синего цвета на полу, а белые стены совершенно голые, ни единой картины или эстампа.
— Теперь это и твой дом, так что будь хозяйкой и меняй все, что захочешь, — сказал он.
Она не чувствовала себя здесь как дома. Она и у себя-то едва успела устроиться, и вот теперь новый переезд, по соседству. Дженни не знала, что она станет делать со своим домом, просто не успела обдумать этот вопрос. Но продавать его пока не стоит — на всякий случай.
— Наверное, нам нужно договориться, как мы будем спать, — продолжал Рейф. — Придется делить. эту спальню — из тех же соображений, по которым мы вчера ночевали вместе.
Дженни понимающе кивнула.
— У меня есть армейская раскладушка, купил по случаю на распродаже. Могу поставить ее здесь, пока суд да дело.
— Мне подойдет, — быстро согласилась Дженни.
— Да не тебе. Я имел в виду для себя.
— Глупости. — Он уже и так заставил ее испытывать вину за свернутую шею. Хватит с меня, подумала Дженни. — На раскладушке буду спать я.
— Она не слишком удобна, — предупредил он.
— Ничего, сойдет.
— Что ж, отлично. Поступай как знаешь. Смею, однако, заметить, что кровать достаточно велика, чтобы спать на ней вдвоем без особых проблем.
Проблем? Это она, что ли, для него проблема? Дженни вся напряглась от обиды.
— Лучше раскладушка.
— На здоровье.
Разумеется, Дженни поторопилась со своим «лучше раскладушка», как выяснилось той же ночью, когда она безуспешно пыталась уснуть. Во-первых, раскладушка была слишком узка, на ней нельзя было даже повернуться. Во-вторых, эта штуковина оказалась просто погибелью для поясницы. Дженни тяжко вздохнула, с тоской мечтая о коробке замороженного шоколадного десерта для поднятия духа. Но она не захотела, чтобы Рейф застал ее за поглощением огромных количеств лакомства, а потому оставила все свои запасы у себя на кухне. А еще дома остались ее восхитительно мягкие простыни на не правдоподобно мягкой постели…
Дженни снова вздохнула.
— Это просто смешно, — рявкнул Рейф. Усевшись на кровати, он включил бра. — Ты же так и не сомкнешь глаз на этой штуке. — Он наклонился и откинул край покрывала с другой стороны кровати. — Иди, забирайся сюда.
Дженни колебалась.
— Послушай, меня тебе сегодня нечего опасаться, — заверил он ее, а потом не удержался от подковырки:
— Разве что ты не мне, а себе не доверяешь?
Она подозрительно вглядывалась в него.
— Откуда мне знать, что ты не выкинешь какой-нибудь номер?
— Оттуда, что я сегодня не в том настроении, — ответил Рейф. — Ну, так ты идешь или останешься на всю ночь на этом прокрустовом ложе?
Дженни, набычившись, решила, что травмированная гордость все же лучше, чем навечно травмированный позвоночник. Подтянув пижаму, она метнулась к кровати и затаилась под одеялом на самом краешке матраса.
Настал черед Рейфа вздыхать.
— Если ты так заснешь, то дело кончится падением и сломанной ногой. Протяни руку назад, — предложил он, — там же целая миля свободного пространства — только и ждет, чтобы ты устроилась поудобнее.
Дженни последовала его совету. В самом деле, свободного места было более чем достаточно. Она уныло призналась самой себе, что выглядит, должно быть, круглой идиоткой, цепляясь за край кровати, как скалолаз, у которого внезапно начался приступ головокружения. Она постаралась расслабиться и улечься поудобнее. Ее последней мыслью перед тем, как заснуть, было напоминание себе самой — не забыть купить на эту кровать новые простыни, такие же прекрасные нежные простыни, как те, что остались дома.
Рейф, опираясь на локоть, смотрел на нее и удивлялся, как она быстро уснула. Бледный свет луны, проникавший сквозь застекленную крышу, позволял ему видеть ее профиль — изгиб высокой скулы, алебастровую прозрачную мочку уха, пушистые длинные ресницы.
Заметив, как одна непокорная прядь сползла ей на щеку, Рейф машинальным жестом убрал ее. Матовая кожа Дженни казалась такой гладкой, такой манящей… Здесь, в темноте, Рейф признался самому себе, что вторая жена пробуждала в нем слишком сильные чувства. И, если откровенно, Рейфа охватывала паника. Дженни сказала, что им нужно время. Сейчас он склонен был с ней согласиться. Ему нужно время, чтобы справиться с этим влечением, которое грозит превратиться в нечто большее, чем просто влечение. Итак, ему придется обуздать вожделение — пока ситуация не вышла из-под контроля и он не потерпел полный крах.
Дженни проснулась с ощущением надежности и защиты. Секунды две ей понадобилось, чтобы осознать, что она второе утро подряд просыпается в объятиях Рейфа. Кажется, это входит в привычку. А Дженни вовсе не была уверена в мудрости такого поведения.
Пусть так, но ей все равно было слишком хорошо, чтобы сразу отстраниться. Слава Богу, он еще спал. А потому она осталась как была — с щекой и ладонью на его груди. На его обнаженной груди. Теплый, пряный запах его кожи щекотал ей ноздри. Ее ладонь поднималась и опускалась с каждым его вздохом. Прислушавшись, она смогла даже уловить биение его сердца. Каа-бум. Каа-бум. Она улыбнулась.
Она наслаждалась его объятиями, ей нравилось слушать его ровное дыхание. К этому нетрудно и привыкнуть, с усмешкой подумала Дженни. В том-то и проблема. Усмешка погасла, когда вернулись ее опасения. Ей не следует слишком сильно привязываться к Рейфу. Их ситуация — временная, а чувства… в чувствах полный разброд. Во всяком случае, в ее чувствах к Рейфу.
Ее к нему тянет. Сильно. Непреодолимо. И это еще не все. Он вызывает в ней желание, восхищение, нежность, раздражение, злость, желание… список пошел по кругу.
А как же насчет любви? — раздался тоненький внутренний голос. Разве тебе не хотелось бы испытать и любовь? Чтобы он любил тебя так же, как любил Сюзан? Чтобы смотрел на тебя так, словно солнце для него с тобой встает и садится, словно ты — центр его мироздания?
Нет ничего хорошего в несбыточных мечтаниях. Так говорил ее дед, когда она, еще совсем ребенок, горько плакала от желания иметь котенка. Это пустая трата времени.
Интересно, а как в такой ситуации поступила бы дерзкая женщина? — рассуждала сама с собой Дженни. Добивалась бы желаемого, вот как.
Приподнявшись на локте, Дженни заглянула в лицо спящего Рейфа. Красивый. Уставший, но очень, очень красивый. Ее тянуло обвести кончиком пальца изгиб его губ, но она лишь смахнула спутанные густые пряди с его лба. Он повернулся в ее сторону, будто ожидал следующего прикосновения. А потом он произнес имя…
— Сюзан…
Дженни как ошпаренная выскочила из постели, не заботясь о том, что разбудит его.
— Что это? — Глаза Рейфа распахнулись как раз вовремя, чтобы заметить Дженни, которая стремглав ринулась в ванную и захлопнула за собой дверь.
Он уселся на кровати, с трудом отделываясь от сна, где видел Сюзан. Он пытался догнать ее, но в тот момент, когда уже почти схватил, Сюзан обернулась, покачала головой и махнула, чтобы он возвращался. Возвращался… куда? — недоумевал Рейф. К Дженни?
Дженни стояла под душем, ожидая, что струя горячей воды вернет ей здравый смысл. Да сколько же ей учиться уму-разуму! — корила она себя и остервенело терла тело мочалкой. Нет ничего хорошего в несбыточных мечтаниях. Напрасная трата времени. К тому же все шансы за то, что даже если мечта исполнится, то все равно долго не продлится, добавила она.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


А-П

П-Я