https://wodolei.ru/catalog/vanni/na-lapah/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

За что ни возьмусь – вечно выходит облом.– Знаешь, – не выдержала Шелли, – ты прав. Из-за тебя и в моей жизни сплошной облом. Раньше я ненавидела мужчин и считала, что права на все сто, а потом появился ты и проявил себя храбрецом, настоящим героем, способным на самопожертвование. Какой, однако, ты эгоист. Бессердечный мерзавец! – И она игриво ткнула Кита локтем в бок.Он тотчас расплылся в улыбке:– Очевидно, мы слишком засиделись на этом конвейере, потому что ты снова начинаешь казаться мне хорошенькой. И главное – куда только подевался твой командирский тон…– Или же тебе пошел на пользу весомый удар по голове, и ты сразу поумнел и повзрослел, – возразила Шелли, – в чем лично я сильно сомневаюсь, или же ты первый и пока что единственный раз в жизни говоришь правду… Ответа она так и не дождалась, – помятая и растрепанная, с банданой, прикрывающей нижнюю половину лица, откуда-то из-за угла выскочила Коко и бросилась к ним.– Боже! Как хорошо, что вы еще здесь! – воскликнула она, переводя дыхание.– Это почему же? – в один голос Шелли и Кит.– Доллары туристов. На чем еще держался режим? Гастон только что сказал мне, что все самолеты, на которых улетают туристы, считаются военными целями. Так что слава Богу, что вы не улетели.– К чему ты клонишь? Говори прямо! – потребовал Кит. Коко на мгновение закрыла рот и многозначительно посмотрела в ночное небо.– Там бомба.– И?.. – В голове у Шелли был туман, однако она напрягала мозги, пытаясь сообразить, что это значит. – Ты хочешь сказать нам, что правила посадки на гидроплан позволяют террористам проникнуть на борт первыми?Коко кивнула. И тогда Шелли предприняла единственно возможный в данной ситуации шаг – вырубилась. Половые различия:Секс-драйв.Мужчины считают, что секс-драйв – это когда вы занимаетесь любовью в машине. Наверное, именно поэтому на зеркале заднего обзора есть наклейка: «Объекты в зеркале могут показаться крупнее, чем на самом деле». Глава 22Условия капитуляции – Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросила Шелли малышку Матти, когда они стояли на пустынном пляже в ярких лучах густого, как сироп, солнца. Небо было белесым, как молоко, с причудливыми кудряшками облаков, похожими на взбитые сливки.– Врачом, сиделкой, адвокатом, судьей, актером, садовником. А еще великаном, волшебником и помощником волшебника.– Ты хочешь сказать – учеником чародея? – улыбнулась Шелли. Она смотрела на море – огромное, спокойное, темно-синее, все еще сонное, с благодушным плеском набегавшее на берег и ласково омывавшее их босые ноги.– Угу. И еще рыцарем. И Королевой Америки. А кем ты хочешь стать, когда вырастешь?Вопрос лишил Шелли дара речи.– Ответ легко угадать, – ответил за нее Кит, который незаметно приблизился к ним по песку. – Гитаристкой. Будет исполнять на концертах классическую музыку.– Ш-ш-ш! Пап, не подсказывай! Пусть Шелли сама ответит! – заявила Матти строгим тоном школьной директрисы. – Шелли! Немедленно отвечай мне и папе! Кем ты будешь, когда вырастешь?– Когда еще немного подрасту? – лукаво усмехнулась Шелли, посмотрев на Кита.Тот ответил ей оценивающим взглядом.– Все той же тягловой лошадкой, исполнительницей сюит Баха, верно?– Ха-ха! Какой искрометный юмор! – парировала Шелли и состроила гримасу.– Папа! Вон малышка субмарина! – воскликнула Матильда, указывая на раздутые бока подлодки, вынырнувшей на поверхность пустынной бухточки. – Ну разве она не миленькая? А где ее папа и мама?– Знаешь, по-моему, папа с мамой ей не нужны. Смотри, она прекрасно плавает сама по себе. Верно, малыш?Кит подхватил дочку на руки, и та довольно улыбнулась. Шелли попыталась представить себе, как это, должно быть, приятно – чувствовать себя в полной безопасности в надежных и любящих отцовских объятиях. Ей стало так грустно, что у нее защемило сердце.– Коко сказала, что субмарина доставит нас в рыбацкую деревушку в южной части острова. Там мы попросимся на какой-нибудь траулер и доплывем до Мадагаскара.– А вдруг это ловушка? – спросила Шелли, разглядывая гигантскую заводную игрушку для ванной, что мирно покачивалась перед ними в лазурных волнах. – хочу сказать, было бы здорово наконец собраться всем вместе, зная, что никого потом не увезут в полицейском фургоне или в карете «скорой помощи».– Могу искренне обещать тебе не делать ничего такого, из-за чего тебя снова покажут в выпуске вечерних новостей! – клятвенно заверил ее Кит, приложив руку к сердцу.– Но Мадагаскар? Почему? Как я потом вернусь обратно в Англию?– А зачем тебе возвращаться в это говнище? Вряд ли ты рвешься разучивать кавер-версии песен вроде «Мертвые девочки не говорят "нет"» с прыщавыми недоделками, возомнившими себя непревзойденными звездами панк-рока.Кит был недалек от истины. Пару месяцев назад преподавательницу-пианистку из их школы увезли в психушку прямо с занятий. Одетая в смирительную рубашку, она рыдала и выкрикивала всякие непристойности.– Не уходи от нас, Шелли! – пискнула Матти. – Потому что – только ты, папа, не слушай! – Малышка закрыла отцу уши и, наклоняясь к Шелли, прошептала: – Я узнала, что мой папа – добрая фея. Он помогает детям, у которых режутся зубы.– Ну?– Точно. Ты только никому не говори. Ему тоже. Ты же не хочешь, чтобы он по ночам уходил на работу, а я оставалась дома одна? – Девочка умоляюще посмотрела на Шелли огромными зелеными глазами, так похожими на отцовские.Шелли почувствовала, как от сочувствия к этому очаровательному маленькому существу у нее сжалось сердце.– Но что же мне остается? – Она перевела взгляд на Китсона Кинкейда. Вот человек, который не выносит никаких обязательств, не терпит никаких оков, в том числе и брачных. Человек, который привык свободно летать по всему миру. Американский бог любви, уверовавший в жизнь, свободу и погоню за счастьем.– Видишь ли… э-э… – Голос Кита дрогнул. Впервые он не смог сразу подобрать нужные слова. – Я думал… вдруг тебе… ну, сама знаешь, захочется… провести время вместе снами.Слова Кита повисли в воздухе, словно наполненные надеждой крошечные парашютики. Глаза его блеснули, как солнечные блики на волнах. Шелли показалось, будто мир вокруг нее наполнился мерцающим светом, а небо сгустилось, превратясь в золотое кольцо. Откуда-то налетел теплый ветер, похожий на ласковые объятия.– Можно мне получить это предложение в письменном виде? – наконец нашлась с ответом Шелли. – То есть я хочу сказать, это действительно имеет для меня значение.Кит одарил ее задумчивой, похотливой и вместе с тем довольной улыбкой, улыбкой, в которой читалось обещание будущих ласк, и Шелли ощутила невольную дрожь.Похищенная мини-субмарина, «Блю сафари-800», смогла вместить шестерых пассажиров и рулевого-креола, который, как уверяла Коко, учился во Франции, в военно-морской академии. Состояла подлодка из двух огромных прозрачных пузырей из стекла, соединявшихся общей дверью. Каждая из кабин имела панорамный обзор, позволявший наслаждаться красотами Нептунова царства. Подлодка начала погружение, но Матти, Кит и Шелли продолжали парить в облаках. Им до сих пор с трудом верилось, что они не только вырвались с острова Реюньон, но и из лап смерти. Вулканы, циклоны, вооруженные восстания, бомбы террористов – костлявая не скрывала своих намерений поскорее забрать их к себе. Луч прожектора высветил настоящую подводную феерию: на фоне причудливых коралловых декораций в беззвучном подводном вальсе кружились рыбы-клоуны, рыбы-попугаи, рыбы-львы, рыбы-бабочки и прочая живность в рыбьем обличье. На глубине двадцати пяти – тридцати метров к субмарине игриво и чуть-чуть пугливо приблизилась серая акула, однако поскольку Шелли все еще пребывала в растерянности, то не обратила на зубастую гостью никакого внимания.Пока они плыли над песчаным дном, Кит оставил Мат-ти с Коко и капитаном, а сам отправился к Шелли, которая предавалась грустным думам в задней кабине.– Эй, послушай, я, случаем, не на тебе недавно женился? – игриво спросил он.– Ничего у нас с тобой не выйдет, Кит, – устало произнесла Шелли, глядя на гофрированные песчаные барханы океанского ложа. – Мы с тобой совершенно разные люди.– Угу. Я – представитель рода человеческого, а ты – женщина из расы Клинтонов. Вообще-то французы кое в чем правы. Vive les differences. Да здравствуют различия! – Кит закрыл за собой дверь, отделявшую один отсек от другого. – Противоположности притягиваются.– У нас с тобой совершенно ничего общего – кроме брачного свидетельства.– Ну, знаешь, истинная любовь творит чудеса и не ведает преград! – воскликнул Кит и притянул ее к себе. В этот момент, вырвавшись из подводного царства, к ним в отсек проник слабый лучик света.– Неправда! – продолжала упираться Шелли. Наполненный неровным светом, воздух казался похожим на жидкость опалового оттенка. – Никакая любовь не способна изменить тот очевидный факт, что ты привык к шикарным женщинам вроде Пандоры. Куда мне до нее. Ты только взгляни на мои волосы! Даже они приняли обет безбрачия.– В самом деле? – озадаченно спросил Кит.– Ну да. Они немытые, прямые и тусклые. – Шелли потянула сальные прядки, заправленные за уши. В последние дни на нее свалилось сразу столько несчастий, что она сделалась похожей на собственное фото в паспорте. – Не смотри на меня! – вздрогнула она под пристальным взглядом Кита.– Обет безбрачия, говоришь? Ладно, если это только твои волосы. А ты сама? Надеюсь, ты не собралась податься в монахини? – Он погладил ей грудь и легонько ущипнул за сосок, – А другие твои волосики? Какие у них планы? – Его рука скользнула за пояс ее джинсов, прямо в жаркую влажную пещерку.Ее тело выгнулось навстречу ему, отказываясь повиноваться разуму.– По-моему, я тебя предупреждала: там ты можешь обнаружить разве что потерянный храм давно исчезнувшего племени.– Странно, я почему-то не засек там охранника, который еще не понял, что съемки давно закончились, – хрипловато рассмеялся Кит.– Не засек! – парировала Шелли, прекратив сладостно постанывать. – Вот-вот! И ты еще будешь уверять меня, будто закончил курс риторики. Похоже, ты перепутал красноречие с косноязычием. Тут любовь бессильна.Кит не спеша провел рукой по ее телу, как будто пальцы его исполняли легато плотского концерта. Прикосновение было сродни ласковому солнечному теплу – оно согревало, проникая глубоко под кожу.– Знаешь, Шелли, ты права. Ничего у меня не получится. Я – вольная пташка. Импульсивная личность. Без страха и без головы. Согласись, это не для тебя. В вашей замшелой Англии даже в гости приглашают заранее, года за три, затем почтой присылают план – кто где сидит за столом, а потом все собираются вместе и обсуждают вопросы клитовой геометрии. Кто же захочет обсуждать клитову геометрию, когда у него зудит от нетерпения? Нет, скажи, кто?– Как-как ты сказал? Клитову? Ты, наверное, хотел сказать Евклидову? – поправила Шелли, пытаясь унять охватившее ее возбуждение. – Какой же ты необразованный, тут даже любовь бессильна. Может, ты еще скажешь, что Данте – это итальянское блюдо, что-то вроде спагетти?– А разве это означает что-то еще? – Кит смущенно потеребил ухо. – Угу. Опять ты права. Мы с тобой не пара, как ни крути. – В следующий момент они прижались друг к другу, и жар их тел слился воедино. – Ты – интеллектуалка. Я – простой парень без особых претензий. Ты – чопорная англичанка, я – неотесанный янки. – Его жаркое дыхание обдало ее шею. – Я из тех, кто не прочь вернуться назад, к природе, ты же считаешь, что чем дальше от нее, тем лучше. Честно тебе скажу, Шелли, когда ты наконец выдавишь на себя весь крем от загара и мазь от москитов, то над всем Индийским океаном не останется озонового слоя.Кит принялся стягивать с нее джинсы. Шелли показалось, что она вся засияла, как блестки на костюме циркача. Она почувствовала, что стала легкой, будто само желание.– Не следует также забывать о том, что ты с подозрением относишься к женщинам.– Не следует забывать о том, что ты ненавидишь мужчин.– Это точно. – Шелли стянула с него джинсы. Кит отшвырнул их в сторону. Штанины приземлились в положении стрелок, показывающих без четверти час. Теперь Шелли и Кит были почти полностью обнажены, их обоих обволакивал лишь кокон учащенного дыхания и томных стонов.– Будь у нас третий пол! – простонала Шелли.– Если бы да кабы! – отозвался Кит. Его руки скользнули по ее талии и бедрам, там, где тело ее напоминало изгиб гитарного корпуса. От нахлынувшего блаженства Шелли чуть не лишилась сознания. Она моментально запаниковала – наверное, они погрузились чересчур глубоко. То, что с ней происходит, – своего рода наркоз. Давление огромной массы воды закачивает ей в кровь азот. От этого теряешь рассудок, не понимая, что запас кислорода иссяк. Такое состояние называется «эйфория морских глубин».Чтобы вернуться к действительности, Шелли потянулась к Киту. От ее прикосновения тот моментально вздрогнул. Судя по всему, он тоже страдал от кессонной болезни чувств.– Самое скверное в нашем свадебном путешествии – это то, что ты заставила меня по-другому посмотреть на женщин. Теперь они мне уже не кажутся слабым полом.– Слабый пол – это, случайно, не тот самый пол, в который женщина превращается после того, как измучена бесконечными родами? – спросила она, опускаясь перед ним на колени.– А ты не хочешь выяснить на собственном опыте? – жарко прошептал он. – Я в принципе не против еще одного ребенка. Потому что не пройдет и пары лет, как Матти запрется у себя в комнате и выйдет оттуда лишь затем, чтобы получить права на вождение машины.Шелли потянула его за собой на пол.– Знаешь, я тебе никогда не прощу, что ты заставил меня влюбиться в Матильду. Теперь вопреки здравому смыслу мне ужасно хочется иметь такую вот очаровательную дочурку.– Люди постояннодонимаютсебя сомнениями – ли они, удалась ли жизнь. Самое лучшее в детях то, что с ними нет ни минуты покоя, а значит, и времени терзаться глупыми вопросами.Шелли же, чувствуя на обнаженном животе руки Кита, была вполне счастлива.– А еще, Кит, я не смогу простить тебя за то, что ты заставил меня изменить мнение о мужчинах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я