Каталог огромен, доставка супер 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Цвет кожи явно свидетельствует о нехватке дневного света. Ты правильно питаешься? Витаминов достаточно потребляешь?
– Джулиан, ты не уважаешь границы моего личного пространства.
– Да с чего это вдруг? Ты что, ранчо, что ли? Вернись ко мне, Бекки!
– Помнишь, что я сказала тебе тогда, предложив пожениться: «Неважно, будет лучше или хуже». Так вот, у нас всегда было только хуже, а лучше никогда.
– Если ты не прекратишь свою смехотворную погоню за молодостью, я расскажу всему миру, что ты выдергиваешь волоски на подбородке.
– Не посмеешь.
– Вот увидишь.
Я подталкивала его по направлению к выходу.
– Именно поэтому я и ушла от тебя. Ты хочешь все всегда контролировать, это просто душит меня, да ты хуже, чем утягивающие трусы Элизабет Тейлор.
Я прилагала всевозможные усилия, чтобы выпроводить его на улицу.
– Знаю, что ранила, что предала тебя. Черт, я могла бы участвовать в конкурсе «Веди себя как Моника Левински». Причем выиграть его. И мне очень жаль, но мы с тобой договорились, что ты предоставишь мне немного личного пространства.
– Личного пространства? – Джулиан развернулся на каблуках. – Можно я дам тебе совет? А ты не пробовала поискать это личное пространство между ушей своего мальчика-игрушки?
Вдруг на его обиженном лице появилось раздражение. Это подсказало мне, что за спиной у меня любовник. Я обернулась и увидела, как Закери, уперев руки в боки, наблюдает за происходящим.
– А ты знаешь, что она через день выдергивает волосы из подбородка? А еще врет о своем возрасте. Что она тебе наплела? Сколько ей лет? Двадцать пять? Двадцать шесть? Ну так знай, ей почти тридцать три – пора в дом престарелых.
– Джулиан!
– Ее волосы сначала седеют, а только потом становятся красными.
– Я не крашу волосы… только чуть-чуть.
– Нельзя доверять женщине, которая врет про свой возраст. И если она изменила мне, откуда ты знаешь, что она и тебе не изменит?
– Заткнись, ты!
– Прекрасно, прекрасно! – разразился Джулиан. – Рок-звезда, а как говорит! А ты знаешь, почему Ребекка участвует в этой словесной перебранке? – Его рот конвульсивно передернулся от злобы. – Потому что для нее это единственная возможность использовать слова, в которых больше одного слога.
Зак глубоко вздохнул, стараясь себя контролировать. Он широко развел руки в знак примирения.
– Бекки хочет тебе кое-что сообщить. Знаю, друг, это неприятно, но…
– Только, пожалуйста, давай без психологии. Думаю, такие эксперименты плохо скажутся и на моих, и на твоих нервах, – с горечью ответил Джулиан. – Просто если ты не перестанешь совершать супружеский вандализм и не вернешь мне жену, придется настоять на решении этого вопроса в судебном порядке.
Зак озадаченно посмотрел на меня, не поняв и трети сказанного Джулианом.
– Что ты сказал?
– Я употребил традиционное английское выражение, которое означает «набить кому-то его поганую харю», – ответил Джулиан не самым типичным для него образом.
Зак издевательски расхохотался. Джулиан, пошатываясь, шагнул к нему, вызвав тем самым неожиданное появление Дэнни де Лито, который показался из-за угла книжного киоска.
– А ты кто такой? – требовательно спросила Кейт. – Вышибала?
– Не-а. Я просто гигантский кексик. А ты, мать твою, думала, кто я?
– Единственное, на что я надеюсь, это то, что твой следующий альбом будет посмертным, – сказал Джулиан, – потому что к тому моменту ты уж точно будешь мертв.
– Просто… – Неустрашимая Кейт толкнула Дэнни де Лито, уже приготовившегося к прыжку. – Обычно мы проверяем наличие оружия у входа. Это такой старомодный английский обычай.
Воспользовавшись своими дипломатическими навыками, я просто стояла и ничего не делала.
Двое мужчин приближались друг к другу. Закрыв глаза, я ожидала услышать хруст костей, но услышала совсем другое. Тишину нарушил резкий голос моей матери. В полном изумлении я увидела, как она скользит по фойе, размахивая сегодняшними газетами.
– Ребекка! – требовательно возопила она, и все присутствующие содрогнулись от ее неистребимого кокни-акцента. –Ты была там, когда это снимали?
Кейт подавила смешок. Мой отец семенил сзади, как коккер-спаниель. На нем была выцветшая футболка под цвет лица. Невозможно было разобрать, что на ней написано, хотя слоган «Мы вместе с этой идиоткой» прекрасным образом дополнил бы картину.
Моя мама в платье без лямочек и в лифчике с лямочками швырнула газеты на пол к ногам Джулиана. Увидев заголовки, Джулиан бессильно всхлипнул.
– Бекки!
Я выглянула еще раз. Мой отец, исполняющий обычно исключительно вспомогательную роль, нечто вроде планктона, неожиданно решил тоже взять слово:
– Если ты приобретешь машину, страховка обойдется в три раза дороже.
– Это ты во всем виновата! – Мать набросилась на Кейт. – Это все вы, феминистки! Все не могли успокоиться, пока не разрушили ее брак. Пока она не стала эмульсипированной.
Даже Дэнни де Лито прыснул со смеху.
– Мне кажется, ты хотела сказать «эмансипированной», мама.
Усевшись на стойку, мать разразилась неодобрительной тирадой в адрес Зака. Но успела, как я подметила, закидывая ногу на ногу, сверкнуть для него своими трусами.
О господи. Вот опять. Нет, с меня достаточно. Хватит. Теперь за меня думали ноги, и я поспешила к выходу. Джулиан лихорадочно схватил меня за руку. Я обернулась. Мышцы его лица были сведены судорогой, вокруг глаз – круги утомления и отчужденности.
– Ты действительно не вернешься?
Я всегда думала, что жизнь – сука, но внезапно поняла, что сука – это я. Однако нужно было идти до конца. Напряженные скулы Зака говорили о том, что он не потерпит никакой отсрочки.
– Я… я… – с жадностью я глотнула воздух. Я притворялась, что мысль о разводе с Джулианом была лишь одним из болезненных симптомов моего ПМС (предмоногамного состояния), излечить меня от которого призван был Зак. Но что же я делаю? Конечно, я не должна окончательно уходить от моего дорогого, милого мужа. Я ведь люблю его. Но мне, как всегда, не хватало рациональности. Пора записаться в общество анонимных кого-то там. «Здравствуйте, меня зовут Ребекка. Я не могу жить без Зака». Как попасть на семинар для Двуличных Сучек? Господи прости. Если я так стремилась к саморазрушению, почему было просто не подсесть на крэк или не начать продавать подержанные машины?
Зак решительно кивнул.
– … хочу развестись, – промямлила я и ушла, оставив своего мужа стоять в недоумении, словно в ожидании поезда.
24
Лучше поздно, чем никогда
– Развестись? – завизжала Анушка. – Это звучит так пленительно, правда? Словно из Сомерсета Моэма. Плетеные кресла на колониальных верандах, сигареты «Голуаз», неразбавленная водка и медленно вращающиеся лопасти вентилятора…
– Ты не можешь развестись, – заявила Кейт, просовывая голову между передними сиденьями. – Ты ведь не разлюбила Джулиана?
Я выдержала паузу.
– Нет. Но при этом я полюбила кого-то еще. Анушка зацепила столбик ограждения и, чудом оставшись в живых (иногда мне кажется, что она брала уроки вождения у самого Гудини), влетела на парковочное место для инвалидов под зданием Христианского союза молодежи. Если мое сердце и не остановилось, на нем уж точно остались царапины.
– Если бы на мужчинах были ярлычки с ценниками, ты бы поняла, что теряешь, – сокрушалась Кейт, отрывая лицо от рычага переключения передач.
– Что? – я резко развернулась, чтобы посмотреть ей в глаза. – Не верю своим ушам! Да неужто это говорит Кейт Мак-Криди? Где же ее вечная песенка «Все мужики сволочи»?! Это же ты убеждала меня не выходить за него замуж!
– Если бы я только могла предположить, что ты тут же развернешься на сто восемьдесят градусов и сорвешь с древа жизни неспелый лимон…
– Зак не лимон. Он научился спрягать глаголы, к вашему сведению.
Анушка закрыла машину, и мы поплелись по бетонной площадке.
– Слава тебе господи! Спрягать глаголы! Ничего себе… Ребекка, с ним стыдно показаться в обществе. Если бы Закери был псом, ему бы определенно потребовались поводок и намордник. Если бы он был…
Двери лифта разверзлись.
– Я все еще люблю Джулиана. Но проблема в том, что он слишком милый.
– О да, как это отвратительно в мужчинах, – кривлялась Кейт. – Беги, пока у тебя осталось хоть немного самоуважения.
– Я хочу попросить тебя: поговори с Джулзом, чтобы он поскорее дал мне развод, – перебила я ее, нажав кнопку первого этажа.
– Только позаботься о хорошем адвокате. В Британии мужчинам на бракоразводных процессах отдается предпочтение, – посоветовала Анушка, пока мы поднимались в лифте. – Ты должна проследить, чтобы имущество было поделено поровну…
– Да уж, – усмехнулась Кейт, – чтобы все было поделено поровну между двумя адвокатами. Адвокаты берут сумасшедшие деньги, чтобы сообщить тебе то, что ты уже знаешь, только на латыни. Разводус Алиментус Максимус.
– До этого дело не дойдет. К тому же делить нечего. Мы уже разбили все, что только можно, месяц назад.
Женская раздевалка была окутана туманом из тальковой пудры, ароматами дезодорантов и лака для волос. Мы всунули пластиковые карточки членов клуба в прорези шкафчиков и стали переодеваться.
– Зачем разводиться-то? – Кейт уселась на деревянную скамейку, стоявшую вдоль стены, и стала стягивать с себя джинсы. – Только не говори мне, что собираешься выйти замуж за Зака! Этого я тебе точно не позволю. По твоему сценарию, одиночество – кратчайший промежуток между двумя браками.
– Ну уж, если ты будешь носить такие трусы, тебе точно никогда ни один брак не светит. – Я оттянула резинку ее панталон, купленных в универмаге «Маркс и Спенсер». В них никто и ничего никогда не проникнет. Эти трусы защитят тебя даже от пулеметного огня.
– Отвали от меня! Ты что, правда собираешься выйти за него замуж? Да ты что, коллекционируешь именно неподходящих тебе мужчин? Они ведь липнут к тебе как мухи! – Она совершила ответный жест и оттянула резинку моих стрингов. – Скажи, а эти трусы с подогревом? Ведь скоро зима. Как ты вообще их носишь?
– Упругие корсажи не очень-то удобны для любовной игры, – нанесла я ответный удар.
Кейт сняла позорные панталоны и сунула их в свой рюкзак.
– Хочу тебе сообщить, что петтинг – это для животных.
– А если кого-то не остановят твои трусы, то через лобковые дебри он уж точно не сможет пробраться. Твой лобок напоминает заросли плюща с теневой стороны дома. Интересно, когда же ты сбреешь свой лес?
– Она права, куколка, – с осуждением сказала Анушка. – Это не лобковые волосы, а каминный коврик.
– Пообещай мне, что не выйдешь за этого дворнягу.
– Может, мне придется выйти за него замуж, если мы поедем в Америку. Ну, чтобы получить грин-карту.
– А-а-а, – протянула Кейт. – И, конечно, тогда он сможет вернуться в Англию не как нелегальный иммигрант. – Впившись зубами в шоколадку «Кит-Кат», она одарила меня проницательным взглядом. – Теперь все ясно. Легко поймать рыбку, когда она без воды, понимаешь, Ребекка.
– …Я уж молчу про твои отложения, Кейт. – Я шлепнула ее по заду. – Какой смысл заниматься спортом, если потом ты обжираешься шоколадом? Хотя обжорство – это самый безопасный секс на свете…
– Это не отложения. – Она уверенно положила руки на бедра, – Это – хранилище протеина… Нет, но выйти замуж за Зака? Господи прости! Хотя что я? Все равно этого никогда не произойдет. Он не сможет расписаться в свидетельстве о браке. Да к тому же он еще несовершеннолетний!
– Да какое там хранилище протеина, в задницу! Наверное, внутри тебя сидит худенькая девочка и старается вылезти, Кейт, ты ее просто сожрала. А Зак вовсе не ребенок!
– Правда? Я думаю, он носит не пижаму, а ползунки. – Кейт натянула обтягивающие спортивные штаны, упаковав в них свои тяжеловесные ягодицы. – И вообще я вовсе не жирная. Просто чуть припухла от менструации.
– У тебя что, месячные четыре недели в месяц?
– Просто у меня ягодицы удерживают воду.
– Тихий океан должен был высохнуть после того, как ты в нем плескалась, куколка. – Просовывая длинные тонкие ножки в трико от Гуччи, Анушка не заметила грозного выражения на лице Кейт. – Понимаешь, Ребекка права. Тебе нужно начать следить за собой. Ты даже не пользуешься увлажняющим кремом. Твоя кожа напоминает чешую, так что у моей крокодиловой сумочки просто встает на тебя, – смело высказалась она.
– Да? Я думаю, это единственные признаки мужского возбуждения, которые присутствуют в твоей жизни последнее время!
Анушка перестала смеяться.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Вообще-то я ничего не собиралась говорить, но раз уж ты спрашиваешь…
Кейт схватила Анушку и, протащив через раздевалку, прижала ее вздернутый носик к окну тренажерного зала.
– Что? – раздраженно вопрошала Анушка. Кейт ткнула пальцем в тренажер для укрепления мышц бедер. Неуклюже развалившись перед зеркалом и расставив ноги, на нем восседал Принц Темноты собственной персоной.
– Дариус? А он-то что тут делает?
– Смотри лучше, дуреха.
– Это глупо. Я пойду поздороваться.
– Анушка. Как бы тебе это объяснить?.. Это, черт возьми, ситуация, в которой участвуют Кен и Кен, доходит?
– Что?
– Давай я попробую объяснить это на английском, – развивала свою мысль Кейт. – Твой муж забивает голы в ворота противника…
– О господи! – вскрикнула я. – Ты серьезно? Откуда ты знаешь? – От нашего дыхания запотело окно.
– Я не понимаю, о чем вы, – ныла Анушка.
– Кейт кажется, что у Дариуса немного странные сексуальные пристрастия.
Лицо Анушки все еще не выражало никаких эмоций, словно лист белой бумаги.
– Он морячок, плывущий против течения, – разразилась Кейт в нетерпении.
– Он не пройдет мимо ни одной попки… – добавила я.
– Он выпивает в таверне «Петушок» или баре «Мальчики-зайчики». – Кейт взорвалась от отчаяния. – Да, мать твою, он обедает в кафе «Анальные радости», дура!
Кровь отхлынула от лица Анушки. Тут мы увидели, как загорелый личный инструктор подошел к ее мужу, оттянул пальцем его трусы и притянул к себе. Дариус впился ногтями в ягодицы инструктора и проник языком в ухо этого Адониса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я