Тут есть все, привезли быстро 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Доминик закончил пьесу и, подняв глаза, увидел перед собой желанное лицо.
– Сыграй это еще раз, Дом, – улыбнулась Джоанна.
– Может быть, что-нибудь другое? – рассмеялся он.
– Можно и другое. Ты хозяин, тебе и выбирать.
Доминик начал с «Неприступной красавицы», потом сыграл «Лови миг любви». Он не беспокоился о том, что его выбор пьес слишком очевиден и легко прочитывается. Его волновало только то, что Джоанна слушала его, склонившись на рояль.
– Это было потрясающе, – сказала Джоанна. – Мне нравится, как ты играешь.
– Мне нравится, как ты слушаешь.
– Посмотри на них. По-моему, они прекрасно смотрятся вдвоем, – шепнула Памела на ухо мужу.
– Да, пожалуй. – Сирил был навеселе, но держался с достоинством. – Доминик, а как насчет «Ленивой реки»?
Доминик начал играть и подозвал сестру.
– Без слов мне не обойтись. Иди сюда, Пэм, пришло время для твоего нью-йоркского дебюта.
Памела засмущалась, но муж подтолкнул ее вперед:
– Иди, Пэмми, любовь моя. Покажи всем этим янки!
Она спела «Ленивую реку», затем «Эти смешные вещи».
Гости начали расходиться, и Доминик провожал их до двери.
Эбби задержалась в прихожей и внимательно посмотрела на Доминика и Джоанну, после чего поцеловала подругу.
– Ты в хороших руках, Джоанна. Можешь мне поверить. Мне пора. Увидимся в среду в офисе.
– Мы тоже пойдем, – сказала Памела.
– Я думал, мы поужинаем вместе.
– Спасибо, Доминик. Но я еще в себя не могу прийти после обеда. Да и супруг мой еле держится на ногах.
– Ты права, радость моя, – подтвердил Сирил.
Прощаясь с Джоанной, он шепнул ей:
– Не обижайте нашего мальчика, ладно? Он хороший парень, и честный. Бывшая жена довела его до ручки.
Памела решительно взяла мужа за руку и увела его.
Доминик закрыл за ними дверь и, прислонившись к ней спиной, пристально посмотрел на Джоанну.
– По традиции пианиста принято награждать поцелуем, – сказала она, подошла к нему вплотную и прикоснулась губами к его губам.
Он нерешительно обнял ее и почувствовал, что она едва заметно дрожит.
– От тебя вкусно пахнет. Как приятно обнимать тебя! Ты прекрасна. И наверняка проголодалась, так что не откажешься от ужина.
– Да, я с удовольствием что-нибудь съем, – рассмеялась Джоанна, которая уже хотела выйти из затруднительного положения. – А что у тебя есть?
– Сам не знаю. – Они вместе заглянули в холодильник. – Кулинар из меня неважный. Я вообще редко ем дома.
– Предоставь это мне, – сказала Джоанна.
Пока Доминик вытряхивал пепельницы и собирал бокалы, она накрыла маленький столик в гостиной, зажгла две свечи и приготовила омлет с ветчиной, сыром и помидорами.
– Как я рад видеть тебя здесь, – сказал Доминик, разлив вино по бокалам и передавая один Джоанне.
Она вспомнила Амстердам и произнесла тост по-голландски.
– Омлет очень вкусный, – похвалил Доминик.
Он был счастлив сидеть вдвоем с Джоанной и ужинать при свечах в тишине опустевшего после ухода гостей дома.
– Ты когда-нибудь думал о карьере профессионального джазового пианиста? – спросила она.
– В молодости мечтал. Дело в том, что я люблю играть, только когда есть настроение. И еще я очень увлекаюсь, когда играю. Однажды я так забылся, что не заметил, как у меня с запястья упали часы.
Они говорили о Пэм и Сириле, о джазе, о том, как Доминик учился медицине в Оксфорде.
Джоанне было очень хорошо с ним, их жизненные взгляды и интересы во многом совпадали. Доминик был прекрасным, остроумным собеседником.
Наконец бутылка вина оказалась пустой, а свечи почти догорели. Возникла долгая пауза. Доминик рассматривал каплю вина, оставшуюся на дне его бокала. Джоанна любовалась тем, как играли на его темных волосах отблески постепенно гаснувшей свечи. Он поднял голову и пристально посмотрел на нее.
– Я отвезу тебя домой, Джоанна.
Она кивнула. В ее душе разочарование смешивалось с облегчением. Доминик был на редкость привлекательным мужчиной, но не стоило безоглядно бросаться в новую любовную авантюру. Он, похоже, разделял ее мнение.
Глава 31
Джоанна и Доминик стали видеться дважды в неделю. Они обедали в тихих маленьких ресторанчиках, ходили в театр и посещали джаз-клубы. Хотя Доминик часто обнимал ее за плечи, держал за руку или нежно и абсолютно невинно целовал в губы, он удерживал себя от страстных порывов.
По истечении третьей недели этих регулярных встреч Джоанна задумалась о том, как реагировать на его сдержанность. Он говорил, что любит ее. Может быть, он ждет поощрения, чтобы перейти к новой фазе их отношений? Или боится совершить повторную ошибку, как в случае с Алексис, поэтому действует осмотрительно и неспешно?
Джоанна толком не понимала, что чувствует к нему. Ей нравилось, что он дает ей время разобраться в себе и не торопит с принятием решения. Хотя иногда ей казалось, что, если бы Доминик сделал шаг первым, она положилась бы на судьбу и сдалась.
Ее интерес к Доминику возрастал с каждым свиданием. Он открывался перед ней с разных сторон: как прекрасный доктор, надежный друг, обаятельный мужчина, интересный собеседник. Однако судя по тому, как аккуратно он обращается с ней, как нежны его прикосновения, Доминик скрывал чувственную сторону своей натуры. Такая сдержанность интриговала и восхищала ее. Она могла бы подавить в себе природную скромность и попытаться соблазнить его сама, но это противоречило ее натуре.
Эбби поинтересовалась, как идут дела у них с Домиником, и изумилась:
– Ты хочешь сказать, что вы до сих пор не переспали?
Джоанна отрицательно покачала головой.
– Фантастика! Что же он, бедный, делает, чтобы усмирить плоть? И ты как это выносишь? Я хочу сказать, что я на твоем месте давно бы на стенку лезла.
Джоанна улыбнулась и переменила тему разговора. Ей не хотелось обсуждать свои отношения с Домиником с кем-то третьим – они были слишком дороги ей. Их связывало нечто большее, чем сексуальное влечение друг к другу.
В том, что это действительно так, Джоанна убедилась, когда однажды пригласила Доминика к себе на ужин. Она решила приготовить что-нибудь необыкновенное, чтобы порадовать его. Однако он позвонил и предупредил, что задержится из-за срочной работы в больнице, а когда пришел, то едва притронулся к еде. Извинившись, Доминик объяснил, что беспокоится за свою пациентку, у которой появились серьезные осложнения после операции.
Джоанна сочувственно взглянула на него и забыла о том, что полдня провела у плиты. Ее охватила такая нежность к нему, что, повинуясь безотчетному импульсу, она погладила его по щеке и нежно поцеловала, чтобы хоть как-то успокоить.
В этот момент она поняла, что любит его.
Прежде чем они успели что-либо сказать друг другу, на поясе у Доминика затрещал бипер. Его срочно вызывали в больницу.
– Извини, Джоанна. Мы поговорим потом. В эти выходные за городом.
Джоанна закрыла за ним дверь, пораженная тем, как внезапно ощутила в сердце любовное волнение. Она растерялась и не знала, что с ним делать. Доминик пригласил ее к себе на выходные. Теперь Джоанна ждала этой встречи с нетерпением.
Заново перестроенный сельский дом XVIII века был расположен на холме, его окружали вековые дубы и несколько развесистых кленов. В доме было четыре спальни, столовая, гостиная, огромная кухня и ванная.
Доминик показал Джоанне ее комнату и провел по всему дому, меблированному в стиле кантри. Доминик сам ездил по аукционам и распродажам, чтобы подобрать обстановку. Джоанна отдала должное его вкусу и сразу же почувствовала себя так, как будто жила здесь всегда.
– Внизу в подвале винный погреб и склад медицинских инструментов.
– Как здорово! – воскликнула Джоанна при виде разложенных на нескольких столах блестящих инструментов.
Она с интересом разглядывала вещи, о назначении которых даже не догадывалась, пока не наткнулась на слуховую трубку. Доминик приставил ей ее к уху и громко сказал:
– Что такое? Что такое?
Джоанна рассмеялась. Доминик обратил внимание, что она поспешно прошла мимо стола с хирургическими инструментами.
– Все это очень интересно, Доминик, но немного страшно. Такое ощущение, что это вещи прошлого века.
– Так и есть. После того как в 1860 году Листер изобрел антисептические средства, слоновую кость и черепаший панцирь перестали использовать при изготовлении инструментов, потому что они не поддаются стерилизации. Эту коллекцию начал собирать мой двоюродный дедушка. Сам я тоже кое-что докупал. И теперь, когда я начинаю разуверяться в силе медицины, то смотрю на все это и вижу, как далеко она шагнула вперед за последнее столетие. Оптимизм возвращается.
Джоанна робко взяла в руки стетоскоп с наушниками из слоновой кости.
– Попробуй. – Он расстегнул несколько пуговиц на рубашке. – Стетоскоп буквально означает «смотрю в грудь».
Джоанна прижала металлическую пластину к его обнаженной груди.
– Бьется ровно и сильно, – объявила она.
И вдруг Джоанна услышала, как его пульс участился. Или это кровь стучит у нее в висках? Джоанна ощущала его теплое дыхание у себя на макушке и задрожала от страстного желания.
– Если ты и дальше будешь стоять так близко, мое сердце начнет биться с большими перебоями, – прошептал он.
Джоанна отступила на шаг и отложила стетоскоп в сторону.
Эрдельтерьер Дункан, сопровождавший их повсюду, беспокойно поводил носом и жалобно скулил. Джоанна и Доминик одновременно обратили на него внимание.
– Бедное животное. Наверное, ты думаешь, что попал в камеру пыток, да? – Доминик потрепал его за уши.
Они вышли на лужайку перед домом и стали играть во фризби. Дункан с радостным лаем бегал между ними, стараясь схватить диск зубами. Когда ему это удавалось, он преисполнялся гордостью.
Ближе к вечеру похолодало и пошел сильный дождь. Они ужинали в доме, Доминик растопил камин.
– Первые признаки осени, – сказал он, с улыбкой глядя, как Джоанна кутается в его свитер.
Она была похожа на маленькую девочку, нацепившую одежду взрослого человека. Доминика тронуло это до глубины души. Джоанна оказалась именно такой женщиной, о какой он мечтал. Он нисколько не жалел о том, что его страсть, так долго угнетаемая, прониклась нежностью.
Джоанна присела у камина рядом с ним.
– Слышишь, как ветер воет? Как приятно сидеть здесь, тепло и уютно.
– Я бы многое отдал за то, чтобы эта минута длилась вечно, – ответил он.
Сердце подпрыгнуло у нее в груди. Джоанна взглянула на Доминика в профиль и вдруг поразилась тому, как он красив. Раньше она не замечала этого.
Она поспешно отвела глаза, сделала глоток бренди и стала слушать, как дождь барабанит по крыше и как скрипят под натиском ураганного ветра бревенчатые стены дома.
Джоанна физически ощущала близкое присутствие Доминика, любовалась его мужской грацией. Вино и бренди разожгли в ней желание.
Дункан крутился между ними, и они одновременно протянули к нему руки, чтобы погладить. Случилось так, что их пальцы нечаянно соприкоснулись. Джоанне показалось, что сильнейший электрический разряд потряс ее с головы до пят.
Доминик с трудом справлялся с возбуждением. Он гладил Дункана по спине и представлял, как стал бы ласкать Джоанну. Он чувствовал ответное желание в Джоанне, но не мог начать любовную игру. Мысль о том, что они станут любовниками только потому, что ощутили физиологическую тягу друг к другу, пугала его. Он хотел большего.
Джоанна наблюдала за тем, как Доминик, словно завороженный, гладил собаку. Ей хотелось ощутить прикосновение его руки. Джоанна набралась смелости и прямо взглянула в глаза Доминику. Он выдержал ее взгляд. Волны страстного желания перекатывались между ними, грозя увлечь в гибельную пучину.
Доминик резко поднялся и, отойдя к окну, стал смотреть на дождь. Дрожа от возбуждения, Джоанна пожирала глазами его широкие плечи, узкие бедра и длинные сильные ноги.
Ее преследовало неотступное желание подойти к нему сзади, задрать рубашку и покрыть поцелуями его голую спину. Увлеченная своей фантазией, она представила себе, как срывает с него одежду и тащит на подушки к камину.
Доминик круто обернулся и перехватил ее взгляд. Джоанна залилась густой краской, вскочила и нечаянно наступила на лапу Дункану. Собака взвизгнула.
– Дунк, прости меня!
Доминик сказал как можно более спокойно:
– Все в порядке. Он больше притворяется.
Он медленно направился к Джоанне. Удар грома заставил их обоих вздрогнуть от неожиданности. Доминик улыбнулся и заключил Джоанну в объятия. Они простояли неподвижно несколько секунд, наслаждаясь близостью друг друга.
Джоанне было спокойно и радостно рядом с ним. Она напряглась, чтобы не дать воли физическому желанию, которое распространялось от кончиков пальцев по всему телу.
Доминик поцеловал ее в лоб, она обняла его за шею руками и подставила губы для поцелуя.
– Доминик, – вымолвила она срывающимся шепотом.
Он не смог устоять и поцеловал ее так, как это представлялось ему в мечтах. Джоанну бросило в жар. Он на миг оторвался от ее губ, чтобы перевести дух. Его взгляд пылал безудержной страстью.
– Я люблю тебя, Доминик.
Он закрыл глаза.
– Я люблю тебя, – повторила Джоанна.
На его лице одновременно отразилась целая гамма чувств. Он как безумный стал покрывать поцелуями ее лицо и шею.
– Господи, Джоанна!
Доминик увлек ее с собой на ковер, лаская плечи, живот и грудь через одежду. Соски у нее затвердели, и это чувствовалось даже сквозь толстый свитер.
Джоанна дрожащими пальцами боролась с пуговицами на его рубашке, пока он раздевал ее.
Как только он коснулся губами ее сосков, она испытала восхитительный по силе оргазм, вырвавший из ее груди приглушенный стон. Доминик осыпал ее поцелуями, стягивая с нее джинсы. Джоанна добралась до его поросшей густыми волосами груди и, целуя ее, впилась в спину ногтями.
Доминик распластал ее на ковре, их тела сплелись в единое целое. Она подалась вперед и развела бедра. Доминик вошел в нее медленно, но его ритмичные движения постепенно набирали темп. Он запрокинул голову и закрыл глаза.
– Доминик, – шептала она, обняв его за шею и привлекая к себе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я