https://wodolei.ru/catalog/mebel/Lotos/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он вновь предаст своего Учителя. Он произнесет слова, услышанные в той исповеди много лет назад.
Роберт начал говорить медленно, осторожно, с потрясающей убедительностью про?клятого:
– Много лет назад я был священником римской католической церкви в Лондоне. Однажды женщина, врач из роддома, пришла ко мне исповедоваться. Она не могла обрести покоя из-за содеянного ею. Она была твоим врачом, Джули, и одновременно врачом твоей матери. Ты была в тяжелом состоянии. Полагали, что ты не выживешь.
Джули смотрела на него в ужасе, загипнотизированная, словно он пробудил к жизни призраки прошлой жизни. В глубинах ее тела жила память о той давней, специфической боли, которую она воспринимала, как смерть.
Будто откуда-то сверху, с другой планеты, где обитала ее душа, Джейн вслушивалась в слова, оглушенная драмой, которая разворачивалась перед ней внизу.
Немым зрителем по правую руку от Фоли застыл Пит Ривкин. Даниэль Гэлвин Третий, которого драма наконец заставила умолкнуть, пораженный, стоял около него.
Голос Роберта Фоли напрягся еще сильнее. Слова приходилось буквально выжимать из неповинующегося рта, на лице проступила невыносимая мука.
– Ты была без сознания, почти мертва, когда врач делала тебе кесарево сечение, все считали, что ребенок мертв. Но это было не так, Джули. Каким-то чудом ребенок оказался жив, твой ребенок. Твой собственный ребенок.
– Нет! – невольно вырвалось у Джули. У нее не было ребенка. У нее не было чрева. В бесплодной пустыне ее жизнь прошла под печальной сенью бесплодия.
– Мой ребенок умер, – проговорила она голосом маленькой девочки.
– В тот момент, когда родился твой ребенок, врачу передали, что у твоей матери случилась неприятность. Роды у нее прошли без осложнений, но ребенок родился мертвым. Ты, которая не хотела иметь дочь, которая зачала ее в гневе и ревности, родила живого ребенка. А у твоей матери и отца, мечтавших еще об одном ребенке, родился мертвый.
Джули Беннет дышала тяжело, со свистом.
Над ними стояла Джейн, глаза ее широко раскрылись, сердце гулко стучало.
– Врач поменяла детей. Тебе сказали, что твой ребенок умер. Но ребенок твоей матери – это твой ребенок, Джули. Джейн никогда не была твоей сестрой. Она твоя дочь.
Роберт Фоли стоял выпрямившись. Он предал Господа, чтобы спасти любимую женщину.
Сдавленный крик начал подниматься из глубин холодного сердца Джули Беннет. Рожденный в ее ледяных недрах, он рвался наружу, чтобы освободиться от нее.
Краем глаза Джейн заметила внезапное движение.
Билли Бингэм.
Билли единственный, кто не понял значения услышанных им необыкновенных слов. Перед ним стоял лишь объект его стремлений, он расплывался, то возникал, то пропадал перед его мутнеющим взором. Его качало из стороны в сторону, он старался пробудить в себе ненависть, которая поможет ему осуществить задуманное. Она уничтожила его прекрасные картины и искалечила руку настолько, что он никогда не сможет стать тем, кем должен был стать. Он громко рассмеялся над необъяснимой странностью всего происшедшего. Как могла она оказаться такой злодейкой? Он вышел вперед и остановился перед монстром, крик замер в горле, когда дикими глазами Джули увидела свое возмездие. Здоровой рукой он извлек из кармана блеснувший на свету пистолет и мягко приставил его к огромной, размером с подушку, груди.
Билли Бингэм нажал курок.
Гром выстрела и брызги крови пробили скорлупу, сковывавшую аудиторию. Первым бросился вперед Даниэль Гэлвин, устремив свой массивный корпус на Билли Бингэма. Билли, из последних сил старавшийся не потерять сознание, увидев кровь, брызнувшую из монстра, наконец-то позволил себе оставить эту мучительную борьбу. Он падал, погружаясь в величественное забытье в объятиях Даниэля Гэлвина.
Звук второго выстрела прозвучал ослабленно, приглушенный плотными телами. Никто сначала не обратил внимание на струйки ярко-красной крови, которые словно по волшебству появились на бесчувственных губах Билли Бингэма.
Пуля отбросила Джули Беннет назад, и глупая улыбка узнавания, страха и мольбы боролась с потрясением за контроль над мимикой лица.
– Билли? – сказала она.
Бесполезный вопрос повис в воздухе, в раскатах выстрела.
Роберт Фоли бросился к ней, подложив одну руку под голову, обхватив второй за талию, и осторожно опустил ее слабеющее тело на пол. Она тихо села, глядя на него, ее глаза смотрели то на пятно крови, то вновь возвращались к нему. Крови было много, пятно расплывалось, все более окрашивая в густо-красный цвет ее белый, похожий на тент, длинный восточный халат.
Но мозг ее уже вернулся к только что услышанным словам, стараясь выстроить их в нужном порядке, стараясь понять смысл необычайной новости. Внезапно ужас отразился у нее в глазах.
– Джейн? Не дочь отца? Моя? Моя девочка?
Слезы, перемешиваясь с кровью, беззвучно струились у нее из глаз и стекали по щекам, в то время как все злодеяния, совершенные ею, нависли над ее беспокойной душой.
Джули подняла глаза, чтобы взглянуть на Роберта Фоли, но его больше не было. Ее голову держали другие руки.
Руки ее дочери.
– Джейн? Джейн! Боже милостивый… что… что я наделала?
Джейн нежно поддерживала ее, мягко укачивая, объятая невероятными эмоциями бушующего моря чувств.
– О Джули. Джули. Если бы мы только знали…
Глаза Джули медленно стали приобретать стеклянную неподвижность.
– Джейн… прости…
Джейн крепко прижала ее к своей груди, и уносящая жизнь кровь Джули расцвела на сердце, которое она выносила в своем чреве.
– Все хорошо. Теперь мы вместе, – прошептала Джейн.

Эпилог
Джейн медленно подошла к краю обрыва. Здесь, высоко над сияющим огнями городом, опутанным запахами ночи, было спокойно. Сухой ветер на бесконечном пути по залитому звездным светом небу из пустыни к берегу океана, подобно дыханию любовника, мягко касался ее щек.
Над ней в небесах застыла луна, сказочным светом превращая склоны холмов в океанские волны, а перед ней, утопая в собственной сумасшедшей важности, молчаливый и сияющий, лежал город ангелов, овладевший ее сердцем. Там, внизу, в сияющем храме наслаждений, в неоновом рае реальных и несбыточных надежд, свершалась реальная драма. Ее мать боролась за жизнь, которую Билли Бингэм почти уничтожил.
Мать. Это слово казалось таким странным, лишенным смысла в эмоциональной буре, захлестнувшей ее. Но в то же время оно обращалось непосредственно к ее крови, отзывалось в самых глубинах сердца. Сводящий с ума факт, который исторг из себя Роберт Фоли, растворил всю ненависть и жажду мести в простом чувстве любви к дочери.
Джейн вдыхала ночной воздух, наполненный запахом жасмина, а глаза ее скользили по сияющему бриллиантами огней ковру, которым отсюда казался Лос-Анджелес. Мерцающие огни действовали успокаивающе.
«Мы знаем все о печали, о жизни и смерти, о страдающих сердцах», – казалось, говорили они.
Она вытерла навернувшиеся на глаза слезы, и печальная улыбка появилась у нее на губах. Да, Лос-Анджелес знал все о людских драмах. Он не сочинял их, но он знал, как превратить их в славу и богатство. Даже бедная Джули воздала бы ему должное.
Вдоль каньона по дороге, ведшей к дому, карабкалась вверх машина; она знала, что это Роберт. Внутри боролись чувства: желание вновь очутиться в его объятиях и боязнь услышать страшную весть.
Она обернулась, склонив голову набок, прислушалась к звуку шин по гравию.
Наконец появился он, быстро шагая через ярко освещенный дом, через террасу, по направлению к ней.
Джейн внимательно всматривалась в его лицо, стараясь прочитать правду по мере его приближения. Не в силах больше ждать, она бегом бросилась ему навстречу, протягивая руки к возлюбленному, за которого выйдет замуж, и погрузилась в успокаивающий комфорт его сильных рук.
– Любимый, о, мой любимый, – прошептала она.
Он крепко обнял и прижал ее к груди, его пальцы гладили ее волосы и нежно касались мягкой кожи на шее.
– Я люблю тебя, Джейн. Я так сильно люблю тебя.
Она заглянула в его глаза, и душа ее устремилась к этому извечно печальному человеку, который наконец-то познал страсть любви.
Он посмотрел сверху вниз на нее, его рука смахнула слезы с ее щек.
Голос был тих:
– Билли умер.
Боль, отразившаяся на ее лице, не стерла вопроса, застывшего во взгляде.
– Джули?
– Пока неясно.
Джейн посмотрела в сторону и вновь увидела мерцающие огни Лос-Анджелеса – молчаливого, влекущего города, где произошли все ее триумфы, где она пережила страшное отчаяние. Там Джули боролась за свою жизнь.
Она может выжить. В самом деле ее мать может выжить.
Когда вдвоем они молча глядели вверх на темную загадку, которую являло собой бархатное небо, Джейн еще плотнее прижалась к Роберту в поисках поддержки и утешения и еще потому, что так самозабвенно любила его.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57


А-П

П-Я