https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/90x90cm/glubokie/ 

 

..– Что-то ты разболталась, – предупредила Дарби.Не то чтобы она была скромницей. Тот, кто каждый день водит жеребцов к кобылам, не может краснеть каждый раз, когда речь заходит о сексе. Но сейчас речь идет о ее сестре. Ну да ладно, может, где-то в глубине души она и завидовала ей. Не тому, что Пеппер и Паоло вместе. Дарби нравились высокие, светловолосые, серьезные мужчины. Они умели ценить то, что имели, и были менее требовательны. Но вот насчет криков? Ну., было и это.– Только одну неделю, – увещевала Пеппер. – Это как поездка на курорт.– Поездка на курорт, значит? Ты имеешь в виду–к черту на рога. Я здесь живу почти двадцать лет. Мне нужно больше, чем новая прическа и пара туфель, чтобы поехать в Вашингтон. Да этот мужик, которого я должна сопровождать для папочки, только взглянет на меня и на первом же самолете умотает домой.– Именно потому я и сказала тебе о «Хрустальной туфельке». Это уже их работа. Они сделают из тебя все, что нужно, – и ты сможешь добиться чего угодно. Ты получишь все, что хочешь: новую работу, новый город, нового мужчину, новую жизнь.– У меня и так есть все, что я хочу, – проговорила Дарби, понимая, однако, что лукавит. Нет, она не хотела всего этого лоска, шарма и обаяния. Неожиданно она вздрогнула от простой мысли. Работа на ранчо дает свой результат. Лошадям плевать, как ты выглядишь. Таггеру и подавно. А вот голос Пеп-пер был таким счастливым, таким восхищенным, хотя раньше он всегда был либо скучным, либо тревожным.Дарби переживала за нее тогда. Она пыталась наставить свою сестренку на нужный путь: карьера, работа, – словом, то, что помогло бы ей чувствовать себя состоявшейся. Вместо всего этого Пеппер обычно опять начинала крутить романы. В этом отношении ничего не поменялось. По крайней мере, в этот раз мужчина был молод и достаточно богат, чтобы обеспечивать ее, – а она давно не получала денег от отца.Пеппер продолжала:– Одна неделя. И нужно только три дня посвятить официальной программе. Там всего несколько встреч, на которых ты должна его сопровождать. Очень важно, чтобы он хорошо провел время...– Так-так, с этого момента поподробнее.– Я не об этом говорю.Дарби подумала о том, как себе все это представляет сама Пеппер. Даже папочка не мог ожидать, что его дочки зайдут так далеко. Хотя, конечно, если бы это способствовало заключению удачной сделки, он бы не возражал. Подарил бы, скажем, машину или что-нибудь в этом роде. Вот почему Дарби не общалась с ним. Она не горела желанием быть наследницей великого Пола Ландона Третьего. Их отношения устоялись. Он выражал свои чувства посредством карты «Американ экспресс».– Папе нужен этот договор. Это очень важно. Да все они очень важные. Дарби давно не видела отца. Точнее, она его просто не замечала, а он считал, что у него только одна дочь.– Так в чем там дело? – спросила она, ненавидя себя за этот вопрос. – Что за договор?Молчание.– Все очень сложно.Это означало, что Пеппер в курсе.– Было бы полезно узнать, о чем можно поговорить с этим человеком.Пеппер помолчала, потом сообщила:– Что-то о драгоценных камнях. Из Африки вроде. А может, из Австралии. Или из Азии.Дарби представила, как Пеппер смеется и равнодушно пожимает плечами.– Откуда-то оттуда, понятно, – сухо подытожила Дарби. Потом до нее дошло, что она неосознанно качает головой и улыбается. Ее сестра была безнадежна.– Так этот парень из Африки или из Австралии?– Вообще-то он скандинав. Думаю, швед. Его зовут Стефан Бьорнсен, он прилетает из Амстердама. Предполагалось, что отец прилетит вместе с ним, по дороге они поболтают – и дело в шляпе. Но он застрял в Бельгии. Или в Брюсселе. Где-то там, словом.Пеппер не поняла шутки. Она уже почти добилась своего. А значит, ничего, кроме дела, ее сейчас не интересует. Дарби рассеянно подумала, чего бы добилась ее младшая сестра, если бы пошла по стопам отца. Судя по тому, как она вертит людьми, к тридцати годам она была бы уже президентом всего мира.– Папа просил только встретить Стефана и подождать, пока он сам прилетит и все уладит. Стефан прибывает в Рейган в следующий четверг. Твой самолет сядет в Даллсе в субботу днем. Знаю, это не совсем удобно, но это был единственный прямой рейс, на который я смогла достать билет. Я же помню, как ты...Дарби застонала.– Господи, да я же еще ничего...– Тебя будет ждать лимузин из «Хрустальной туфельки» у главного терминала, – заторопилась Пеппер. – Там ты пробудешь до четверга. Потом забираешь Стефана и едешь домой. Прислугу я уже предупредила, так что все будет готово.– Ты обо всем подумала, – пробормотала Дарби, все еще не веря, что согласилась на все это. Двадцать минут назад она принимала роды у кобылы. И была совершенно довольна своей жизнью. А сейчас? Она подумала о том, что ее там ждет, и была уверена, что это будет мерзко. Гораздо хуже, чем здесь, где только что родился новый жеребенок.– В четверг вечером будет благотворительная вечеринка, потом до конца недели – полегче. В пятницу будут ежегодные Бельмонтские скачки в Фо-Стоунс. Папа обещал вернуться в воскресенье, так что он встретит тебя где-то в полдень до того, как начнется гонка. Дальше можешь сваливать. По-любому, тебя не будет всего неделю. Это правда несложно.Дарби почти ее не слушала. Прошло так много времени с тех пор, как она последний раз, в 1999 году, летала на самолете, что она позабыла, как это на самом деле ненавистно. Одна лишь мысль о самолете перекрывала все, что ей надо было сделать, – не важно, что отца там не будет и сколько это займет времени.– На самом деле ты просишь у меня гораздо больше, чем просто неделю моего времени, – спокойно сказала Дарби.По мнению ее сестры, это прозвучало более чем скромно.– Я знаю, – ответила та. – Я знаю, что сваливаю все это на тебя. И знаю, что ты обо мне печешься. Но, честно, Дар-Дар, со мной будет все в порядке. Понимаю, что это звучит неубедительно, но я действительно собираюсь все изменить. Вот увидишь. – Она рассмеялась. – Забавно, какие мы разные, а все-таки, знаешь, мы сейчас живем так, как нам и хотелось. Я – в Вашингтоне, кручусь с отцом, ты – ведешь хозяйство на ранчо. Иногда мне не верится, что у нас одни и те же родители. Ты больше похожа на мать.Пеппер была права. Мама не родилась в рубашке, как отец. Лорел Стоктон и понятия не имела, во что превратится ее жизнь, когда великий Пол Ландон Третий ошарашил всех, влюбившись в свою проводницу во время поездки по Монтане. Дарби очень рано осознала, что мама – единственный хороший человек в ее жизни, полной недоброжелательства и обмана. По крайней мере, ей всегда так казалось. Мама, единственная из всех, поняла, что Дарби с ее ухватками девчонки-сорванца там не место. Она пыталась объяснить дочери, что быть другой не значит быть плохой. И послужила причиной разрыва Дарби с отцом.Дарби ощутила себя опустошенной после смерти матери от рака груди. Отец тогда в печали отгородился от всего мира. Он даже не пытался ее понять. Никто не пытался. Кроме деда Стоктона. Он не забыл про свою маленькую внучку, так похожую на его дочь. Таким образом, ей повезло уехать прочь от нескончаемой череды нянечек, частных уроков и лекций по этикету.Но даже тогда, в одиннадцать лет, она не смогла забыть Пеппер. Это было самое трудное. Уехать оттуда означало спасти себя, и уже потом, позднее, она стала относиться к Пеппер, как мать относилась к ней самой и как должна была бы относиться к ним обеим.– Я меняюсь, Дарби. Понимаю, ты этого не замечаешь, но так оно и есть. Ненавижу, когда вы с папой оба на меня злитесь. – Она вздохнула, потом очень искренне сказала: – Клянусь, Дарби, это в последний раз.Та рассмеялась, пытаясь не обращать внимания на неприятный холодок.– Это такая ложь.Пеппер тоже засмеялась, затем вздохнула.– Возможно, и нет. Но я хочу, чтобы это было правдой. Я тебе многим обязана. И буду обязана еще больше за это, – быстро добавила она, услышав, как фыркнула Дарби. – Что угодно, когда угодно, клянусь тебе, я сделаю все возможное.Дарби и представить себе не могла, что можно попросить у сестры. Но проверить ее она бы не отказалась. Так, может быть, будет лучше для самой Пеппер. Прямо сейчас, глядя на загоны и изгороди, Дарби поняла, что здесь Пеппер не сможет сделать ничего полезного, ничего действительно нужного. Для нее вычищать грязь из-под ногтей было все равно, что для Дарби красить ногти.Но немножко помучить ее следовало. Все-таки у нее будет хоть одно развлечение от всей этой сделки.– Великолепно. Я приглашаю тебя приехать сюда в следующий сезон и помочь мне принимать роды у лошадей.Было отчетливо слышно, как у Пеппер перехватило дыхание, потом она выдавила:– Какие вопросы. Ты только... э... дай мне знать.– Вполне возможно, так и будет, – ответила Дарби, представив сестру за такой работой, по сравнению с которой грязь под ногтями – просто ерунда.Итак, теперь у нее три дня на подготовку к поездке, потом – на восток. Остался лишь один вопрос. Хотя на самом деле было еще много вопросов. Но на этот Пеппер ответить могла.– Кто спонсирует поездку в «Хрустальную туфельку»?– Паоло, – ответила Пеппер. Потом со смешком добавила: – Он думает, эти деньги помогут его команде выйти в плей-офф.Затем в трубке послышался низкий мужской голос, сексуальный и зовущий. Раздался приглушенный визг, какая-то возня, потом Пеппер прошептала:– Мне надо идти. Спасибо, Дарби!Не переставая улыбаться, Дарби покачала головой. Пеппер, видимо, тоже еще какое-то время будет улыбаться, если Дарби не ошиблась насчет второго мужского голоса. Она вздохнула с завистью.– А еще говорят, в спорте нельзя никого подкупить.Все еще улыбаясь, она пошла назад к конюшне, чтобы позаботиться о новорожденном жеребенке и поговорить с Таггером о своем скором отъезде.Три дня и пять часов спустя всякая способность улыбаться была утрачена: с лицом, белым как мел, и с побелевшими от напряжения пальцами она ступила из самолета на твердую землю. Больше всего в жизни она ненавидела летать на самолетах. Она презирала свой страх. Дарби вспомнила об этом, только когда самолет оторвался от земли. В ту же секунду желудок скрутило в тугой узел. Когда на высоте тридцати тысяч футов ее рвало в бумажный пакет, Дарби мечтала, чтобы самая ужасная южноамериканская лихорадка поразила ее сестру. Вот это была бы справедливость.– В отпуск, мать твою, – прошипела она, стараясь не обращать внимания на то, что все отодвигаются от нее в автобусе. Ну, вскрикнула она чуть-чуть, когда самолет затрясло в воздухе. Когда люди нервничают, им это свойственно. Разве не так?Все так же неторопливо, покачиваясь на ходу, она вышла из автобуса и вошла в заполненный людьми терминал, жуя мятную резинку. Ей очень хотелось помыть лицо. Почистить зубы. Два раза. Весь полет ее кидало то в жар, то в холод. Оставалось только с головой зарыться в крошечную подушечку. Ее волосы выглядели так, будто в них перезимовала целая стая птиц. И неизвестно еще, как выглядело все остальное.Все зудело и чесалось, одежда помялась. Трудно было успокоиться после пяти часов в алюминиевом ящике. От мятной жевательной резинки тошнило. Нужно было немного свежего чистого воздуха. Открытого пространства. Она ненавидела толпу. Как, черт побери, в аэропорту может находиться столько людей одновременно? Как им удается так жить? Часы пик, удушливый воздух, пихающиеся локти – каждый день.За последние пять минут Дарби столкнулась с большим количеством людей, чем за последние полтора года, проведенные дома. Если бы она уже не поклялась себе пройти пешком обратный путь до Монтаны и никогда больше не летать, то прыгнула бы в первый самолет до Бразилии и лично, пинками погнала бы свою сестричку в Вашингтон.Последнее, что ей нужно было увидеть в конце такого дня, посреди всей этой гадости, был человек в черно-белой водительской униформе, держащий в одной руке табличку с ее фамилией.А в другой – хрустальную туфельку. Глава 2 Правило № 2Жизнь предлагает всего несколько шансов.Невероятно важно первое впечатление.Не растрачивайся попусту.Иной раз удачный макияж может пригодиться больше, чем степень магистра.Не говоря уже о хорошем бюстгальтере. Вивьен де Палма, совладелица корпорации «Хрустальная туфелька» Шейн Морган был очень плохим мальчиком. Хотя это зависело от того, с какой стороны посмотреть.Он стоял на поребрике перед международным аэропортом Даллс и уже хотел закинуть свою тяжелую сумку в багажник такси, как заметил шофера с хрустальной туфелькой в руке, который открывал дверь лимузина перед женщиной. Та выглядела очень нездоровой. Шейн понятия не имел, кто она, но он прекрасно знал, что это за туфелька.Матушка Мерседес.Он ухмыльнулся, вспомнив, как она ненавидит это прозвище. Однако Шейн повеселел, впервые с тех пор, как он узнал о печальной кончине своей бабушки, и поехал домой. Безусловно, насколько эта кончина была печальной, также зависело от того, с какой стороны посмотреть.Он виновато улыбнулся таксисту, подхватил свою сумку и, легко лавируя между прохожими, перешел на другую сторону дороги.Пестрая жизнь Шейна всегда была благосклонна к нему. Выносливость никогда не была для него критерием. Во всяком случае, физическая. А вот выносливость психологическая? Что ж, теперь это можно было проверить.– Подожди, – бросил он шоферу, когда тот передавал хрустальную туфельку даме. Шейну было интересно, кто она. Этой женщине больше всех других требовалась помощь матушки Мерседес и ее свиты из двух сказочных крестных, Авроры и Вивьен, которых он, правда, никогда не видел.Шофер выпрямился и критически осмотрел потрепанный костюм Шейна.– Могу ли я вам чем-нибудь помочь, сэр?– Да, Мерседес всегда считала, чем больше пренебрежения, тем лучше, – Шейн улыбнулся, наблюдая за реакцией шофера, – это делало ее похожей на Большую Алекс.– Большую... Алекс, сэр? – Он произнес эти слова так, будто они оставили неприятный привкус во рту.– Шутка. – Вряд ли стоило что-нибудь объяснять сотруднику «Хрустальной туфельки». Если бы об этом узнала матушка Мерседес, она бы устроила ему хорошую взбучку. Тот факт, что Шейн уже давно вышел из подросткового возраста, не остановил бы ее ни на секунду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я